Александр Шавкунов – Пауки в банке (страница 19)

Сенатор сел отдышаться и сдавленно выругался. Впереди склон холма упирается в другой, и так до самого горизонта. Холмы, курганы и настоящие горы из земли и жёсткой травы. Через иллюминатор вертолёта они выглядели крошечными, как крошки на столе. Но теперь… теперь он даже поверить не может, что существует нечто настолько огромное.

Кажется, что будет проще лечь и помереть. Ему никогда не преодолеть и трети пути по этим холмам. Тем более в лесу. Лишиться сил, сломает ноги, споткнётся и переломает кости и шею, падая в очередной овраг.

Застонав, Сенатор поднялся, уперев ладони в колени. С натугой выпрямился и побрёл вниз, сцепив зубы и ставя стопы боком. Ветер пригибает желто-зелёные травы, в отдалении делая их похожими на морские волны.

На стыке двух холмов земля развязла и хлюпает под ногами. Сенатор, проклиная всё, дёрнулся освободить увязшую ногу и… замер. Через шорохи трав и ветра, смешивающихся с далёким гулом пожара, проступил новый звук. Быстро усиливающийся свист, низкий и зловещий. Сенатор упал в грязь, перевернулся на спину, весь перемазавшись, и замер среди травы. Над холмами пролетел дрон. В воздухе за ним блестит, словно толстая паутина, оптоволоконный кабель.

Сентор задержал дыхание, будто дрон может его расслышать. Хотя, чем демоны не шутят? Чего стоит на такую машинку прикрутить камеру с направленными микрофонами? Нет… шум винтов должен всё глушить. А если у него тепловизор? Насколько вообще растягивается оптоволоконный кабель? Как близко к нему враг?

Слишком много если!

Дроне скрылся за холмом, а блестящая, едва заметная нить сносится ветром в сторону вершины холма. Там её цепляет за верхушки трав. Свист удаляется и постепенно затихает, смешиваясь с фоновыми шумами. Сенатор перевернулся на живот и пополз, работая локтями и коленями. Казалось бы, всего год в учебке провёл, а навык остался даже спустя годы. Проползя несколько минут останавливается и вслушивается до рези в ушах. Подниматься на вершину боязно, но иначе никак. Он не может двигаться вслепую, есть риск выползти прямо к врагу.

Спустя вечность Сенатор выбрался на вершину холма и замер, больше похожий ком грязи с травой. Холмы тянутся впереди до самого леса, что покрывает склоны холма, возомнившего себя горой. Сердце стукнуло и ухнуло вниз, ударилось о рёбра.

Вдали со стороны океана, на холме стоит внедорожник, на крыше которого устроился человек. Лицо его закрыто очками, впрочем, с такого расстояния всё равно не рассмотреть, да и не надо. Важен сам факт, за его головой уже прибыли. А учитывая скорость, это не горяне, а ферцы.

На вершину холма въехал второй автомобиль, весь в брызгах грязи и саже. Оператор дрона приподнял очки и махнул рукой. Следом показался третий внедорожник и четвёртый.

Глава 15

Эскадрилья объединилась в полной тишине, только истребители обменялись сигналами «свой — чужой». Образовав единую группу, в которой движение каждого отслеживается в пределах локальной сети. Нирел занял место в конце левого крыла. Винель пристроилась у «острия».

Полностью заправленные истребители стартовали с разных аэродромов. А встретившись, направились в глубину фронта, на занятые врагом позиции. Вся операция спланирована. Отступая, армия оставляла «лакомые крошки»: аэропорты, склады, места базирования пехоты. Подготовив заранее известные цели для атаки с воздуха.

Есть шанс, что горяне не останутся в ловушке, но также, что они рискнут, привлечённые огромной выгодой. Зачем отводить технику вглубь позиций, когда можно использовать почти целый аэродром или полигон? Ведь так только ускорят продвижение фронта!

Командование поставило перед Сирин простую задачу: нанести как можно больший урон. Уничтожать пехоту, мобильные пункты связи, самолёт ДРЛО и вообще всё, до чего смогут дотянуться.

Стремительная атака и возвращение за линию фронта с дозаправкой на резервной базе. После чего база и все тайные аэродромы будут законсервированы до контрнаступления. Так как они находятся в труднодоступных местах и единственная опасность для них, вражеская авиация.

Во внутренней сети тишина, и Нирел может отдаться чувству полёта целиком. Раствориться в бесконечной синеве неба, в самом ощущении свободы и скорости. Стать чем-то большим, чем человек или пилот…

— Нирел! — Мужской голос резанул ушам. — Вернись в строй!

Голос капитана Валена, командующего эскадрильей. Близость самолётов, каждый выступает приёмником и передатчиком, исключает искажения. Кажется, что капитан сидит за спиной. Нирел автоматом кивнул и выровнял курс. Хотя отклонение было минимально. Видимо, командующий решил напомнить о себе и продемонстрировать власть.

