Александр Шавкунов – Эхо мёртвого серебра-2 (страница 29)

Ров, казавшийся бездонным, стремительно заполняется горой вязанок. Сверху падают огромные доски, конструкция не устойчивая, но и нам нужно просто пробежать. Я сцепил зубы. Всё идёт хорошо, даже слишком.

Судя по доносящимся воплям, союзники также добрались до рва и готовят переправу.

Инженеры подкатили таран — массивное бревно с железным наконечником. Конструкцию защищает передвижной навес из плотных воловьих шкур на деревянном каркасе. Восемь легионеров, включая Фрейнара, встали под ним и покатили таран через ров.

Я стиснул рукоять меча, не обращая внимания на стрелы, падающие вокруг. Теперь переправа кажется ловушкой, готовой обвалится под весом тарана. Однако они пронеслись на ту сторону, как по тракту, и таран с разгона врезался в ворота. Хруст ломающегося дерева разнёсся над крепостью и заснеженным полем.

Воины синхронно раскачивают бревно, с каждым разом увеличивая мощь ударов. Наконечник всё глубже вминается в доски. Во все стороны летят щепа, а створки продавливаются внутрь, оглушая скрипом вырываемых петель.

Видит Тьма, это скорее заслуга святого.

Похоже, некромантия не пригодится, всё идёт действительно прекрасно! Сейчас мы ворвёмся в ворота, и враг узнает, что такое истинный ужас войны! Я поднял меч над головой, готовясь отдать команду...

Поток жидкого огня обрушился со стены на таран. Шкуры мгновенно вспыхнули, а вместе с ними и люди. Они даже не успели закричать, сам воздух вокруг сгорел и наполнился сгорающего мяса. Только фигура Фрейнара осталась стоять, мерно раскачивая полыхающий таран. В него летят стрелы, а доспехи залиты горящим маслом, от чего металл наливается пунцовым жаром.

В шлем врезался метко брошенный камень, бывший святой качнулся назад вместе с тараном... и я ощутил волну до боли знакомой магии. В действие пришла некромантия, сплетённая с энергией Света и подпитанная ею через Мёртвое Серебро.

Под общий вздох изумления, изжаренные в масле воины поднялись. Один за другим хватаясь за таран и помогая собрату. Свет струится из доспехов, слепит врагов и складывается за спиной в подобие крыльев. Я едва сдержал смех, рвущийся наружу на волне кровожадного счастья.

На стене поднялся крик, и на возрождённых выплеснули второй котёл горящего масла. Жидкий огонь скрыл всего на мгновение, но свет вспыхнул ярче и полыхающий таран пробил ворота! Фрейнар ухватился за края дыры, рванул, ломая доски как тонкий лёд. Ему помогли возрождённые, и вскоре створке разметало в тухнущее масло.

— Вперёд! — Мой крик разнёсся над легионом, и он двинулся в бой, выставив щиты и затаптывая остатки огня.

— Мать моя... — Выдохнул Элиас, появившись рядом. — Это же...

— Бессмертный Легион. — Закончил я.

Возрождённые, ведомые марионеткой, врубились в ряды защитников, не обращая внимания на стрелы и удары мечей. Оборона спешно перестраивается, лучники осыпают входящих стрелами, а улицу заполняют новые и новые пехотинцы, ведомые рыцарями. За их спинами мелькнули фигуры в фиолетовых балахонах. Маги!

Их польза в сражении сильно переоценена, но в тесном пространстве могут стать проблемой.

Я спрыгнул с коня и бросил поводья Элиасу. Полуэльф рефлекторно поймал и крикнул в следу:

— Ты куда?!

— Останови легион! Я опущу мост!

Выхватив меч, пронёсся по переправе, едва касаясь досок, пробежал по горящим лужам масла в разбитые ворота. Прежде чем кто-либо сообразил, мёртвая сталь прорубила путь к лестнице на стене. Кто-то ударил в спину, но клинок безвредно скользнул по доспеху. Взлетел по ступеням и обрушился на лучников, рубя и рассекая без разбора, пока в глазах не покраснело.

Стрелы без вреда отскакивают выпуклых доспехов, а мёртвая сталь рассекает любого оказавшегося рядом. Я верчусь, начиная оскальзываться в крови, но продвигаюсь к механизму опускания ворот. Через вопли умирающих и перепуганных защитников пробивается крик Элиаса.

У самого механизма меня встретил рыцарь в полных латах и шлеме, похожем на ведро с прорезью. Огромный топор в его руках обрушился на голову, но меч разрубил рукоять и без остановок шлем. Тело по инерции пролетело мимо меня и, перевалившись через ограждение, рухнуло вниз.

Я выбил стопор и развернулся под грохот цепи, оставшиеся на стенах защитники пятятся, глядя на меня с первобытным ужасом. С других участков спешит подкрепление, и с высоты видно, как улицу баррикадируют. Двое магов под прикрытием рыцарей плетут заклинание, но не успевают. Хлынувшие по мосту легионеры сминают защитников, как волна камыш.

