Александр Шавкунов – Доставь или умри (страница 20)
Сощурился и, махнув парням, двинулся к одинокой скале, поднялся по едва заметной тропе. Продвинулся через кустарник и остановился у вырезанной в камне богини правосудия. Тени скользят по серому лицу и пустым глазам, придавая вид жуткий и враждебный.
Ринзан лениво набрал слюну и харкнул в каменный лик. Слюна расплескалась по левому глазу, разбойник постоял, любуясь работой, подметил искусную руку мастера и оглядел стоянку. В широкой нише глубокая выемка, сохранила следы сажи и золы. Рядом на земле много следов на засохшей земле. Жрец отошёл в сторону, хмыкнул, здесь следов меньше, но их оставил один человек. Парень, лет шестнадцати, судя по расположению следов. Взрослые двигаются иначе, более отточенно и сдержанно.
Губы рассекла кривая ухмылка, Ринзар поднял взгляд к небу и втянул воздух носом. Шумно выдохнул. Цель была здесь дня два назад, плюс-минус.
Разрыв сокращается, слишком медленно, но неотвратимо.
Вернувшись к товарищам, закончившим делить добычу, развязал подвязки на штанах и пустил струю на тело внизу. Отряд притих, сбитый с толку поведением главаря. Бутыг, здоровенный детина с примятым и лысым черепом, гоготнул.
«Что ж, день выдался удачным.» — Подумал Ринзан Красный, стряхивая последние капли. — «Нарушил закон человеческий, моральный и, в какой-то степени, божественный.»
Вскоре вся ватага справила малую нужду на мертвеца и двинулась за вожаком. Ринзан идёт размашистым шагом, расправив плечи и широко улыбаясь солнцу. Загорелое лицо обдувает горячий ветер, запутывается в волосах. Распахивает накидку на груди, открывая свету курчавую грудь, грудные мышцы напоминают две перевёрнутые сковороды. При каждом движении под кожей играют тугие жилы.
Направление и намётки, которые выдали илмириты, оказались верными. А с помощью Аргантоса, курьеру никак не скрыться. Атаман поднял взгляд к парящему ворону. Огромная птица раскинула чёрные крылья в горячем воздухе и двигается в сторону от дороги. Вороны не только мудрые птицы, но и любимцы бога преступлений.
***
Роан поднял меч и заученно рубанул Эллиона, курьер сдвинулся, и остриё безвредно скользнуло мимо. В сторонке, сидя на поваленном дереве, зааплодировала Тишь. Для неё это весёлое представление на привале. Над углями томятся дикие овощи и фрукты, насаженные на прутики. Рядом, в углях, затаился ком запечённой глины, по форме напоминающий птицу.
Вечернее солнце освещает верхушки крон, а внизу скапливается вязкая тьма. Пахнет папоротниками, прелой древесиной и едой. В соседних кустах притаились мелкие зверьки и смотрят на костерок жадными глазами.
Мужчины кружат в стороне, Роан пытается хоть как-нибудь достать курьера, отбросив любую осторожность. Эллион уворачивается, совершая странные движения, резкие и отточенные, на лице лёгкая дремота. Кажется, что заточенная сталь вот-вот врубится в беззащитное тело, но в последний миг илмирит сдвигается и клинок проносится мимо, увлекая парня за собой. Тишь аплодирует, подмечая, как каждый раз, едва заметно, дёргается левая рука Эллиона.
— Да чему я тут научусь?! — Выпалил Роан, после очередного выпада почти нырнувший в засыпанную прошлогодней листвой землю.
— Махать мечом. — Ответил Эллион, пожимая плечами. — Дольше, чем раньше.
— А толку?!
— Ну, попадёшь по мне, значит, научился чему-то.
Закипая, Роан набросился на него, махая клинком, как обезумевши. Курьер качнулся маятником, скользнул вслед за ударом и оказался за спиной парня, шутливо пнул и отскочил. Аплодисменты Тишь разносятся по поляне, как удары позорного колокола. Роан застонал, развернулся и пошёл в наступ, сверля спутника пустым взглядом ничего не выражающего лица.
Глава 23
Независимый город Лок раскинулся на перекрёстке имперских дорог и происходит от малого аванпоста. Удобное расположение на границе двух полисов придаёт ему шаткий, но крайне выгодный статус. У ворот путников встретила стража в тяжёлых стальных латах. Роан едва сдержал поражённый выдох. Первоклассная сталь, тонкая работа и чеканный узор! Да такая броня стоит целое состояние и на ком она?! На простых стражниках!
Эллион походя вывернул левый рукав, показав красную ткань. Старший стражник отступил в сторону, увлекая за собой остальных. Один глухо забурчал, что пора и с курьеров подать за проход взимать. А то шастают и шастают, один ущерб казне. Старший шикнул и грозно зыркнул, стражник притих, отвёл взгляд. Группа прошла мимо и окунулась в пёстрый людской поток. В нос шибанули запахи специй и уличной еды.
