Александр Шавкунов – Доставь или умри (страница 32)

— Угу… Остальные как?

— Остальные были одиноки. Дома обыскали, но ничего путного там нет.

— Может, они куда-то ходили вместе?

— Не известно.

Эллион в задумчивости осмотрел мертвеца ещё раз. Задержал внимание на руках, нахмурился. Под ногтем безымянного пальца левой кисти — темнее грязь. Совсем немного, но заметно. Остриём кинжала выскреб и поднёс к глазам.

— Красная глина.

— Хм… может, горшок лепил?

— Зачем пекарю лепить горшок?

— Чтобы не платить гончару.

— Где в этом полисе добывают глину?

— Хм… за городом был старый карьер, но там давно никто… — начал настоятель и умолк, выругался. — Я сейчас же отправлю туда людей!

— Нет, — отрезал Эллион, стряхивая комочек с кончика кинжала и пряча оружие за пояс. — Я пойду один. Вы спрячьте мальчишку и девчонку.

— Это безрассудно!

— Это оптимально, — ответил Эллион. — Братья должны выполнять свой долг перед Илмиром, а луниты мешают только мне.

— Тебя могут убить.

— Тогда я был плохим служителем Илмиру.

***

Ночной город тревожно тих. Тёмные провалы окон следят за Эллионом слюдяными глазами. Вдали грызутся собаки. Сёстры прячутся за рваными облаками, лишь изредка бросая на мир серебряные взгляды. Мягкие подошвы туфель беззвучно опускаются на утоптанную землю, а чёрный плащ помогает слиться с тенями.

Курьер движется быстро, ускользая от чужого внимания, как призрак. В груди ворочается массивный камешек тревоги. Одно дело, когда за тобой охотятся открыто, другое — когда враг неведом. Он мог бы выстоять против десятка людей, но как устоять против яда или стрелы в спину?

Стража на воротах сделала вид, что не заметила его, и Эллион растворился в подлеске. Забрался на дерево и долго сидел, наблюдая за воротами. Не покажутся ли преследователи, не побегут ли стражники сообщать. Ничего.

Окольными путями добрался до заброшенного карьера. Прошёл мимо полуразрушенных хижин, вдыхая ароматы ночного леса и вслушиваясь в каждый шорох. Люди покинули это место ещё до развала Империи, когда залежи истощились, а то, что осталось, было слишком плохого качества. В храме говорили, что добывали здесь не глину, а нечто для имперских кузниц, что было в ней — глина просто сопутствующий материал.

Эллион остановился у развалин огромных печей с уцелевшими желобами. Тут явно не горшки обжигали, больше похоже на плавку металла. К сожалению, большая часть знаний об эпохе до Раскола была утрачена в пожарах. Курьер покачал головой и начал спуск по ветхой лестнице.

Глава 42

Карьер простирался перед Эллионом как открытая книга, написанная языком земли и камня. Здесь даже ветер шепчет иначе, словно стесняясь проникнуть в эту открытую раны земли. Гулкое эхо отдалённых шагов, возможно, даже нечеловеческих, разносятся по пустынному пространству, создавая ощущение, что карьер жив. Он слушает и наблюдает за незваным гостем.

Вода в старых глиняных ямах стоят, как зеркало, отражая лишь тусклый свет лун. Эллион услышал тонкий, едва уловимый звук — как будто капля падала в воду, нарушая её неподвижность. Звук этот был настолько тонким и коротким, что создал ощущение, будто сама земля под ногами задержала дыхание.

Рядом с прудами, где когда-то добывали глину, стояли остатки механизмов. Их металл уже давно сгнил, но если прислушаться, можно было услышать скрип старых шестерёнок, как эхо прошлого, что доносилось сквозь время. Эллион почувствовал, как в воздухе зависли ноты ржавчины и старой маслянистой смазки.

Он спустился ещё глубже в карьер, и его шаги отзывались глухим эхом, словно звуки уходили в недра земли, чтобы там, в глубинах, рассказать о его присутствии. Каждый камень, каждый кустарник здесь замер в ожидании. Даже звуки ночи приглушены, как будто природа соблюдает таинственный ритуал Лунисы.

Глубоко внизу раскинулось мутное озеро, грунтовые воды без откачки, заняли старые туннели. Над зеркальной гладью склонились молодые деревья, а по краю борется за жизнь кустарник. Из грязи и глины торчат каменные клыки породы. Дорога ведёт к ним. Курьер шагает осторожно, готовый в любой миг отскочить.

От культа Госпожи Тайн можно ожидать любых ловушек. В детстве слушал байки, что адепты Лунисы могут неделями прятаться в воде, дыша через соломинку. Могут висеть на потолке, зацепившись крючьями за щели меж камней. Байки, конечно, но он уже видел, как они могут двигаться. Так что, почти готов поверить и в их способность летать.

За кустарником угадывается тёмный провал меж двух пересекающихся обломков скал. Эллион со всей осторожностью раздвинул ветви и шагнул внутрь. Темно, но нюха коснулся тончайший аромат благовоний. Спустя десяток коротких шагов на стенах заплясали отблески света.

