Александр Шавкунов – Пауки в банке (страница 39)

— Нет. Только если тараном.

— Проклятье… Если не убрать, будет сложно.

— Ну, мы можем попытаться. В худшем случае оттянем внимание на себя. — Предложил Нирел, умолчав, что в худшем случае их обломки просто уйдут на дно.

— Да, — после заминки отозвался командир. — Нам следует попытаться. Я первый, ты прикрывай.

— Принято.

Истребитель командира нырнул и вертикально устремился на головной корабль. Нирел выдержал паузу и последовал, внимательно следя, чтобы никто не посмел ударить с фланга. Корабельные орудия умолкли и задирают стволы, корабли прикрытия переключают огонь на командира и Нирела. Со стороны выглядит как несколько сияющих полос по диагонали, пересекающихся над головным кораблём.

Нирела затрясло, от возбуждения. Само мироздание замедлилось, он смог различить отдельные пули в очередях. Сросся с истребителем, элегантно уводя его с линии огня, закручивая в спираль. К его удивлению и восхищению командир справляет идеально. Действует так быстро, что, кажется, истребитель уклоняется в последний миг. Выходит из пике на такой перегрузке, что обычного человека просто убьёт.

Слишком поздно заметил несущегося к ним врага.

Время рывком сорвалось с цепи, и все события произошли разом. Длинные очереди трассеров несутся мимо кабины, высекают искры из крыльев и корпуса. Командир выпускает ракеты, но их перехватывают корабельные орудия. Между истребителем и кораблём ДРЛО расцветают клубы огня. Вражеский пилот нацелился на командира. Нирел загородил ему путь.

На секунду опешил, разглядев символику Кахаара на крыльях и знакомый контур. Пилот Ас!

Локальную сеть огласил вопль, истошный и полный ужаса, и связь оборвалась. Нирел резко обернулся, но положение не то, видно только чёрный дым, идущий от задней палубы… Короткая очередь пробила левое крыло, Нирел выругался и задрал штурвал, одновременно дёргая рычаг контроля тяги. В глазах потемнело, а на грудь будто упал весь мир. Нирел завопил, и с губ сорвались капли крови.

Ас последовал за ним, но на него налетела Винель и ещё двое из Сирин. По сети, пробивая слабеющие помехи, разносится хриплый голос.

— Отступаем!

Глава 31

Грэйн «сковырнула» оболочку защиты, современные протоколы грубы, но эффективны и всё же, сделаны людьми. Программист, будь он хоть трижды умник и зануда, стремится к красоте кода. А всё, что красиво, не совершенно. Наверняка чем-то пожертвовал ради эстетики. Вот только она едва понимает назначение сотен блоков кода, и всё это превращается в мучительную загадку.

Тем более до конца не ясно, а действительно ли скопированы данные с нужных кристаллов? Проклятье… будь у неё именно они, всё бы закончилось ещё вчера!

Краун приоткрыл форточку и курит, стоя у подоконника. Когда тянется стряхнуть пепел наружу, свитер плотнее обхватывает талию, и Грэйн невольно замечает рукоять пистолета. Крохотную, почти игрушечную, и от этого ей тревожно. В мысли сразу лезет образ военного, что навёл пистолет ей в лицо и… выстрелил. Девушка застонала и накрыла лоб ладонью. Кожа под пластырем срослась, но рана всё равно пульсирует, словно пытается вытолкать титановую пластину.

— Всё в порядке? — Спросил Краун, повернулся к ней и сел на подоконник, оставив одну ногу на полу, а другую вытянув до откоса.

— Замучилась. — Призналась Грэйн. — Хочешь меня подменить?

— Я ничего не смыслю в современных системах защиты. — Доцент пожал плечами и качнул головой. — Ты справишься.

— Конечно, справлюсь. — Фыркнула Грэйн. — Я уже нащупала ниточку, ну или Драцар достанет код.

— Вряд ли андерец крепкий орешек оказался. — Краун вновь пожал плечами. — Я слышал, солдаты шептались, что это супершпион, прям как в кино.

— На супера не тянул. — Заметила Грэйн, подмечая, как под свитером выступает рукоять пистолета.

Когда он начал его носить? Кажется, сразу после прибытия Драцара с дисками. Зачем?

Череп заныл, и липкий страх поднялся от копчика, хватая позвонки холодными и липкими щупальцами. Грэйн стоило колоссальных усилий не задрожать. А что, если у него приказ, убрать её сразу после получения кодов? Ведь… она станет бесполезно и опасна.

Губы пересохли.

Зачем это Синае? У них вполне честный договор… честный? С разведкой? Аркштайн прикусила губу… она даже не может вспомнить детали договора, лишь абстрактный доступ к архивам. Более того, когда пытается разрыть в памяти детали, нос щекочет аромат сигарет Синае и табачной дудки Мерила.

Она тайком покосилась на напарника, тот выкинул бычок в форточку и с задумчивым видом смотрит в окно, обхватив колено. Красив, как демон. Будь Грэйн студенткой, визжала бы от перевозбуждения и грохалась в обморок. Впрочем, она и сейчас недалеко ушла от студенчества.

