Александр Шавкунов – Пауки в банке (страница 38)

Будет подан сигнал тревоги или информация удалится?

Глава 30

Драцар отступил и не глядя бросил щипцы на столик, с пальцев на серый пол сорвались тёмно-красные брызги. Лоб контрразведчика блестит от пота, а в искусственном глазе отражается поникший в кресле Сенатор. Правая рука привязана к подлокотнику, а кончики пальцев напоминают свежий фарш. Пленник сипит, а грудная клетка раздувается рывками и резко схлопывается. На боках глубокие следы от щипцов, что сдавливали и тянули рёбра. Изо рта тонкой струйкой стекает красная слюна.

— Ну… — Выдохнул Драцар и озадаченно умолк, осознав, что запыхался. — Н-да… Думаешь, этого достаточно, чтобы выдать нам пароль от архива?

— Я… — Сенатор булькнул и сплюнул, вязкий комок приземлился на колено. — Самому не смешно? Это ведь ключи от мира…

Драцар скрипнул зубами и покосился на столик с инструментами. Пожалуй, легче перечислить то, что осталось не использованным. Недаром в управлении ходили слухи о глубинной подготовке оперативников Андера. А может это сам Драцар размяк и обленился на ферцах и их союзниках? Может, пора на пенсию или в отпуск?

Оба варианта кажутся… хорошими. Явно лучше пропитанного болью и потом подвала.

— Ладно, дружище, я вернусь завтра.

— Врачей пришли… — Буркнул Сенатор, напрягся и с треском хребта выпрямился на стуле. — Пожрать тоже.

— А может, тебе ещё и девок?

— Не… сил не хватит. Устал.

Когда за одноглазым хлопнула дверь, Сенатор уронил голову на грудь и заскулил. От боли и жалости к себе. Да даже десятой доли этих страданий хватит, чтобы расколоть лучших агентов! Не то что код, мать родную выдадут и жену на сдачу! Да и сам Сенатор готов рассказать любые тайны… Беда в том, что он не знает кода от архива. Даже не догадывается. Но стоит об этом узнать Драцару, и пленник станет бесполезным. Кандидатом на мгновенный расстрел, не более.

Так что выбор у него прост. Терпеть пытки и выжить, или умереть.

Горячие слёзы катятся по изувеченному лицу, разбитую глазницу обжигает солью. Сенатор пошевелил пальцами. Без ногтей они ощущаются булавками с шариками из чистой боли. По крайней мере, глаза на месте и важные кости целы. Его даже не оскопили, что тоже успех.

Дверь открылась, Сенатор дёрнулся, ожидая нового витка пыток или пули в лоб. Но вошли двое в голубых халатах. Один вскрикнул, увидев Сенатора, переломился пополам и заблевал собственные ботинки.

Неужели всё ТАК плохо?

Наручники оставили на месте, медики осмотрели Сенатора и удалились, споря на наречии склонов. Вскоре явились женщины в белых халатах, с лицами сторожевых псов. Одна начала наполнять шприцы, один за другим и вкалывать в Сенатора. Другая прошлась по телу влажной губкой. Сбрызнула волосы спреем и растрепала.

— Может, укладку сделаешь? — Прохрипел андерец.

Боль отступила под напором медикаментов, появилась пьянящая эйфория. Странное чувство вседозволенности и возбуждения. Не будь руки скованным, они бы тут же оказались под юбкой медсестры.

Остатки воды выплеснули Сенатору в лицо, обе женщины закончили с процедурами и ушли, не оглядываясь. Сенатор же вновь откинулся на стуле, провёл кончиком языка по зубам. Странно, он почти уверен, что ему их выбили или подрезали до нервов.

Медсёстры ушли, а вместо них появилось двое дюжих военных. Сенатора отцепили от стула, сняли наручники. На запястьях остались глубокие чёрно-красные полосы. Руки скрутили с такой силой, что пленник согнулся пополам и привстал на цыпочки. В такой позе его провели по бетонным коридорам, наспех переделанным в тюрьму. Под потолком проложены пучки кабелей, стянутых широкими стяжками.

Это место модернизировали недавно и наспех. Под полом гудят генераторы. Сенатор начал к ним прислушиваться, но его толкнули в камеру за наспех сваренной решёткой. Вместо нормального замка запертой на амбарный.

После бетонного мешка и пыток это место кажется раем. Особенно койка с тонким матрасом и простынёй вместо одеяла. Сенатор едва не расплакался, когда лёг и завернулся в него.

Ему дали минимальный комфорт и уход, очевидно, для усиления эффективности пыток. Если терзать человека без остановки, он быстро потеряет чувствительность или умрёт.

Нирел приземлился на дозаправку, мокрый от пота и с трясущимися руками. Окно возможностей расширилось почти до двадцати минут, а вместе с этим интенсивность боя взлетела выше неба. На побережье стягивается техника, полным ходом идёт переброска пехоты. На базу вертолётами доставляют горючее и снаряжение.