Эскадрилья движется клином, едва заметная на фоне серых облаков. Серо-грязные, выжженные, изрытые артиллерией поля тянутся внизу, притягивая к себе взгляд. Среди кратеров навечно застыла обгорелая техника. На относительно чистом участке стоит танк, следы от гусениц образуют идеальный круг.

Экипаж был убит метким попаданием, а тело мехвода навалилось на рычаги управления, заблокировав их. Отчего танк нарезал круги, пока не кончилось горючие.

Нирел отвёл взгляд и больше не смотрел вниз.

С ними нет поддержки в виде ДРЛО или его облегчённой версии. Полагаться можно только на зрение и системы истребителя, далёкие от идеала. Чтобы отвлечься от видов наземной войны, — Нирел осмотрел приборную панель. Чарующую смесь высоких технологий и механических аналогов. Посреди мерцающих кнопок, дисплеев и хромовых рычагов выделяется шар под стеклянной сферой.

Маленький глобус, отмечающий координаты истребителя. Без этого чуда механики полёт за облаками был бы самоубийством. Да и вообще полёт вне покрытия навигации. В минуты спокойствия Нирел задумывался о полётах в эпоху до Катастрофы. Когда пилота направляли бесчисленные спутники, способные определить даже формирование шторма. Когда связь была постоянной и безоговорочной, а пилоты обладали всей полнотой информации.

Какой дивный был мир, больше похожий на выдумку.

Даже сказку для детишек, о волшебной стране, полной чудес. Ведь кто поверит, что человек может подняться выше неба? В расчерченную огненными линиями пустоту! Никто.

— Контакт.

Голос капитана вновь отвлёк от мыслей. Нирел бросил взгляд на счётчик топлива, бак почти полный. Впереди показался заранее отмеченный аэропорт. По краям взлётно-посадочной полосы в ужасе замерла тяжёлая техника. Инженерные расчёты, призванные помочь армии вторжения пересекать реки и взорванные мосты.

В дальнем конце выстроились самолёты. Тяжёлые транспортники, предназначенные для сброса припасов и десанта. К ним бегут люди сломя голову. Со стороны ангаров выдвигается самоходная зенитка, на ходу задирает все четыре ствола к небу. В сторону эскадрильи поворачивается массивная тарелка за ними.

Истребитель Нирела издал тревожный писк, сообщая о захвате локатором. Пилот среагировал быстрее, чем получил команду, а вместе с ним всё крыло. Истребители разлетелись в стороны, и эфир наполнился отрывистыми переговорами. Распределение командиром целей. Нирелу достался самолёт, успевший завернуть на взлётно-посадочную полосу. На огромных крыльях мигают красные огни, а пилоты, должно быть, истошно просят поддержку. На соседней полосе уже взлетают истребители, всего четыре.

Нирел ускорился и запустил ракету с такого расстояния, что даже отстреленные ловушки не спасут. Если вообще сработают до взлёта. Ракета врезалась в нос самолёта. Проломила, во все стороны брызнули осколки стекла и металла, пронеслась дальше и взорвалась. Нирел пролетел дальше, разворачиваясь и набирая высоту.

Корпус транспортника разметало взрывом, загорелось горючее, и к серому небу повалили клубы чёрного дыма. Которые разрывают очереди зенитки. Орудие успело выпустить несколько протяжных залпов, прежде чем его заглушили прямым попаданием. Кажется, Винель. Освободившийся Нирел взялся за вражеские истребители, пытающиеся защитить, последний транспортник и отвести удар от казарм. Численное превосходство и внезапность атаки дают слишком большое преимущество. Настолько «слишком», что Нирелу даже стало стыдно. Всего на мгновение. Врага нельзя жалеть, он не человек, неразумное существо, он враг. Его цель — убить тебя и всё, что тебе дорого. Приписывать врагу чувства, значит очеловечивать, и в будущем страдать от угрызений совести.

Враг становится человеком, только когда сдаётся.

К несчастью для врага, авиация пленных не берёт.

Чужой истребитель, свежая модель производства Андера, J-8. Угловатый, словно сложенный из бумаги силуэт, с раздвоенным оперением на хвосте. Серый окрас с белыми полосами и затемнённый фонарь кокпита. Под широкими крыльями пристроился боезапас ракет. Пушка под носом выплёвывает короткие очереди в сторону Нирела. Трассирующие лини, словно росчерки в ночном небе, уходят мимо.

Нирел заломил штурвал, сбрасывая скорость почти до нуля. Истребитель задрал нос в зенит и начал медленное вращение на потоке сжатого воздуха. Мимо, почти задев крыло, пролетела очередь и почти сразу за ней J-8. Аян включил тягу, и машина плавно вошла в форсаж, словно гончая, нагоняющая дичь.

Горянин запаниковал, отстрелил тепловые ловушки и задрал нос, стараясь уйти от ракеты. Нирел вжал кнопку на штурвале и расстрелял врага. Линия трассеров пересекла крыло и хвостовую часть. Истребитель вильнул, теряя управление, и исчез в огненной вспышке. Что почти сразу потухла, оставив облачко дыма и падающие обломки.