Александр Шалимов – Тайна атолла Муаи (страница 57)
«Своим открытием я чуть не привел человечество на грань гибели, —
говорит он. —
Во искупление я решил сделать счастливыми хотя бы немногих — тех, кто населял клочок земли, давший мне спасение».
Это известная с древних времен формула: уйди от зла и сотворишь благо. Вот только — достаточно ли уйти от зла? Или все-таки со злом необходимо бороться? Вроде бы профессор Гомби понимает необходимость борьбы, даже утверждает, что «безумцев надо остановить. Вовремя остановить!..» Но что он может, борец-одиночка? Не переоценивает ли он своих сил? Ведь даже все население атолла Муаи, наставником и руководителем которого стал Гомби, всего лишь горстка людей, практически изолированных от мира.
И потому трагический финал — гибель острова и его обитателей — выглядит в повести не столько роковой случайностью, сколько неизбежностью. Слишком могущественны силы, против которых выступил Гомби. Его инкогнито не может длиться вечно, рано или поздно оно будет раскрыто, а тогда… Что ж, это может быть и неудавшимся испытанием ракеты с термоядерной боеголовкой, и наоборот — испытанием, увенчавшимся двойным успехом.
К тому же судьба атолла Муаи вовсе не исключительна. Вспомним хотя бы трагедию атоллов Бикини и Эниветок или недавние испытания на атолле Муруроа…
Нельзя сказать, что Гомби не выдержал экзамена, ибо он не захотел служить силам зла, не допустил, чтобы во зло было употреблено его открытие. Но и считать его справившимся с испытанием тоже невозможно, ибо он потерпел крах, попытавшись лишь пассивно сопротивляться злу, уклоняясь от открытой борьбы за свои идеалы, за торжество добра и справедливости. Он хотел превратить Муаи в некий аналог пресловутой башни из слоновой кости, чтобы ее стенами отгородиться от мира, начисто забыв при этом, что все подобные сооружения изначально обречены. Ему недостало той жесткой цельности, которая отличает капитана Рута Доррингтона, героя следующей повести — «Приобщение к большинству».
В ней представлено возможное недалекое будущее капиталистической системы. Во все звенья государственной машины, во все слои и структуры общества проникла тайная империя мафии; собственно, она-то и есть теперь государство. Невидимая и могущественная сила приговаривает всякого, кто осмелился подняться над средним уровнем, к «добровольной» смерти. Что ж, на Западе уже сегодня организованная преступность утверждает беззаконие на месте закона…
Правда повести, однако, не только в этом. Не зря фашизм планомерно «приобщал к большинству» передовую интеллигенцию и особенно коммунистов. Преступная система только тогда и чувствует себя в безопасности, когда перед ней безликая толпа — вместо народа, гордого своими вождями, мыслителями, поэтами. И сама такая система выдвигает наверх не самого сильного, умного, хитрого, но непременно того, кто по своим «средним показателям» наилучшим образом отвечал бы ее устоям и правилам игры. Идеальная посредственность — вот символ хорошо отлаженной машины подавления человека. И столь же ярким ее символом является анонимность власть предержащей верхушки, которая в «Приобщении к большинству» именует себя Высшим Советом Равных. (Вспомним, в «Цене бессмертия» столь же анонимен действующий фашистскими методами Круг Жизни и Смерти.)
Сама по себе эта идея — диктатура не отдельной личности или группы, а некоего неизвестного, скрытого и потому кажущегося всеведущим и вездесущим сообщества — уже не раз исследовалась, моделировалась фантастикой. Заявлена тема была еще в романе известного польского писателя-фантаста Станислава Лема «Эдем» и затем развивалась во многих произведениях — вплоть до повести братьев Стругацких «Обитаемый остров», где детально выписана атмосфера и структура анонимной власти Неизвестных Отцов. И все же Шалимов сумел создать собственную, непохожую на другие и удивительно достоверную модель. Но о достоверности разговор еще впереди.
А пока — пока перед нами судьба и выбор капитана Рута Доррингтона, который находит свое, достойное Человека место в мире: приходит в ряды Сопротивления. Нелегок его путь, непросто выпутаться из той паутины лжи и страха, которой оплел всю страну Высший Совет Равных. Но
«они, когда создавали свою паутину, забыли об одном… Человека нельзя лишить самого смысла существования… А смысл в том, чтобы как можно полнее выразить себя — в труде, подвиге, любви — во всем, что составляет суть разумной жизни».
Так говорит в финале повести Доррингтону один из участников Сопротивления. И значит, избранный Доррингтоном путь — единственный, на котором можно отстоять свое право называться Человеком.