В суматохе я едва заметил смазанную тень, что выскользнула из ниоткуда и пронеслась мимо магов. А те рухнули, зажимая вспоротые глотки, дико пуча глаза и хрипя. Воздух пропитался железным смрадом крови, но к нему вплетается и знакомый тяжёлый запах пожара.

Пора приступать к самой приятной части плана.

Перехвати меч поудобней и двинулся на защитников стены. Воины бросили оружие и побежали навстречу подкреплению, невольно задерживая его. Оборона рассыпается и отступает вглубь крепости по узким улицам. А легионеры во главе с возрождёнными следуют за ними.

Я только что возродил то, что уничтожил столетие назад. Более того, я возродил себя. Впервые с момента пробуждения в руинах ощущаю яростное биение жизни и силу.

Глава 23

Возрождённые сминают любую попытку обороны, а враг впадает в панику. Я наблюдаю за битвой и не вижу ни одного старшего офицера в рядах защитников крепости. Лишь несколько рыцарей пытается воодушевить пехоту, но уже ничего не спасёт их. Стены взяты, а через главные ворота бесконечным потоком врывается легион. В башнях-редутах на стенах, куда отступили лучники, — тишина. Ни единой стрелы не вырывается в сторону союзных войск.

Я утёр кровь с лица и оглядел бойню вокруг, втянул носом холодный, но полный смрада крови воздух. К серому небу взлетают вопли умирающих, лязг стали и смачный, леденящий душу, хруст. Это уже не битва, но бойня. То, чего я так хотел и что послужит уроком для врагов.

Нежить разорвала строй защитников, пошла узким клином, оставляя за собой только, смерть и покалеченные тела. Оставшихся легион прижал к стенам башен щитами и добивая короткими тычками мечей. На лицах моих людей ужас смешивается с лихорадочным возбуждением. Горячка боя, в которой человек забывает, что он человек. Всё воспитание, вся мораль и догмы испаряются, оставив первобытную жестокость и жажду крови.

Я спустился со стены к подоспевшему Элиасу.

Руки мелко трясутся, кажется, сердце сейчас разломает рёбра и само побежит впереди войска. С меча до сих пор капает кровь, а её солёный привкус чувствуется на губах.

— Ты как молодой упырь. — Пробормотал полуэльф, оглядывая меня. — С ног до головы в кровище... ты можешь не улыбаться?

— А? Да... конечно...

С затруднением стёр ухмылку. Неужели мне настолько не хватало схватки во главе армии? А может, просто устал от бумажной работы и выслушивания бесконечных жалоб и просьб? Я выдохнул через стиснутые зубы.

Через площадь ползёт воин, одной рукой хватается за щели в плитах, а другой придерживает сизые внутренности. Он уже мёртв, но всё ещё отчаянно борется за призрачную надежду. Человек вообще не верит в скорую смерть, даже когда она перед самым носом. Ведь обязательно случится чудо и его спасут. Но нет, чудес не бывает. Солдат застыл с вытянутой рукой и уронил голову в лужу чужой крови.

Бой заканчивается так стремительно, что это даже пугает. Лучников в башнях перебили подземники, маги тоже их заслуга. Меня начинает тошнить от одной мысли, сколько бы я потерял людей и как долго держал осаду, если бы не они. Но ещё сильнее тошнит от осознания долга перед ними и цены, которую надо уплатить.

Остатки защитников отступают к цитадели, что возвышается в ядре крепости. Древний зодчий постарался и выполнил в виде огромных кубов, криво поставленных друг на друга. Легион выстроился в две шеренги, держа стену из щитов. Союзники завершают полное окружение, а вместе с ним и битву.

— Знаешь, — сказал я, повернувшись к Элиасу, — ты хороший учитель. Даже я едва верю, что это вчерашние крестьяне. В чём твой секрет?

— Метод кнута и пряника. — Ответил бывший герой, криво улыбаясь. — Каждому провинившемуся этот пряник кнутом забивается пониже спины. И так пока изо рта не посыплются.

— Хм... да у тебя действительно талант. В будущем открою академию, и ты в ней будешь преподавать.

— И чему я буду учить?

Элиас вздёрнул бровь. Серое небо отразилось в голубых глазах, неподобающе огромных для мужчины.

— А какая разница? Таким способом ты и черепах летать научишь.

— Я подумаю, но ничего не обещаю.

Сбрасывая напряжение неуклюжими шутками, мы подошли к цитадели. Защитники, отчаявшись спрятаться в цитадели и казематах, бросают оружие на заляпанные смесью снега и крови плиты. Я хлопнул в ладони, и воины перед нами расступились, двинулся на передний край, медленно хлопая в такт шагу. Защитники смотрят исподлобья со смесью страха и ненависти. На крыши башен и домов опускаются вороны. Наблюдают за будущей едой, щёлкая клювами и переступая с лапы на лапу.

Сейчас момент для настоящей жестокости. Показательной и продуманной.

— Я впечатлён. — Сказал я громко, и голос разнёсся по площади, пробивая морозный воздух. — Действительно впечатлён. Не каждый осмелится встать у меня на пути, не каждому хватит духа пойти против истины. Храбрость должна поощряться, посему я позволю вам жить.