Многим торговцам проще перепродать товар, чем тащиться на основной рынок сбыта. Меньше расходов на охрану и транспорт. Отчего улицы Лока напоминают сплошной базар. Эллион отрешённо пояснил, что хитрые торгаши, чтобы не платить подать и налог, пытались разбивать стихийные рынки за пределами стен, но стража мгновенно пресекает. Товар конфискуется в полном размере, а незадачливого купца могут и повесить.
— Но ведь это грабёж! — Выдохнул Роан, оглянулся на стражников и добавил поражённо. — Эти люди, разбойники, слуги Аргантоса!
— Нет. Это законная власть. — Ответил Эллион, качая головой и прокладывая путь через толпу. — Узаконенный грабёж противен божеству-преступнику. В конце концов, любая власть — это росток отколовшийся от его Чёрного Дерева. Потому слуги Аргантоса так и ненавидят её. Узаконенное насилие и грабёж, это плевок на все их ценности.
— Хм… — Протянул парень, ударился плечом о плечо прохожего, качнулся.
Прохожий, вместо того, чтобы разъяриться и схватиться за меч, бросил презрительный взгляд и скрылся в толпе. Тишь держится за спиной курьера, а того люди избегают, сторонятся, будто раскалённый прут. Эллион шагает быстро, накинув капюшон на макушку.
К стенам домов жмутся торговые прилавки с пёстрыми вывесками. На первых этажах множество лавок с товарами от фруктов до мечей. Роан невольно загляделся на прилавок, полный красных яблок, размером с кулак взрослого мужчины. Кожура матово блестит, и парень запоздало понял, что яблоки покрыты тонким слоем воска для сохранности.
— Куда мы идём?
— На постоялый двор. — Ответил курьер. — Нужно отдохнуть, перевести дух и пополнить припасы.
Краем глаза заметил брата илмирита, двигающегося в противоположном направлении. Тот мазнул взглядом и почти сразу исчез. Эллион пригладил рукав, красной ткани не видно, но у курьеров особая походка. От намётанного взгляда не скрыться. Остаётся надеяться, что брат спешил и не узнал его.
На широкой улице, раздвигая толпу, движутся всадники, а меж них накрытые парусиной повозки. Внутри судя по натяжению ткани, глиняные кувшины и бочки.
Повозки тянут медлительные волы, скрип колёс теряется в гомоне толпы. Всадники сидят приосанившись, ладони вместо рукоятей мечей, сжимают яркие плётки с утяжелёнными бусинами концами. Время от времени кто-то хлещет по слишком близко подошедшему прохожему. Тот взвизгивает и отскакивает, хватаясь за поражённое место.
Эллион благоразумно держится у стен домов, оглядывается на спутников, не потерялись ли. Тишь нервно потирает плечи, крутит головой. Роан же глазеет, как будто впервые видит столько народу.
— Откуда их столько? Даже в столице людей меньше!
— Бывшая имперская столица парадоксально бедный осколок. — Ответил Эллион. — Наверное, из-за постоянных войн на завоевание соседних полисов.
***
Постоялый двор нашёлся в конце узкого переулка, высокое и узкое деревянное здание меж кирпичных домов. За низким заборчиком у корыта столпились разномастные кони, с ленцой жуют солому или окунают морды в корыто, полное чистой воды.
Эллион толкнул дверь и мрачно оглядел помещение. Полупустое, посетители мелкие торгаши, отмечающие сбыт товара. Кто-то монотонно заливает в себя стакан за стаканом креплёное вино. У кого-то на коленях пристроилась жрица платной любви. Не самого свежего вида и ещё менее выдающейся фигуры.
За столиком хозяина сидит толстый коротышка, с щеками на плечах и носом картошкой. Курьер извлёк из кошелька две серебристые монетки и положил перед толстяком.
— Комнату на троих.
Хозяин с ленцой глянул на деньги и качнул головой.
— Четыре монеты.
— Как четыре?! Месяца два назад была одна!
— Была да сплыла. — Ответил хозяин, пожимая плечами. — Брать будешь?
Эллион с лёгким раздражением положил ещё две монеты и добавил:
— Хорошо. Еды нам прямо с кухни в комнату.
— Тогда ещё две монеты.
— Чего?! Я что, в дворянский квартал зашёл?!
— В дворянском все на золото перешли. — С кислой миной ответил хозяин, сгребая монеты в ладонь. — Илляция, мать её… как говорил княжий глашатай. Шут его знает, что это такое, но налоги подняли раза в два.
— Вот как, — пробормотал Эллион, беря протянутый ключ, массивный, с круглым ушком, — весело вам тут.
— А то, обхохочешься. — Буркнул толстяк. — Ну так что с едой?
— Не надо.
***
Комната достаточно большая и поделена на зоны занавесями из плотной ткани. Если зажмуриться, то желтоватые пятна на них не так бросаются в глаза. Три узкие кровати жмутся к стене, рядом с ними по грубо сколоченной тумбе. Пахнет, на удивление, вываренными простынями и мыльной водой. Доски пола приветствовали гостей лёгким скрипом с первого шага. В распахнутое окно задувает горячий воздух, а прекрасный вид на кирпичную стену с потёками внушает чувство безопасности. Второе окно закрыто и смотрит на вход в переулок.