Александр Шавкунов – Лучник-2 (страница 2)
Я зацепился взглядом за клинок, широкий, чуть изогнутый и расширяющийся у острия, с круглой выемкой у рукояти. Таким можно рубить кости непринуждённо, как камыш.
Откуда оно у малолетки?
Я откинулся на стуле, постепенно хмелея. К опустевшей бутылке добавилась свежая, а артисты продолжают выступать. Репертуар барда скудный, а лютня просто умоляет о новых струнах или смерти.
К третьей бутылке в таверне остался только я, Дора и артисты. Девочка, поймав нож сунула за пазуху, а мячики сложила в стоящую рядом сумку. Потянулась к шляпе… Бард грубо оттолкнул и ухватив шляпу начал хватать монеты горстями и запихивать в карман. Девочка оскорблённо вскрикнула, глядя на барда расширенными от страха и возмущения глазами:
– Мы так не договаривались!
– Отвали шабо… учись жизни!
– Ты же почти ничего не делал!
– За то я сильнее! Проваливай.
Он пнул девочку в живот, бедняжку кубарем покатило по полу, сбив стул и ударив о стол. Дора вскрикнула и бросилась поднимать, что-то лепеча. Я, зарычав поднялся изо стола, пошатываясь пошёл к барду, крикнул едва ворочая языком:
– Эй… ты…
– О, пьянь решила в героя поиграть? – оскалился певун, вытащил нож. – Ну давай, я тебе щас в пузе пару дырок понаделаю, всё винцо выльется!
Официантка хохотнула, поднимая девочку и прижимая к груди. Бард бросил на неё недовольный взгляд.
– Так… ты новенький… тут? – проикал я, стараясь совладать с языком. – Ну… это… отдай девочке её долю и.... уходи, отпускаю.
Бард захохотал и коротко пырнул меня в живот, злобно шипя:
– Протрезвей пьянь…
Я перехватил руку, вывернул в обратную сторону, до сочного хряста в локте и плавным движением направил нож в подбородок. Глаза барда расширились, он глухо забулькал, силясь открыть рот, но челюсть пришпилена ножом, вошедшим по рукоять, как булавка. Я отступил, позволяя трупу мешком помоев рухнуть на пол и застыть без движения. Дора охнула, закрыла девочке лицо ладонями, но там раздвинула пальцы, глядя на мертвеца со смесью отвращения и жалости.
– Вот… – пробормотал я, отступая, развернулся к официантке. – Дора, ты это… извини, как-то само… Ты ведь уберешь?
Девочка вывернулась их хватки Доры, подскочила к трупу и пнув, рухнула на колени, принялась обшаривать карманы, выгребая горсти мелочи. Внутри меня что-то щелкнуло и ударило в голову. Подойдя к девочке, опустился напротив на корточки и спросил, наблюдая, как она обшаривает мертвяка:
– Тебе есть куда пойти?
Она покачала головой, не поднимая взгляда и продолжая вытаскивать медные монетки из карманов. Я пьяно обернулся на Дору, икнул указывая пальцем в потолок:
– Дорогуша, комнату нам, а на утро мне как обычно.
– А кто сказал, что я пойду с вами?! – окрысилась девочка, вскинув голову, зелёные глазки опасно сверкнули, будто у кошки.
Я развёл руками, сказал миролюбиво:
– Да никто, воля твоя. Но ты тут новенькая, а ночью в порту, не зная местности будет туго, особенно девочке. Или ты не видела, как на тебя смотрели?
Личико дрогнуло, она медленно кивнула и через силу выдавила:
– Хорошо. Но если что, я вас ножом пырну.
Губы растянулись в пьяной улыбке, я покачнулся на корточках, едва не грохнувшись на спину, поднялся.
– Договорились, кстати, как тебя зовут?
– Криста.
На первых звуках имени моё лицо дрогнуло и застыло, я поспешно развернулся, почти упав ухватился обеими руками за стол и пошёл к лестнице на верх. Судя по звукам за спиной, Криста пошла следом, медленно, опасаясь, что я упаду на неё.
Глава 3
Мертвецов вокруг серебряного пути за последние четыре года прибавилось, не прежнее количество, но уже прилично. Незадачливый бард стенает в стороне от основной массы, ещё не осознав, где оказался. Я сел на серебряные кирпичи, стараясь не слушать вкрадчивый шёпот бога смерти за спиной. Эльфийское божество настойчиво уговаривает идти вперёд, осталось ведь совсем немного.
