Александр Шакилов – Ренегат. Империя зла (страница 29)
– А оно разве было вообще? – Выставив перед собой автомат, Мамонтенок шагнул в коридор.
Вооружившись, Тарсус последовал за ним.
Казалось, сирена выла вдвое – втрое! – громче, чем прежде.
Взглянув на растерзанные тела, на труп врача-священника, которому перепало исключительно из-за его глупости, Жуков-младший пожал плечами. Можно ли было обойтись без жертв? Погибли ведь ни в чем не повинные граждане, всего лишь исполнявшие свой долг. Совесть-скряга тактично промолчала, пожадничав дать ответ. Зато Мамонтенок прорычал, что какого хрена сигналка еще тревожит его органы слуха, ведь дорогой племяш мог бы вырубить ее, ага. Тарсус ответил, что он бы с радостью, вот только сигнализация – это сеть автономная, без связи с больничной локалкой.
А потом началась круговерть и стало не до разговоров.
Ощетинившись стволами, они выбрались из кабинета. Никого вокруг. Ни единой живой души. Все попрятались за закрытыми дверями или вообще ушли с этажа, а то и покинули больницу. Идиоту понятно: здание вот-вот оцепят. Шансов выбраться из него практически нет. Теоретически – тоже.
– За мной, ага! – Киборг взял командование на себя. И то верно, у него есть опыт боевых действий в реале, а не в симуляторе, как у Ивана.
Вы видели когда-нибудь, как по больничному коридору мчит гора из титана и композитов, оплетенная нитиноловыми мышцами? О, это незабываемое шоу! Щелкают шарниры верхних конечностей-манипуляторов, тяжелые ступни давят ковровое покрытие. А то, что матовое черное забрало скрывает лицо, даже хорошо, ибо армейский киборг – это больше робот, чем хомо сапиенс, эмоции ему ни к чему, они лишь портят впечатление.
Никакого лифта, двинули по лестнице. Тарсус обогнал Мамонтенка.
Всего один этаж: довольно длинный пролет, широкая площадка, еще один пролет. Чуть-чуть, самую малость – и Жуков-младший обнимет Жукова-старшего!
Неужели добился своего, нашел отца?!
Ступеньки, ступеньки, опять ступеньки… Все из мрамора, поверх которого постелена красная ковровая дорожка. Приклеена, что ли? Не сползает. Стены отделаны мрамором розового оттенка сплошь в черно-серых вкраплениях.
Лицо у Ивана раскраснелось, горит прямо – из-за волнения, конечно, он очень волнуется, очень-очень.
– Закрыто. – Тарсус, обогнавший товарищей чуть ли не на целый пролет, приложился плечом в дверь.
Та выглядела основательно, не межкомнатная фанера: аккуратно сваренные стальные листы, резиновые уплотнители по краям… Неужели не прорваться? Надо искать другой путь, выше подняться или по пожарной лестнице, или…
– Открыто, ага. – Мамонтенок без малейшего напряга вынес дверь вместе с арматурными прутьями, на которых та крепилась в стене.
Втроем они вторглись на этаж, ожидая, что по ним тут же откроют огонь.
Уж Иван-то точно не ждал ласкового и чрезмерно теплого приема. Ему не доводилось еще стрелять в настоящих людей. Занятия по тактике боя в симуляторе не в счет. За свои рефлексы он не опасался – тренировался все-таки, военную кафедру не зря посещал, ведь каждый союзник должен уметь защищать Родину, но… Убивать людей, даже непреднамеренно и защищаясь, ему не понравилось.
Замерли, изучая обстановку. Тишина. Никого.
Этаж – видимая его часть, просторный расширитель сразу у двери – отделан деревянными панелями, пахнет сосной. Справа низенькие елочки в кадках, можжевельник и еще что-то подобное. Жуков-младший именно там, за кадками с землей и песком, устроил бы засаду. Но – никого вообще. Над хвоей и за ней возвышается альпийская горка, засаженная бледно-фиолетовым вереском – маме бы понравилось, она любит цветы…
Любила!..
По горке, по руслу, выложенному из песчаника, струился ручеек, впадая, очевидно, в бассейн, который загораживали кадки с вечнозелеными насаждениями. Обнаружив в бассейне вуалехвостов, Иван не удивился бы.
Послышался странный шум.
– Огонь, ага, по моей команде. – Мамонтенок напомнил, кто тут старший.
Из-за угла показалась тележка на роликах, застеленная накрахмаленной простыней, свисающей чуть ли не до пола. Тележку перед собой толкала медсестра, и делала она это столь спокойно и обыденно, что впору было усомниться в реальности происходящего: нет выстрелов и трупов, все идет своим чередом, и не воет сирена. Иван убрал палец со спуска, чтобы не выстрелить случайно, из-за нервов.
Лицо девушки до самых глаз прикрывал респиратор. И было в ее движениях, в ее внешности что-то неуловимо знакомое. Проследовав мимо, она каркнула:
– Люкс пятый. Дальше справа, вход уже свободный.
– Спасибо, Эльвирочка. – Голографическая маска на лице Тарсуса изобразила улыбку.
Легкий кивок в ответ.
