Александр Шарапов – Когда улыбается небо (страница 8)

Проскурин проснулся. Черт, что за сон! Так можно и не проснуться однажды! Он вылез из-под одеяла, прикрыл Наташу, задержав на ней свой взгляд. Она была очень красива в этом полуобнаженном виде! Захотелось лечь обратно и обнять жену. Но он вспомнил сон и откинул эту затею. Он подумал, что так обидно терять свое счастье в расцвете сил! Мысли тут же понесли далеко ввысь, отталкиваясь от образа спящей жены. Он вдруг стал размышлять, что надо как-то организовать жизнь близких любимых ему людей на тот случай, если с ним что-то случится. Он смотрел на Наташу, ни на минуты не сомневаясь в том, что это и есть его Судьба, данная свыше рукой его бывшей жены. И что она появилась в его жизни совсем не случайно. Это произошло тогда, когда ему было совсем плохо одному в этом мире. Наташа вывела его из жизненного ступора, вернув все прежние краски жизни. Он был бесконечно благодарен ей за это. Нет, здесь больше, чем благодарность! Он просто любил ее, любил по-настоящему.

С этими мыслями он вышел из спальни в зал. Было еще темно, но рассвет потихоньку вступал в свои права. Большое окно выходило на восточную сторону. С этим видом они с Наташей, часто встречали рождение нового дня за чашечкой чая или фужером вина, сидя за столом напротив. Сегодня Максим, вспоминая об этом, осторожно, чтобы никого не разбудить приоткрыл окно. Утренняя свежесть сразу обожгла легкие. Он закашлял, стараясь зажать звук в кулаке. Это получилось не сразу. Наконец все успокоилось, и Макс присел напротив открытого окна.

Нахлынули воспоминая из детства. Он, еще мальчишкой, часто ездил в походы. С палатками, с гитарой, с посиделками у костра. Как это было давно! Они, беззаботные и счастливые сидели, подкидывая дровишки в огонь, пели песни до самого утра. Но больше всего ему запомнился один из таких рассветов. Почему именно тот? Проскурин сам не знал. Так бывает, иногда запоминается какая-то мелодия на фоне происходящего события. И потом, через много лет, случайно услышав музыку из прошлого, сразу всплывает картинка, связанная с этой мелодией. Так и сегодня, сидя перед зарождением нового дня, на Максима нахлынули воспоминания именно того рассвета из детства. Почему так, он объяснить не мог.

Это был один из детских походов. Проскурин, будучи совсем маленьким мальчиком, ходил в геологический кружок, мечтая стать геологом в будущем. Эти походы были организованы по-взрослому, настоящей геологической партией. Назывались эти походы экспедициями и проходили в летние каникулы. В этот раз выезд состоялся в районе небольшого озера, вокруг которого, еще в восемнадцатом веке старатели мыли золото. Вся местность была изрыта «закопушками», «шурфами» – ямками, где собственно и трудились когда-то старатели. Все в этом походе учились мыть золото. Так как это был не просто отдых, а еще и работа. Юные геологи рыли глубокие ямы для штатного геолога, который тоже жил с ними в походном лагере. Тот скрупулёзно описывал срез слоев почвы в этих «могилках», как называли эти ямки дети, а уже на следующий день все приводилось в первоначальный вид. Работали по два-три часа в день. Все остальное время купались, играли, общались между собой, короче радовались счастливому беззаботному детству. По вечерам все сидели у костра под звуки гитары. Золота, как такового не находили. В шлихе появлялись только, так называемые, «золотые знаки». Это когда золотые песчинки видны глазу, а взвесить их было невозможно. И понятно, мальчишкам тогда хотелось разведать местность чуть подальше от лагеря, где, конечно же, должна быть золотая жила! Чтение Джек Лондона с его золотой лихорадкой Клондайка не давало никому из них покоя! Но руководитель экспедиции, строгая женщина, не давала этого сделать, боясь за безопасность доверенных ей детей. Как всегда бывает – запретный плод сладок. Так было всегда! Да и для взрослых это не исключение по жизни. Нам всем почему-то кажется, что там, за бугром жизнь намного лучше, чем здесь, хотя давно доказано обратное. Но сила инерции не отпускает. Мальчишкам казалось, что там за холмом, есть участки из сплошного золотоносного песка.

Итак, как-то среди ночи, сговорившись, пять мальчиков, среди которых был и Максим, тихонько вылезли из палаток, взяли фонарики и пошли на поиски золота! Джек Лондон тогда отдыхал! Но их тоже охватила золотая лихорадка! Было очень трудно идти среди «закопушек» ночью. То и дело кто-то скатывался вниз, вылезал, и все двигались дальше. Ребята были уверены в конечном результате. Так думали тогда эти мальчишки из его детства! И сегодня Максим многое отдал бы за то, чтобы хоть на миг еще раз оказаться в той ночи!

