Александр Шалимов – Тайна Гремящей расщелины (страница 38)
«Что это могут быть за разряды? Неужели придется повторить всю трехчасовую работу?»
Он осторожно потрогал ладонью пол возле штыря заземления. Показалось, что ладонь чувствует покалывание. А может, так ощущался холод?
На всякий случай Лоу снял металлическую пластинку с груди Генриха, прислушался к дыханию спящего, попробовал пульс. Дыхание было ровным, пульс почти нормальным.
Лоу снова принялся за передатчик. На этот раз вышли из строя только предохранители. Метеоролог быстро заменил их и вскоре снова услышал призывы доктора:
— Ледяная пещера, алло, Ледяная пещера…
— Я тебя слышу. Красная Шапочка… Ничего особенного. Сгорели предохранители. Кстати, отключи заземление. Пусть будет хуже… Так надо…
— Солнце садится. Через полчаса будет совсем темно. Что мне делать? — спрашивал доктор.
— В восемнадцать ноль-ноль сними показания метеоприборов. Попробуй передать метеосводку, съешь обед и садись возле передатчика. Если до двадцати четырех ноль-ноль я тебя не вызову, снова проведи метеонаблюдения и ложись спать. Если постучится серый волк, не открывай… Разговор окончен. Как понял?
Не дослушав сетований доктора, Лоу отложил наушники.
«Долго же не возвращаются Рассел и Стонор. Не случилось ли чего?»
Лоу поднял крышку люка и прислушался. В ледяном коридоре было тихо.
Не закрыв люка, метеоролог присел на ящик возле койки. Сказывалась бессонная ночь. Хотелось спать. Незаметно он задремал.
Разбудило его чье-то прикосновение. Лоу вскочил. Генрих сидел на койке и что-то бормотал.
Лоу с трудом разобрал слово: «Радио», поспешно обернулся к передатчику. Из наушников доносился отчетливый шорох. В трескотне и свисте помех Лоу едва различил голос доктора. Странный, постепенно нарастающий вой несся из эфира, заглушал слова, которые кричал в микрофон Жиро.
— … Сломали… напали… о господи.
— Ключ, передавай ключом, Рысь! — крикнул Лоу и сам перешел на ключ.
Ответа не последовало. В вое, несущемся из наушников, уже ничего нельзя было разобрать.
Лоу глянул на часы. Девять Ночь наступила, а Рассела и шефа все нет. И у доктора что-то случилось… А может, он снова напился?
Восклицание Генриха заставило Лоу быстро оглянуться. Из открытого люка струился неяркий фиолетово-зеленоватый свет. Лоу стремительно вскочил, опрокинув табурет, нащупал в кармане комбинезона рукоятку пистолета. Полоса фиолетового света становилась все ярче.
— Кто там? Стоять! — крикнул Лоу, наводя пистолет на отверстие люка. Ответа не последовало, однако свет начал постепенно бледнеть.
— Стоять! — повторил Лоу, делая шаг к люку и заглядывая в него.
В ледяном коридоре никого не было. Только где-то вдали бледнело, расплывалось неяркое фиолетовое пятно.
Лоу прицелился… и не выстрелил. Светящееся пятно исчезло. Метеоролог захлопнул крышку люка и задвинул ее тяжелым ящиком.
Генрих сидел на койке, свесив на пол одну ногу. Широко раскрытыми глазами глядел на Лоу.
— Кто… там… был?.. — Поляк с трудом выговаривал слова перекошенным ртом.
— Не разглядел, — ответил Лоу, прислушиваясь. — А ты? Что было с тобой?
— Не… помню… странно… Я, кажется, отлежал… руку и… ногу… не чувствую…
Резкий стук не дал ему кончить.
Ящик, которым был привален люк, шевельнулся.
Ковальский попытался приподняться, но со стоном откинулся на подушку.
— Спокойно, Генрих. — Лоу шагнул к койке и заслонил собой товарища.
«Держись, Фред, — мысленно подбодрил себя. — Трус умирает тысячу раз, храбрец — только один раз. Сейчас узнаем, что за дьявольские твари ползают тут в темноте и действуют всем нам на нервы».
В стене сверкнула полоса света. Люк медленно открывался. Лоу поднял пистолет и приготовился выстрелить.
Стонор первым подкатил к главному входу Большой кабины Снег возле входа был расчищен, однако обледеневшая дверь оказалась запертой.
Стонор облегченно вздохнул:
— Наконец-то дома…
Там, в Ледяной пещере тоже был «дом», но после приключения в подземном лабиринте, а особенно после ночи, проведенной в ожидании таинственного врага, этот ледяной дом был полон непонятной угрозы.
