Александр Шавкунов – Эхо мёртвого серебра-2 (страница 28)

Свет героя померк, и в зале будто стало по-вечернему темно. Геор обессиленно откинулся на троне, глядя на советника из-под приспущенных век.

Нет, эльф просто так по прихоти не вступится за человеческого ребёнка. Для них люди не более чем мушки однодневки. Какая разница, умрёт она сейчас или через жалкие семьдесят лет? Эльф просто не видит разницы.

— С чего нам щадить отродье Бездны? Она может убить не одну нашу армию.

— О, об этом не беспокойтесь. Я, от лица Высшего Совета, предлагаю вам отряд наших лучших воинов.

Советник щёлкнул пальцами и двери распахнулись во всю ширь. В зал строем вошло двенадцать эльфов в доспехах, украшенных яркими перьями. Холодные, почти белые глаза, каких Геор никогда не видел, смотрят вперёд. В каждом движении чувствуется чудовищная гибкость и сила. На поясах покачиваются странного вида клинки... Геор озадаченно вскинул бровь. Оружие деревянное, с прослойками из чёрного, как ночь, обсидиана.

Он знал, что эльфы не жалуют металл, но это перебор. Деревянные мечи и вулканическое стекло, против Бездны и Элдриана? Какая глупость! Впрочем, это эльфы... у них должна быть причина.

— Они берут её на себя. — Сказал советник улыбаясь. — Вам больше не надо беспокоиться.

— Х... хорошо, но зачем она вам?

Геор обратился к воинам, но те будто не слышат, так что советник откашлялся и ответил:

— Это сложно объяснить... мы ищем способ избавиться от самого влияния Бездны. Так что девочка нужна живой.

— Ладно... пусть так и будет. — Геор махнул рукой и будто сильнее оплыл в троне. — Разрешаю.

***

Бумаги подписаны, и советник, прижимает тубус с ними к груди, идя по коридорам дворца. Шаг его плавный, и человеку не увидеть в нём дрожь. А она есть, он боится этой бесшумной поступи за спиной. Боится тишины и ярких перьев. Боится обсидиановых мечей — итцтепоани.

Встречные люди низко кланяются и стараются скрыться с глаз. Воины миктлантекуани обращают на них не больше внимания, чем на мусор. Их интересует только девчонка и то, что спрятано в ней. То, что они потеряли давным-давно и уже не чаяли найти.

Советник шагает медленно, а сердце крушит рёбра, тщетно пытаясь сбежать.

Он толкнул дверь своей комнаты, ставшей почти родной за последнюю сотню лет. Внутри пахнет цветами, вдоль стен стоят книжные шкафы. Камин затушен, но в комнате тепло, а широкая кровать так и манит забраться под одеяло.

Дверь закрылась за последним миктлантекуани, а советник остановился посреди комнаты, глядя на ряды любимых книг. Странно, он успел проникнуться человеческим бытом и культурой. Наверное, зря.

Боли он почти не почувствовал. Обсидиановый меч воткнулся в бок, прошёл через туловище, нанизывая органы. Гарда закрыла рану, не давая крови пролиться. Эльф качнулся, но сильные руки подхватили и опустили на ковёр. Он ещё был в сознании, когда воины принялись за трапезу, орудуя обсидиановыми ножами и сцеживая кровь в священные бурдюки.

Глава 22

Фарина покинула мой шатёр утром, а я остался лежать на ворохе шкур и глядеть в потолок. Мужское проклятье, каждый раз после близости впадать в состоянии чистого разума. Где нет удовольствия или радости, только холодная оценка собственного существования. Нужно ли было вообще тянуть эту женщину в койку? Стоило ли оно того? Почти всегда ответ «нет». К счастью, ясность ума не длится долго.

Эта ночь была необходима, чародейка должна выложиться на полную ради меня. А учитывая, что ей предстоит... это самое малое, чем я могу её наградить. Заставить Свет подпитывать некромантию, даже звучит дико.

Я лежал так долго, что снаружи зазвенел рожок на подъём и лагерь начал оживать. Через морозный воздух пробиваются сиплые голоса, шорох снега под сапогами, звяканье металла. Со стороны полевой кухни потянуло кашей, в глубине лагеря сонно залаяла собака. Я поднялся и начал одеваться. Правитель, участвующий в походе, обязан делить все тяготы со своими людьми. Есть тот же паёк, вставать по сигналу и терпеть невзгоды. Единственное, чем он выделяется — шатёр.

Ну и есть должен отдельно. Нельзя заводить панибратские отношения с подчинёнными. Последнее звучит довольно двулично, учитывая, чем я занимался ночью.

Вода в тазике замёрзла, и я пробил корку кулаком, умылся, старательно игнорируя желание вернуться в тёплую койку. Вскоре пришёл Элиас и помог облачиться в доспехи. Прицокнул и широко улыбнулся:

— Шарфик надеть надо, ваше вашество, а то засос во всю шею.

— Ну хоть спина не порвана, как у некоторых. — Фыркнул я.

— Да что ты понимаешь, это же счастье, когда такая страсть!

— А на животе спать удобно после?

— Не очень... — Со вздохом признался Элиас. — Пойдём, пора строить войско.