Курьер стиснул кулаки перед очередным поворотом, шагнул на ту сторону и остановился. Перед ним простирается треугольный зал. Пол выложен серой плиткой, на стенах развешены масляные светильники. Свет тусклый и будто бы сонный. В стенах ниши с белыми черепами, на лбах которых вырезаны причудливые символы. В центре зала, спиной к входу стоит человек в чёрном плаще с кожаным капюшоном. Он обернулся и свете ламп сверкнул золотой узор на фарфоровой маске.

— Оу… это ты? — Сказал убийца разворачиваясь. — Я ждал кого-то другого. Как ты нас нашёл?

— Грязь под ногтями. — Ответил Эллион, цепко оглядывая помещения на предмет затаившихся врагов.

— Ах… Дорс, я же говорил ему, помыть руки, но нет, «кто же будет смотреть?». Проклятый идиот. — Вздохнул золочёный, поклонился, делая плавные пасы руками. — Ну, что ж, добро пожаловать в храм Лунисы, курьер. Надеюсь, тебе нравится, как мы тут всё обустроили.

— А тебе? Ведь оно станет твоей могилой.

— О! Я просто в восторге, особенно мне нравятся черепа. Эти люди проникли в наши тайны, твой тоже будет в такой стене. Но не в этом Осколке.

Жрец Лунисы обошёл алтарь и достал из ниши в стене два стула. На один сел сам, а на другой указал курьеру. Стулья простые, с короткими спинками и довольно грубо зачищенные.

— Присаживайся, в ногах правды нет. У меня к тебе предложение.

— Да ладно?

— Совершенно серьёзно. Вот.

Жестом фокусника убийца извлёк из складок плаща плотный конверт с золотой печатью. Поднял на уровень лица и только сейчас Эллион рассмотрел его глаза. Холодные, карие с парой точек на радужке.

— Что это?

— Ну, ты меня разочаровываешь, это срочная доставка! Новому настоятелю. Письмо от меня, верховного жреца Лунисы. Сам понимаешь, это очень важное отправление.

Эллион запнулся, остановился, глядя на письмо, как на нечто чего быть просто не может. Пальцы левой руки мелко дрожат. На негнущихся ногах приблизился к жрецу, тот медленно покачивает конвертом. Эллион готов поклясться, что под маской скрывается широченная улыбка.

— Что внутри?

— Письмо. В нём ничего такого, про веский довод для церкви Илмира убить тебя и девчонку.

Рука застыла на полпути до письма. Эллион сцепил челюсти и прорычал:

— И ты отдаёшь его мне?!

— Да. Это очень важное письмо. Такое можно поручить только лучшему курьеру. А ты он самый. Погоди… ты, что отказываешься от доставки?!

— Нет…

— Вот и прекрасно. Прошу! Ах да… плата, совсем забыл. Вот, возьми, тут тебе ещё маленький бонус за срочность.

В ладонь с письмом, глухо звякнув, упала горсть золотых монет. Эллион рефлекторно сжал кулак, вдоль хребта стрельнула молния, яростный порыв ударить. Сцепив челюсти отступил и двинулся к выходу.

— Они всё равно тебя не послушают.

— Нет, они будут рады. — Со смешком ответил жрец, откинулся на стуле, закинув ногу на ногу и разводя руками. — Даже несмотря на твой статус паладина. Просто представь, Госпожа Луниса предлагает церкви Илмира ответы на два любых вопроса. В обмен всего лишь на жизнь одного святого и девки. По мне, так это очень выгодная сделка.

Эллион зарычал, почти смял письмо, но шумно выдохнул и спрятал во внутренний карман.

Глава 43

Письмо прижигает грудь через карман, как раскалённая сталь. Эллион идёт по пустым улицам города, прикусив нижнюю губу. Брови сдвинуты к переносице, вокруг рта собрались твёрдые складки. Над крышами собираются тучи, природа будто насмехается над курьером. Вдали гудит гром, похожий на раскатистый смех.

Переулки сверкают голодными глазами одичавших псов. Они следят за каждым движением Эллиона, как грифы в пустыне. На плечах чувствуется холодная хватка смерти. Костяные пальцы подбираются к горлу.

Письмо, смертный приговор.

Будь он хоть избранным Илмира, тайны Госпожи Теней стоят любой цены. Внутренний голос шепчет:

— Выбрось его! Вернись и убей жреца! Обезопась себя и Тишь!

За этим голоском есть нечто другое, тяжёлое молчание воли. Несгибаемой и непреклонной. Доставка его долг, любая. Он приносил клятвы Илмиру и не имеет права их нарушить. Однако… Тишь не давала их, она помогала ему, даже спасала.

Ладонь скользнула в карман и пальцы коснулись плотной бумаги, нагретой теплом тела. Шероховатая, даже на ощупь дорогая. Хрустит, как яичная скорлупа… Ладонь отдёрнулась и курьер взвыл от бессилия.

— Поступись, спаси девочку! Жрец рядом, убей, и больше никто не посмеет выступить против тебя!

Воля скрипит, но ноги твёрдо ведут к храму Илмира самым коротким путём. Доставка срочная, на некоторых участках дороги курьер переходит на бег. Стремясь убежать от внутреннего голоса, а не поскорее доставить письмо.