Из-под простыни высунулась противная кибокошка породы сфинкс. Зашипев, она замахнулась лапой на Жукова-младшего, хотя их разделяло пяток метров. На спине у нее и на животе не хватало кожи, и потому виднелись провода и микросхемы. Мамонтенок починил свою кибернетическую игрушку, смекнул Иван. Ей бы пересадить кожу, сделанную матрикатором с первого этажа, – и не отличишь от настоящего животного.
Подпольщики в больнице плотно обосновались, комплексно. Чуть ли не всю станцию метро сюда перетащили…
Он первым зашагал к пятому люксу, который, должно быть, за углом. Если киборг, оставленный позади, и возмутился его самостоятельностью, то не вслух. Ему бы приструнить нахального союзника, а он…
Иван понял, что в него стреляют – бесшумно, конечно, – лишь когда Мамонтенок сшиб его на пол. Молча сшиб, не утруждая себя речами, не забывая долбить в ответ на поражение. Стреляли сразу с двух сторон – от альпийской горки, а заодно из туалета, привлекающего внимание вовсе не соответствующими буквами, но вспышками автоматных очередей.
Киборг прикрыл Ивана собой, чем спас от гибели. Пули рикошетили от широкой спины Мамонтенка и дырявили искусственную плоть, перебивали маслопроводы, путались в проводах и разбивали вдребезги микросхемы…
Союзника-то киборг прикрыл, а вот Эльвиру, девушку, из-за которой дезертировал, защитить не сумел. Она умерла мгновенно. Иван понял, что все кончено, увидев ее лежащей на полу в луже крови. Огнестрельное ранение в голову: пуля вошла в затылок, от лица мало что осталось…
Мамонтенок захрипел, дернулся встать, но Тарсус крикнул, что приказ и надо защитить парня любой ценой, и киборг – огромный, страшный – осел, вновь стал живой еще крепостью, прикрывающей Жукова-младшего от огня противника. Но кое-что Мамонтенок все же мог сделать.
Из-под простыни метнулось по коридору крохотное тельце, вскочило на ель, уходя от веера пуль, и оттуда уже, шипя, накинулось на милиционера. Тельце сумело когтистой лапой зацепить забрало, поднять… Как же кричал, визжал даже слуга закона, когда кибокошка выцарапала ему глаза, оторвала нос, откусила губы и лишь потом, сжалившись, перегрызла горло.
Не скучал и Тарсус. Двух очередей ему хватило, чтобы подавить огневую точку в сортире. Еще одного милиционера – мента паршивого! – Иван завалил лично, без малейшего сожаления: этот ублюдок кинулся на выручку товарищу, методично уничтожаемому кошкой. В общем, срезал его на раз, как в симуляторе.
Можно ли обойтись без гибели ни в чем не повинных граждан, исполняющих свой долг? Теперь Жуков-младший знал ответ на этот непростой вроде бы вопрос.
Нельзя. Тебя убивают – убивай и ты.
Нельзя. Они исполняют свой долг, стреляя в человека, который лично им никак не навредил. Так почему, защищая свою жизнь, ты сомневаешься?!
И потому – можно и нужно стрелять первым.
Можно и нужно убирать с пути тех, кто мешает тебе.
Иначе чужая пуля ударит тебе в затылок, выплеснув в воздух твой мозг вместе с лицом.
– Стой! Куда?! – Киборг попытался схватить Ивана, но не тут-то было.
Подбежав поближе к распростертому телу мента, как всегда в симуляторе, Жуков-младший сделал контрольный выстрел. К черту чувства, эмоции долой, его так учили ветераны, так велели поступать преподаватели в погонах. Не хватает еще подставить спину недобитому врагу. Распахнуть, значит, объятия, шагая к отцу, – и рухнуть перед ним с раздробленным позвоночником и дырой в легких? Ну уж нет. Иван не перса добил, не человека даже, а лютую, смертельно опасную тварь.
Зашипев, кошка отпрыгнула. Иван выстрелил и в ее добычу. Тарсус занялся аналогичной процедурой в туалете. У умных людей мысли – и поступки! – схожи.
Террорист Иван Жуков обязан поступать соответственно своему статусу.
– Мамонтенок, ты как? – Он старался не смотреть на киборга, Эльвиру тоже не разглядывал.
Сирена выла все громче. Закончив в сортире, Тарсус поднял автомат и трижды жахнул одиночными, безошибочно обнаружив и уничтожив динамики, вмонтированные в потолок. Стало тише. Значительно тише. Настолько, что Иван услышал топот на лестнице, к которой сразу же метнулся.
Вовремя – показались фигуры в ментовской форме.
Он дал по ним очередь чуть ли не в упор. Попал, конечно. Просто не мог не попасть. Бронежилеты не особенно помогли на расстоянии метров шесть. Еще очередь.
На лестнице матерились, кричали, плакали, но о том, чтобы продолжить восхождение, речи больше не шло.
Тарсус склонился над Мамонтенком, из которого слишком уж обильно, смешиваясь с кровью, текло масло. Подпольщик в черном помог киборгу добраться до трупа возлюбленной, и теперь, подхватив фигурку в униформе монашки-медсестры, Мамонтенок баюкал ее, издавая горловые звуки ларингофоном – он так рыдал. Его оптика втянулась под кустистую бровь, киборг ослеп от горя.