Итак, искатели золота уверенно продвигались вперед, навстречу своей удаче. Через часа полтора было решено дальше не идти, поскольку местность до горизонта была однородной, изрытой, как под копирку, одинаковыми ямками. Найдя два самых глубоких шурфа, они спустились, набрали драгоценный песок со дна в приготовленные мешочки и отправились назад. Может это приключение не осталось бы в его детской памяти, но поднявшись на довольно высокий холм, мальчишки увидели зарево наступающего дня. Оно было даже не в половину, нет, оно было во все небо! Это было как-то неожиданно. Только что, шли в полной темноте, а поднявшись на холм, вдруг увидели алое небо над собой до самого горизонта! Восход ударил им в лицо, в грудь, в душу! Он обездвижил их своей красотой и масштабом! Они просто не смогли двигаться дальше. Эта небесная сила света связала их ноги и волю! Парни сели на плато пригорка и, не отрываясь, смотрели на это прекрасное незабываемое зрелище! Так что это было? Это было их алое детство, их приключение, только им принадлежащий восход земного светила! Их ждала впереди большая насыщенная жизнь! И хоть никто не знал, что будет дальше, но все были уверены, что оно, это их «завтра» будет таким же, как этот новоявленный рассвет! Что это будет также красиво и грандиозно! Ах, сколько было надежд и планов! Вся жизнь еще была впереди!

Дальше было все прозаичнее. Ребята успели прийти в лагерь до общего подъема, но поспать получилось только днем. А вечером все, с каким-то остервенением, мыли добытый ночью песок. Результат был таким же: только золотые знаки. Кстати, эти песчинки золота, Максим хранил у себя до сих пор, приклеив их на кусочек черной изоленты. Он был уверен, что они приносят ему удачу и достаток по жизни. Прошло тысячу лет с тех пор! Кажется, что эта история из какой-то доброй старой сказки и произошла совсем не с ним, но ощущение счастья от того рассвета, когда пять мальчишек сидели на холме, осталось на всю его жизнь.

–Ты опять кашляешь, Макс? Закрыл бы окно, простынешь! – Наташа незаметно подошла к нему и обняла за плечи. – И почему неодетый?

–Ты помнишь, Натаха, сколько рассветов мы встречали с тобой у этого окна? – задумчиво спросил Проскурин, будто не слыша вопроса.

–Как об этом забудешь? Счастливые моменты невозможно забыть. А чего мы с тобой вытворяли! А ты чего раскис, Максим? Что за депрессия?

–Да нет, все нормально. Просто сон плохой приснился. Я сегодня на консилиум врачебный иду, что-то предчувствие плохое.

–Проскурин, не узнаю тебя! Где твое чувство юмора? Соберись, тряпка! Все будет хорошо! Если надо, будем лечиться. Я же с тобой! Вдвоем мы сила! Забыл? Ты что!

–Да жизнь, как радикулит, то прихватит, то отпустит. Вчера радовался жизни, а вот сегодня готов к составлению завещания.

–Меня там, в своем завещании даже не упоминай.

–Это почему?

–Да, чувство юмора ушло вместе с анализами в пробирку. Мы же договорились жить долго и счастливо, и умереть…

–В один день! Я помню. – Максиму сразу полегчало от слов жены. Он улыбнулся. – Ладно, с завещанием повременю, пожалуй. Рановато собрался в Рай. Надо тут еще покоптить небо. Хотя вот такой рассвет, как сегодня и портить жаль. Давай без копченостей, говорят вредно это для здоровья.

–Ну, вот возвращаешься в себя. Полетал там и хватит. Тебе во сколько в больницу?

–К десяти. Сейчас кофейку и в путь. Да, после врачей, я на работу. Дел скопилось! Там без меня уже устали отбиваться от накопленных проблем.

–Слушай, давай я с тобой пойду. Поддержу, помогу, если что.

–Если что? Давай заниматься каждый своими делами. Я уж сам. Не маленький, чай.

–Тут ты очень ошибаешься. Все мужики, как дети, если вопрос касается врачей. Уж поверь мне.

–Тут твой опыт бесполезен дорогая! Я – не все! Да все мы ходим под Богом, но по-разному. У каждого свой походняк, свой почерк. Я прихрамываю на левую ногу.

–Для Бога каждая жизнь бесценна, вне зависимости от походки.

–Для Бога жизнь бесценна, и только сатана назначает за нее свою цену. Ладно, все давай, пора собираться.

Так закончилась последняя спокойная ночь Проскурина.

Глава пятая. Диагноз

Когда существует большой выбор жизненных дорог, тяжело прийти к намеченной цели. Поскольку приходится делать выбор. Да или нет, влево или право, вверх или вниз. Между двумя крайностями расположены оттенки бытия: чуть-чуть, немного, половинки, вот-вот, не до конца, и так далее. Ты понимаешь, что выход есть всегда. Он там, где был вход, просто эта входная дверь иногда нам не очень нравится. Не того размера, не там расположена или нет ключа… Мы постоянно бродим в лабиринтах своего биополя, ища черную кошку в черной комнате, надеясь на что-то, зная, что ее там нет и не было никогда. Обычно Судьба оставляет лишь узкий коридор движения вперед. Такой узкий, что возможности вернуться уже нет. Но там в конце тоннеля, как водится, горит какой-нибудь свет. Или пробивается солнце. Или маячит яркая звезда с названием «Надежда». Эта надежда помогает не просто двигаться вперед, но и надеяться на то, что когда-нибудь получится выбраться из тоннеля, добраться до мечты, до цели.