Снаружи тёмное зимнее утро, едва подсвеченное кострами и занимающимся рассветом. В небе застыли промёрзшие облака и падает снежная крупа. Крепость вдали выглядит чёрной громадой, самим воплощением незыблемой силы. Но сегодня она падёт и захлебнётся кровью защитников.

Элиас выслушал договорённость с отродьями Крипты и скривился, словно хлебнув помоев. У него отлично получается кривиться, а щетина добавляет выразительности. Мимо нас проходят солдаты, спешащие к кострам, погреться перед построением.

— Знаешь, ты как-то легко раздаёшь города. — Понизив голос, сказал Элиас. — Ладно, с Лютой, это я одобряю... но им?! Я даже не знаю, что учудят эти выродки.

Я покосился на тени, окружающие нас. От палаток, от людей и отступающую к лесу темноту. Присутствия не чувствую, но вдруг они могут и чутья избегать? На всякий случай прижал указательный палец к губам.

— Они могут слышать. На твоём месте я бы не хотел иметь таких врагов.

— Да и друзей не то чтобы. — Фыркнул Элиас, но всё же огляделся, двигая ушами. — Ладно, помощь — это хорошо. Но они ведь не откроют ворота.

— Я вообще не знаю, что они хотят сделать. В любом случае сегодня мы используем его.

— Ох... я надеялся, что прибережём для Геора, как сюрприз.

— Он и без того удивится.

***

В лучах рассвета я построил легион. Вид солдат, стоящих ровными рядами и жадно внемлющих каждому слову, наполняет сердце радостью. В мире нет ничего прекраснее. Над шеренгами реют знамёна отрядов, а над полем к городу летят вороны. Чуют скорую поживу и оглушают защитников жадным карканьем.

Шагая вдоль строя, вглядываюсь в лица под шлемами и веду речь, придуманную накануне. Солдатам нужны громкие слова, они как дрова для пожара ярости, без которой в бой идти мало кто хочет.

В стороне строятся союзные отряды, под командованием своих лордов. План расписан ещё вчера. Легион атакует ворота в лоб, а союзники — стены. Осадные орудия собраны и заряжены. Инженерные бригады закончили с лестницами, также готовы повозки, полные вязанок хвороста. Ими закидают ров, а сверху бросят доски. По такой же переправе легион пронесёт таран.

Элиас из седла наблюдает за солдатами, как коршун, за цыплятами. Пусть хоть один зевнёт или поковыряет в носу, весь отряд будет приседать с мешком камней на плечах.

В первые ряды затесался никем не замеченный новичок. Высокий и молчаливый, он выделяется только странным блеском доспехов и слегка топорными движениями. Святой, подчинённый воле волшебницы и некро магии. Безвольное чудовище.

Я достал меч и указал им на крепость. Холодный свет разрезался о мёртвую сталь и рассыпался бликами по клинку.

— Сегодня вы покроете себя бессмертной славой! Ваши предки смотрят на вас и радуются, ведь вы воплощаете их мечты о возрождении Империи! СЕГОДНЯ САМИ БОГИ БЛАГОВОЛЯТ ВАМ! СОКРУШИТЕ УЗУРПАТОРОВ РАДИ СЕБЯ И БУДУЩЕГО ВАШИХ ДЕТЕЙ! ВПЕРЁД!

Над строем легиона разнёсся рёв медной трубы, и огромная масса людей разом сдвинулась с места. Земля дрожит от ужаса под строевым шагом, а я остался, и легион огибает меня, как река. По телу бегут мурашки, а волосы на руках поднимаются дыбом. Я почти готов заорать от счастья и возбуждения. В мире нет ничего прекраснее армии, идущей в атаку!

Когда легион прошёл и мимо потянулись инженерные отряды с повозками для раненых, Элиас подвёл коня. Хлопнул по плечу, стоило мне запрыгнуть в седло, и широко улыбнулся.

— Ну что, как в старые добрые?

— Да, помнишь осаду Нира?

Полуэльф подвигал ушами и кивнул.

— Тогда кровью даже крыши забрызгало...

— А сейчас зальёт. — Пообещал я и с места послал коня в галоп, нагонять легион.

Ещё вчера разведчики разметили поле флажками, отмечая границу, до которой со стен долетают стрелы. Первый ряд перешёл ей и поднял щиты, следом второй и третий... Щиты сцепляются углами, образуя непробиваемую чешую. Первые стрелы ударили почти сразу, легион даже не замедлился.

Позади меня рассмеялся Элиас, рявкнул во всю глотку, так что по снежному полю пронеслась волна.

— Ускорится! Раз-два! Раз-два! Бегом!

Две стрелы пролетели мимо меня, конь обиженно всхрапнул и наклонил голову. Будто стараясь сам поскорее добраться до обидчиков. Пришлось придержать, увы, мне нельзя вырываться в первый ряд. Не сейчас.

Союзники огибают крепость, заходят с разных сторон, вынуждая защитников рассеять силы. Однако у ворот всё равно тесно от лучников, а за ними воздух тревожно рябит. В котлах вскипает масло или смола...

Вот первый ряд достиг рва, построение по моей команде сменилось, пропуская рабочих и прикрывая их щитами. Стрелы сыплются, как град, почти вертикально, ищут малейшие щели в защите. Несколько легионеров держали недостаточно высоко, и стрелы достали их. Упавших оттащили, а их место заняли стоящие позади.