Я закрыл глаза и растянулся на дорожке во весь рост, игнорируя шёпот и стоны мертвецов. За четыре года, я не сделали ни шагу и не собираюсь. Просто усну во сне, как всегда…
В нос шибануло трупным смрадом, я обнаружил себя посреди площади Города. Вдалеке над крышами вздымается мрачная громада замка триархов, упирается в небо цвета вороненой стали. Площадь завалена трупами, мужчин, женщин, детей и стариков, так густо, что не видно брусчатки. У каждого мертвяка в груди чёрная дыра с рваными краями, словно сердце вырвала безжалостная рука.
По телам бродят одичавшие псы с окровавленными мордами, увидев меня заскулили и умчались прочь, поджимая хвосты. Я попятился спотыкаясь, пока не уперся спиной в стену, замер глядя перед собой остановившимся взглядом. Во рту заныло, зубы один за другим, начали выпадать из дёсен и сыпаться под ноги желтоватым жемчугом. Я закричал, закрывая рот ладонями, но зубы посыпали сквозь пальцы, а на лице остались жирные мазки крови. Только сейчас заметил, с ладоней ручьями бежит чужая кровь.
Над площадью пронёсся потусторонний стон, трупы зашевелились, начали подниматься, как марионетки. Короткими рывками, сгибаясь под невозможными углами. Каждый мертвец обернулся ко мне и захрипел, с трудом выплёвывая слова:
– Ты… виноват! Наша смерть на твоих руках! Мы могли жить, но ты… ты отобрал единственный шанс на спасение! Чего стоит твой Закон и Правосудие, если погибли сотни тысяч?!
Меня ухватили за ноги и руки, повалили на залитую кровью и нечистотами брусчатку. Мертвые лица заслонили небо, навалились круша рёбра…
Я проснулся от чего-то горячего, прижавшегося к боку и крепко обнявшего. Тяжело дыша, огляделся, как ныряльщик, вернувшийся из бездны. Утренний свет робко пробивается через деревянные ставни, разрезает полумрак тонкими лучами. Пахнет сыростью, видимо прошёл дождь, и водорослями.
Ко мне под одеялом прижалась девочка, голая. Я внутренне вздрогнул, в черепе метнулись панические мысли, хрипло спросил:
– Ты чего?
– Господин, вы кричали во сне. А мужчинам становится спокойней, когда их ночью обнимает женщина.
– Так-то женщина, а ты ещё не доросла. – прохрипел я, мечтая о кувшине холодной минеральной воды. – Давай, вылазь и одевайся.
– Вы не хотите меня? – Чуть обиженно спросила девочка. – Тогда зачем позвали к себе в комнату?
От невинности, с которой она задала вопрос, у меня внутренности покрылись льдом.
– Боги… Нет! Давай одевайся, я отвернусь.
Дождавшись, пока она оденется, сел на кровати. Слава всем богам, оказался в штанах. Обхватил голову ладонями, кажется череп сейчас треснет, как гнилой кокос.
– Так, Крисси…
– Криста.
– Что? Ах, да, Криста. Что планируешь делать?
– Следовать за вами. – Честно ответила девочка, глядя на меня колдовскими зелёными глазами.
– На корабли не берут женщин…
– Так вы сами сказали, что я не женщина. К тому же, вы не собираетесь на корабль.
– С чего ты взяла? Это, между прочим, моя работа.
– У вас лицо такое, смертельно уставшее от большой воды, я таких много повидала пока вдоль берега путешествовала.
– Хорошо…
Я тяжело поднялся и проковылял к столику у двери, схватил кувшин и жадно запрокинула. Вода оказалась обычной, но зато холодной, боль отступила шерша ядовитые зубы. Вернув кувшин на место и откинув волосы назад, спросил не оглядываясь:
– Ну, а с чего ты восхотела идти со мной?
– Мне понравилось, как вы вчера старого пердуна Джокса порешали.
– Нравится когда убивают людей?
Девочка решительно мотнула головой, и сделала плавное движение рукой. В точности копируя моё вчерашнее, пугающе точно.
– Нет! Мне понравилось само движение, плавное и отточенное. А ведь вы были в драбадан, обычные человек только под себя сходить бы смог! Я очень хочу увидеть, как вы трезвый двигаетесь, а может и научиться так же! Мне бы пригодилось!
Я медленно повернулся, оперся задом о стол и смерил Кристу взглядом, как товар. Ловкая и крепкая, как молодая виноградная лоза. Такая действительно сможет обучиться многому, а как она повторила за мной… Вдоль хребта побежали колючие мурашки, а губы растянулись в кривой ухмылке.
– Ну, боюсь ты сильно разочаруешься, увидеть меня трезвым то ещё чудо.
– Я терпеливая! – пылко заявила девочка, прижала кулачки к груди глядя мне в глаза.