Александр Шакилов – Пусть умрут наши враги (страница 70)
– Я не допущу этого, – глаза Траста налились кровью. – Она никогда не будет кидаться на людей, чтобы утолить голод. Я всегда буду рядом, я помогу ей справиться с дурными желаниями.
Фелис тронул Зила за локоть, намекая, что дальше говорить с безумцем, оплакивающим смерть подруги, бесполезно и небезопасно, ведь все трупы в радиусе полусотни мер от некроманта зашевелились, задергали руками и ногами.
Все – кроме Лариссы.
Краем глаза леший заметил, как к их сплоченной группе, держась за окровавленный бок, приблизился мужчина-альбинос. Говорец. Ведь все альбиносы… Зил видел его в ложе князя Мора на Празднике в Мосе. Впрочем, сейчас это неважно. Навстречу альбиносу, угрожающе разведя крылья, двинул Шершень.
– Не допустишь, да, – Зил согласился с Трастом, чтобы его не злить. – Но даже если… даже когда у тебя все получится, если… когда ты сумеешь воскресить ее разум…
– У меня получится. Наноботы не позволят ее телу разложиться.
Зил вспомнил мертвых кротоидов, поднятых некромантом, волчарок, козу, на которую отвлекся скальный дракон, ходячих мертвецов… И ему стало не по себе. Не хотел бы он обладать таким даром! Нет, не хотел бы.
– Дружище, допустим, ты воскресишь ее, и она станет как прежде, но что будет дальше, ты подумал? Она же вскоре возненавидит тебя, потому что не сможет существовать без тебя. Это же Ларисса из клана Стальной Саранчи, а не какая-то там сельская дурнушка. Уверен, у нее тут же появится навязчивая мечта – обрести свободу. И однажды она…
– Это все будет потом. А пока – прошу, братец, не мешай мне.
Шершень позвал лешего:
– Зил, подойди. Тебе надо это услышать. Плохие новости, Зил.
Альбинос, который стоял рядом с ним, кивнул:
– Соболезную вашей утрате.
– Да, она была нашей подругой…
– Подругой? Вы о девушке? Нет, я вовсе не о ней.
– Останься здесь. Тебе туда нельзя.
Вблизи звездолет спасителей был похож на огромную муху, угодившую в паутину. И мухе этой злой паук ободрал лапки – на всякий случай, чтоб не жужжала: из четырех труб, назначение которых явно было в том, чтобы поддерживать равновесие в пространстве и просто не падать, уцелели лишь две, да и те были сплошь облеплены толстыми – толщиной со ствол векового дерева – канатами, исторгнутыми из наростов на лапах Рогача. Тот, кстати, не подавал больше признаков жизни, если смотреть на него обычным человеческим взглядом. С помощью дара жизнь в нем еще различалась, хоть и едва теплилась, стремительно угасая.
– Знаю, что нельзя, – Фелис, который вызвался сопровождать Зила и который всю дорогу по Полю Отцов честно защищал его от обезумевших и ослепших воинов обеих армий, обиженно засопел. Будто он не опытный тайгер-диверсант, а крохотный ручной котенок, которого лишили игрушки на ниточке. – Я дождусь тебя, дорогой мой ученик, обязательно дождусь. Только ты поспеши, ладно? У меня осталось очень мало времени. И передай им привет от меня. Я так долго их ждал.
– Ага, – Зил не очень-то прислушивался к словам старика.
Мыслями он уже был внутри звездолета, пробрался в главный шлюз, миновав приветливо распахнутые при его приближении створки, потом в шлюз тонкой очистки, оттуда – в шлюз омовения, а дальше неспешно, правильно дыша, чтобы не сбить ритм, побежал по широким коридорам, в сечении представлявшим собой правильный треугольник и освещенным точно так же, как Полусфера. Коридоры, бросавшиеся ему навстречу, петляли, кренились вниз и вдруг уходили под углом вверх, заворачиваясь в спирали. Пол гулко пружинил под ногами Зила. И почему-то удушающе пахло листьями полыни, растертыми между пальцами. От этого запаха у Зила кружилась голова… Меж тем, просторные коридоры сменились коридорами узкими, в сечении почему-то овальными. И вот тут-то Зил понял, что все это происходит вовсе не у него в голове, а на самом деле! И что Фелиса рядом нет! Рядом вообще никого нет, ни единого живого существа, только вот Зил – и все!..
Это означало, что спасители не прилетели.
Спасителей вообще не было в звездолете. Хотя Зил то и дело натыкался на свидетельства того, что они тут когда-то были: ведь не просто так тут и там располагались спальные капсулы, – Зил точно знал, что это именно спальные капсулы – места для отдыха, давно опустевшие бассейны, блоки для принятия пищи…
Знания открывались Зилу постепенно. Он просто смотрел на предмет и понимал его предназначение, узнавал как он называется, и если в земном языке существовало слово, которым можно было хотя бы приблизительно назвать предмет, Зил сразу же давал этому предмету название, а если нет… Вот с этим было сложнее, потому что термины – не термины даже, а скорее образы – спасителей были уж слишком отличными от земных, куда более сложными и наполненными многими значениями, смысл которых еще не открылся Зилу.