Командование стремится связать группировку Андера, не дать им высадиться или нанести новый удар ядерным оружием. До прихода подкреплений, которые прямо сейчас перебрасываются с фронта.

Также к побережью движется ударная группа флота. Не такая внушительная, но сейчас пригодится даже ржавый ракетный катер.

Новая система обороны Андера добавила толику паники в решения штаба. Раньше всё строилось на полном превосходстве гиперзвуковых ракет. А теперь их без труда блокирует рой дронов, начинённых шрапнелью. Сюрприз, мягко говоря, неприятный.

Техники спешат к истребителю, сворачивающему на техническую «полосу». В ушах звенят сдавленные голоса товарищей, сухие фразы командира, перебрасывающего целые группы. Чтобы нанести удар по флоту, пилотам приходится пробиваться через заслон палубной ПВО и авиации. Но сложнее всего прикрывать развёртывающиеся на холмах расчёты артиллерии. Бойня не может продлиться долго. Либо они оттеснят и потопят армаду, либо та размажет передовые силы.

Счётчик топлива показал полный бак, и Нирел потряс большим пальцем. Техники поспешили прочь, а истребитель вырулил на основную полосу. Никелю пришлось ждать минуту, пока оператор на Дрозе расчистит ему коридор.

Резкое ускорение и подъёмная сила тянет истребитель в серое небо. Гравитация пытается вернуть на землю, но забирает только страх. Кисти успокоились и высохли, Нирел набирает высоту, и сердце бьётся размеренно и мощно. Он боялся, что посадка станет последней, но раз возвращается в бой, раз может снова взлететь — всё хорошо.

Береговая линия приближается стремительно. На свинцовой воде покачиваются горящие пятна топлива, всплывают обломки. Нирел с ходу включился в бой, нагнав андерца преследующего Винель. Тот попытался уклониться, автопушка прошила корпус от носа до левого крыла, через кокпит. Фонарь лопнул, превратившись в облако сверкающих обломков, истребитель закружило и понесло к воде.

Вопит сигнал тревоги, системы истребители засекли приближающиеся ракеты, и машина совсем не хочет умирать. Она создана не для этого. Нирел заложил вираж, ловушки сэкономил, сейчас у ракет слишком много тепловых сигнатур для выбора цели. Включая горящий мазут и керосин на воде.

Ракеты пронеслись мимо, нелепо вильнули, пытаясь перехватить несущийся мимо истребитель, и направились к берегу.

— Винт! — Голос командира пробился через треск помех. — Найди их РЭП! Нас отрезают от Дроза!

Нирел полетел по широкой дуге, слегка наклонив истребитель и разглядывая армаду. Корабельные орудия заградительного огня выплёвывают за секунду бюджет целого города, а ракеты, что ценнее золота вспыхивают на подлёте. Ударные волны сметают мелкие волны, продавливают океан невидимыми сферами.

Вместе с этим часть ракет «теряется» даже не выйдя на цель. Работает вражеское Радио Электронное Подавление. Если его не убрать, операция легче не станет… На Нирела нацелился андерский истребитель, с хищно загнутым носом. Двигается слишком быстро, а Нирел в неудобной позиции «брюхом» к врагу. Делай что хочешь, но уклониться почти невозможно. Очередь из пушки, ракета прямо под хвост. Вариантов мало, но все смертельные. Нирел сжал губы в тонкую линию, но продолжил вести машину к армаде, приказ был предельно ясный. Найти РЭП. Про отступление в нём ничего не сказано.

Андерец поправил курс, Нирел почти физически ощутил, как на нём смыкается захват системы наведения. Словно гаррота на глотке… и вместе с этим пришло умиротворение, граничащее с равнодушием.

Он останется в небе, так или иначе.

Истребитель Эллена спикировал на андерца и длинная очередь «разрезала» на две кривые. Обломки пролетели под Нирелом и исчезли в воде. Эллен на прощание качнул крыльями и скрылся в бою.

Нирела захлестнуло облегчение, замешанное на горечи.

Он вылетел к армаде и часть огня ЗРК и систем залпового огня, переключилась на него. Ничего страшного. Взгляд шарит по палубам крейсеров, ракетных кораблей и авианосцев. Но всё чаще прыгает на огромный корабль, защищённый «полем» из дронов. Это андерский аналог Дроза, очевидно.

Подобраться к нему сложнее всего. И всё же, Нирел разглядел башенку с угловатым «шаром», собранным из пятиугольников. Крупная, но почти не выделяется на фоне остальных конструкций.

— Вижу РЭП. — Сказал Нирел. — Оно на главном корабле, верхняя палуба у левого борта.

Помехи рассыпали ругань командира на щелчки и шипение. Его истребитель вырвался из боя и полетел на сближение к Никелю, завершая противоракетный манёвр. Оба поднялись на относительно безопасную высоту.

— Можешь к нему пробиться?

На близком расстоянии истребители «сцепились» в локальную сеть и голос командира кристально чист. Нирел даже может видеть его через стекло фонаря и отражение своего истребителя на затенённой пластине шлема.