«Вообще в событиях последних дней много загадочного и необъяснимого, — подумал Стонор. — Не вызывают сомнений в своей реальности только четыре факта: открытие огромного месторождения урана, обнаружение древних выработок, исчезновение Латикайнена и тяжелый паралич Ковальского. Остальное находится на грани фантазии и может оказаться просто галлюцинациями.
После долгих месяцев зимовки у всех напряжены нервы.
Лоу и доктору померещился в темноте какой-то мохнатый призрак. Им с Расселом почудился шум в подземном лабиринте… И еще эта поразительная история со шнуром, которая могла окончиться трагически, а теперь выглядит каким-то бредом…»
Когда Стонор предположил, что шнур перегрызен, они с Расселом решили не разлучаться и продолжать поиски выхода совместно. Они придавили конец шнура рюкзаком с образцами, прошли через второй коридор и очутились в огромной камере, через которую раньше не проходили. Пришлось возвратиться к перекрестку, где был оставлен рюкзак.
И вот здесь их ожидала новая загадка. Шнур, вдоль которого они возвратились, не кончался под рюкзаком а тянулся дальше в один из коридоров. Они даже не нашли места обрыва. Рассел, впрочем, начал уверять, что на шнуре появилось утолщение, которого раньше не было, однако и на месте утолщения не оказалось никаких следов обрыва. Двигаясь вдоль шнура, они благополучно достигли Ледяной пещеры. Правда, здесь их чуть было не перестрелял Лоу, но, к счастью, Рассел успел крикнуть, что идут свои. Ночью, разумеется, никто не сомкнул глаз. Рассел снова и снова перематывал шнур, пытаясь найти место, где ему почудился обрыв, а Лоу копался в умолкнувшем передатчике.
К счастью, ночь кончилась, а здесь на главной базе все, кажется, обстоит благополучно.
Стонор постучал лыжной палкой в обледеневшую металлическую дверь.
В чистом морозном воздухе раннего антарктического утра удары прозвучали, как гонг. Однако за дверью никто не отозвался. Стонор ждал, закусив губы. Подъехал Рассел, волоча санки с Генрихом.
— Спит он, что ли? — раздраженно проворчал Стонор, снова принимаясь колотить палкой в дверь. За дверью по-прежнему было тихо.
— Что вы подняли такой трезвон? — крикнул Лоу, который задержался возле метеорологической будки. — Бьюсь об заклад, что господин доктор ночью не высовывал носа наружу. У будки ни одного следа. Плакали наблюдения…
— На рассвете мело, — заметил Стонор. — Следы могло занести.
— Эй, Красная Шапочка, вставай, бабушка приехала! — заорал Лоу и, вложив два пальца в рот, пронзительно засвистел.
Однако и после этого разбойничьего свиста, сопровождаемого дробью палочных ударов по металлической двери, никто не отозвался.
— Может, с ним что-то случилось, — встревожено произнес Стонор. — Такой шум поставит на ноги даже мертвецки пьяного… Придется ломать дверь.
— Подождите, — вмешался Рассел. — Дверь еще понадобится. В погребе под метеобудкой есть запасной радиопередатчик.
— Идея! — крикнул Лоу. — Попробуем начать переговоры по радио.
Метеоролог возвратился через несколько минут, таща маленький блестящий ящичек. Сдвинув меховую шапку набекрень, прижал к уху один наушник. Вспыхнул зеленый глазок на панели передатчика. Лоу уже открыл рот, чтобы произнести позывные, но вдруг вытаращил глаза и застыл в недоумении.
— Ну что там еще такое, Фред? — испуганно спросил Стонор, переставая долбить палкой в дверь. — Что случилось?
— Нет, вы послушайте только! — вырвалось у Лоу. — Возьмите наушники. Что за кретин!.. Стонор торопливо схватил наушники.
— Алло, Ледяная пещера, Стонор, Рассел, откликнитесь! — явственно услышал он прерывающийся шепот доктора. — Святая Тереза Лиможская, дева Мария, в ваши руки… алло, перехожу на прием…
— Скорее, Фред, он перешел на прием.
Лоу откашлялся и пустил в эфир такой набор замысловатой брани, что Стонор отвернулся, а Рассел принялся смущенно теребить бороду.
— Ты меня понял. Красная Шапочка? — спросил в заключение Лоу. — Перехожу на прием.
— Слышал, понял, слава создателю, — послышался в наушниках голос доктора. — Ради бога, скорее, Фред! Они держат меня в осаде с вечера.
— Кто они?
— Призраки. Только что они пытались сломать дверь.
Лоу яростно махнул рукой.
— Слушай ты, лиможская обезьяна! — заорал он в микрофон. — Ступай на кухню, умойся и сейчас же открой входную дверь. Мы торчим здесь больше часа. Ты понял меня?