И все-таки, почему спасители не решились посетить Землю еще раз?
Не сочли нужным? Или – возможным? Если возможным – плохо. Потому что в таком случае им что-то помешало…
Зил искал ответы на эти важные, очень-очень важные вопросы – и, к великому его сожалению, не находил. Пусто между висками, совсем пусто. То ли ответов не было вообще, то ли в принятом им пакете информации они не содержались, то ли пока что не впитались в его мозг, потому что очередь не настала, прежде – знания, которые важнее. Или от Зила что-то скрывали.
Одно для себя леший уяснил точно – спасители по сути своей были точно такими же людьми, как чистокровные и полукровки: две руки с пальцами, две ноги с пятками, одна глазастая голова и между ног те же самые причиндалы, что у земных мальчиков и девочек. Вывод он такой сделал, разглядывая в спальных капсулах всякие рубашки, куртки и штаны. Вряд ли их разбросали только для того, чтобы обмануть Зила… Звездолет, кстати, хоть и не был живым, мог действовать по собственному усмотрению, принимая решения и выполняя свои же приказы – даже без спасителей на борту. Вот звездолет, наверное, и решил, что пора ему побывать на Земле…
Сердце его екнуло и застучало сильнее, когда он наткнулся на первый канат паутины (
Плохо. Очень плохо.
Началось заражение, – какое еще заражение?! – поэтому действовать надо быстро, предельно быстро, используя по максимуму возможности организма, не жалея тело, пусть оно даже потом придет в полную негодность. Боевая задача должна быть выполнена!..
Насчет Рогача возник уж совсем невнятный образ – из тех, которые сразу не поддавались пониманию, и от него осталось лишь ощущение жгучей неприязни. Если, конечно, Зил правильно расшифровал чужое чувство. Оно показалось ему сродни той ненависти, которую взаимно испытывают чистяки и полукровки…
Впрочем, вникать в такие тонкости ему было недосуг.
Да просто некогда было вникать!
Он метнулся дальше по коридору. Вжался спиной в стену и выдохнул, чтобы стать тоньше, чтобы проскользнуть мимо отростка, не зацепив его, потому что малейшее прикосновение станет смертельным для лешего. Он попросту прилипнет к отростку – сразу и намертво, отросток отреагирует на прикосновение, мгновенно спеленает жертву, как сетчатка спеленала Зила на диване в кабинете генерала Бареса, и если в тот же миг не убьет, то… То будет увеличиваться в размерах, пока пролом, через который отросток проник в корпус звездолета, не окажется для него слишком тесным. Тогда корпус хрустнет, и отросток даст побеги, которые заполнят собой коридоры. Так что ломать звездолет он будет изнутри. А заодно и Зила поломает – леший прямо-таки услышал хруст собственных костей! – расплющит и размажет его по стенам. Разве что пятно от него останется, если вообще хоть что-то останется…
Проскользнул.
И дальше, дальше, быстрее!
Не жалея себя, не оставляя себе здоровья и сил на потом, потому что, если опоздать, никакого «потом» уже не будет!..
Следующий зазор между стеной и отростком был столь узок, что проскользнуть в него смог бы кто-нибудь меньше размером, чем Зил. К примеру, Ларисса. Воспоминания о погибшей подруге не улучшили настроения, не добавили решимости, но надо было попытаться. Пути назад все равно не было, там все уже перекрыто и по самый потолок заполнено отростками. А тут с каждым мигом, с каждым ударом сердца шансов прорваться вперед становилось все меньше и меньше. Помедли Зил еще немного – и не будет смысла даже пытаться, можно будет сесть на пол и спокойно дожидаться смерти.
– Ыххх!.. – выдохнув весь воздух, что был в легких, втянув и так впалый живот, аж пупок прилип к позвоночнику, так втянул, Зил вжался спиной в стену – и лопатками почувствовал ее шершавость, каждую ее неровность, и растекся по ней, своим телом заполнив все ее поры.
Проскочил.
Дыхание со свистом вырывалось изо рта, мышцы жгло. Леший никогда еще так быстро не бегал, он и не думал, что на такое способен.
Вот только отростков на пути попадалось все больше и больше. Некоторые были совсем тонкие, почти что прозрачные. Они, точно кишки из раны в животе, свисали с потолка, проникнув через небольшие щели-разломы с более высоких уровней звездолета. Мимо этих Зил пробегал без проблем. Другие же были толстыми, лежащими на полу коридоров, где-то вдоль, где-то поперек, и уж тут приходилось сворачивать, отклоняться от первоначального маршрута, а потом опять отклоняться, потому что в обводных коридорах тоже оказывалось не все в порядке.