Археолог с усилием вернулась к мыслям о пистолете в штанах доцента. Мысль попыталась перескочить, но страх ухватил и вернул на место. Это определённо стоит учесть и проверить.

Синая сидит за столом в тёмном кабинете. На морщинистое лицо падает свет от экрана ноутбука. Три стены закрыты стальными шкафами, под потолком шумит вентиляция, в тщетных потугах убрать сигаретный дым. Отчёты от Аркштайн не дают особой надежды, а вот от Крауна внушают оптимизм. Положение дел на фронте аховое, с вмешательством Андера всё сыплется, и страну охватывает паника. Всерьёз обсуждается ядерная атака по армаде. Нельзя допустить повторный запуск по столице.

Флот пришёл в движение, подлодки выдвинулись к берегам Андера. Линия фронта ломается, а вместе с ней обрезаются линии связи. Паника охватывает эшелоны власти, а выступления в парламенте больше напоминают бои без правил. Страна рушится. Ещё немного и начнётся хаотичное восстание, но Мерил прямо сейчас занят подавлением и ликвидацией главарей протестов.

Агент затушила сигарету в переполненной пепельнице. Криво ухмыльнулась, увидев в отчёте упоминание Драцара. Старый барс жив, это плохо, но и странно радостно. Когда уходят ветераны, мир становится скучнее. Новые враги действуют топорно, лишь набираются опыта и не получается той затяжной и ожесточённой игры.

— Ну, что, старый друг. — Пробормотала Синая, вытягивая из пачки последнюю сигарету. — Похоже, это будет наш последний раунд?

Щёлкнула зажигалка, и кончик сигареты вспыхнул. Синая сощурилась и склонилась над клавиатурой, пальцы застучали по клавишам. Агенты должны знать, что делать.

Настала ночь, по крайней мере, так решил Сенатор. В этот раз его накачали «сывороткой правды», до такой степени, что почки отказали и пришлось делать диализ. На грудь и спину наложили филигранные швы и бросили в камеру. Он упал на койку, чувствуя себя не более чем куском мяса после молотка. Сложно даже думать.

Двое врачей дополнительно осмотрели и подключили капельницу, пластиковый мешочек подвесили на стену, а вместо иглы вживлённый в предплечье катетер. Даже в таком состоянии Сенатору не оставляют ничего металлического. Должно быть принимают за кого-то другого. Того, кто может выбраться из любой ситуации, победить и остаться невредимым. Сенатор не такой… он давно бы выдал всё и вся, если бы знал. Но он ничего не знает… совершенно ничего! Он никто!

Ничтожество, провалившее всё, за что бралось, и всё, что ему доверили!

Сенатор стиснул челюсти душа подступающие слёзы. Никто не должен их видеть. Никто. Тем более кучка горян.

Щелчки клавиш разлетаются по комнате, отражаются от окна. Снаружи идёт мелкий снег и свет фонарей пробивается сквозь красивыми конусами. Мир кажется красивым и спокойным. Вот только Грэйн на него не смотрит, она стучит по клавишам, уткнувшись носом в экран. На обед ходила в столовую, заявив, что хочет размять ноги и подышать. Там же разжилась ножом, для резки хлеба. Тонкая рукоять, короткое лезвие с зубцами, но для её целей оно лучше всего.

Краун вновь курит у окна, делая вид, что листает расшифрованные документы с планшета.

Идиллия. Почти романтика. Не хватает только свечей, игристого вина и чарующей музыки.

Грэйн с шумом ударила по клавише ввода, откинулась в кресле и накрыла лицо ладонями.

— Готово!

— Ч-что?

Доцент встрепенулся и, отложив планшет, повернулся к ней. Грэйн широко улыбнулась и вскинула руки к потолку:

— Я взломала код! Отец Неба в наших руках!

— Ты шутишь!

Тальштайн подбежал к ней вцепился в спинку кресла и склонился над экраном. Жадно впился взглядом в строки данных, документы. Грэйн же замерла, почти млея от запаха его парфюма и кожи. Вместе с тем молясь, чтобы доцент не разгадал «розыгрыш». Она убила весь день на написание достоверной оболочки поверх массива данных. По сути «спрятав» капсулу с Андера за интерфейсом своего кода.

— Ты великолепна! — Воскликнул Краун, замолк и ткнул пальцем в экран. — А что это?

— Где?

Грэйн сделала вид, что наклоняет рассмотреть. Краун попятился, задирая свитер и берясь за рукоять пистолета, торчащую из-за пояса. Девушка развернулась к нему так резко, что почти потеряла сознание. Слетела с кресла и обрушилась на предателя. Веса в ней мало, но и доцент не образец силы. От неожиданности он глупо ойкнул и… в штанах будто лопнул крошечный шарик. Штанины мгновенно пропитались кровью в паху и на бедре. Ладонь Грэйн ударила в распахнутый рот, а нож вонзился вбок. Выскользнул и ударил ещё быстрее, скользнул по ребру. Грэйн села на Крауне и вогнала нож в шею.