Этот же единственно достойный человека путь приводит к гибели героев рассказа «Бомба замедленного действия» Освальдо Агийэра и Гуледа Траоре. Оба они олицетворяют бунт человеческого разума против ядерного безумия, способного высвободить энергию земных недр, — ту самую, которую так боялся дать в руки людям профессор Гомби. Причем высвободить мгновенно — так, что и вся наша планета исчезнет в яростном буйстве звездного огня, вспыхнув сверхновой. Нет, не совершали Агийэр и Траоре героических поступков; они просто делали то, что казалось им нужным и честным. Они лишь до конца оставались собой. Но ведь это и значит сдать экзамен на Человека.
Но даже если человечество благополучно перешагнет «порог Агийэра — Траоре» — это вовсе не значит, что дальнейшая дорога его будет ровной и гладкой. Встанут новые проблемы, новые трудности, и чтобы преодолеть их, потребуются не только знания и умения, но — прежде всего! — нравственная зрелость, подлинный гуманизм, каким отмечены, например, Ивар и Леа, герои рассказа «Встреча на Аосте».
Не террацид — уничтожение и осквернение всего живого и неживого на планете — должен нести с собою человек, не хищническое, грабительское отношение к миру, а мудрое и доброе понимание. Тогда — и только тогда! — путь его по континентам и океанам Земли или любой другой планеты окажется подлинно человеческим путем.
Почти два десятилетия назад Александр Шалимов писал, определяя художественные задачи научной фантастики, что «герой современного научно-фантастического произведения — человек, обычный или необычный, оказывающийся чаще всего в необычной же ситуации, и развитие сюжета служит раскрытию внутренних черт этого героя, особенностей развития его характера». И всем своим творчеством писатель доказывает, что это не случайная мысль, а творческое кредо, которому он верен всегда. Мы говорим «всем творчеством», потому что эта книга — своеобразный творческий отчет Шалимова за двадцать лет писательского труда. Ведь первая его повесть — «Цена бессмертия» — увидела свет еще в 1964 году, а завершающие рассказы написаны недавно и публикуются впервые. Однако в каждом из произведений сборника явственно виден интерес в первую очередь именно к герою, его судьбе, его характеру, внутреннему миру, к тому нравственному выбору, который должен сделать он, сдавая свой экзамен на звание Человека.
Но герой этот живет и действует в мире — как правило, фантастическом, рожденном воображением писателя мире, — который на редкость представим, объёмен и вещественен.
В статье об Иване Антоновиче Ефремове Шалимов писал:
«Говорят, писателя создает его биография. По отношению к фантастам это, по-видимому, справедливо вдвойне. Опыт и знания — не только трамплин для научно-фантастической модели, но и необходимые условия феномена достоверности, отсутствие которого лишает научно-фантастическое произведение права называться художественным.
Феномен достоверности — это то, что заставляет читателя безоговорочно поверить в прочитанное, сколь бы невероятно оно ни было, понять и принять героев повествования, «прожить» вместе с некоторыми из них совершенно невозможные жизни, а потом возвращаться к прочитанной книге снова и снова».
Книги самого Александра Шалимова именно потому и отличаются такой достоверностью, что автор их — человек, обладающий немалым опытом и обширными знаниями. Геолог, участвовавший в экспедициях, маршруты которых исчертили Среднюю Азию, Памир, Кавказ, Кольский полуостров, Крым, Алтай, Карпаты, Камчатку, Курильские острова. Он бывал в Японии и Соединенных Штатах Америки, Англии, Польше, Индии, Шри Ланке, Мексике, Кубе, Алжире, Тунисе, Марокко, Франции, Испании, Португалии, Греции, Турции… Не потому ли описываемый им мир всегда столь достоверен? Кажется, вот открой сейчас дверь — и выйдешь не на знакомую свою лестничную площадку, а туда, на белый коралловый песок атолла Муаи, услышишь равномерный шум наката… В рассказчике чувствуются глубокие профессиональные знания, и потому так легко веришь в правоту идей профессора Гомби или Освальдо Агийэра, когда говорят они о скрытой энергии земных недр.
Но главное — все произведения Александра Шалимова отличает глубокая вера в человека, в то, что всегда сумеет он справиться с любыми трудностями, совладать с любыми обстоятельствами, преодолеть все преграды, поставленные перед ним мирозданием или противоречивой человеческой же природой. Эти произведения — гимн человеку-творцу и человеку-гражданину, тому, о котором писал некогда Валерий Брюсов: