Александр Шакилов – Пусть умрут наши враги (страница 69)
А вот дальше случилось то, чего Даль никак не ожидал. Чего не ожидали ни князь, ни его верные ратники, так и не осмелившиеся нарушить приказ господина.
Тайгер был еще жив. Да, в его старом полосатом теле жизнь едва теплилась: дыхание было таким слабым, что никто не распознал бы его, даже приложи ухо к груди в полной тишине, не то что под грохот взрывов и крики тех, кому разворотило живот или оторвало руку. Но даже такой малости, того последнего вздоха и того последнего удара обескровленного сердца хватило генералу, чтобы последним спазмом мышц вырвать из своей продырявленной груди жало алебарды и с хрустом, с чвяканьем воткнуть его в горло князя.
То ли лезвие было так хорошо заточено, то ли удар оказался таким сильным… Да, в общем, неважно. Главное – голова Мора почти что отделилась от тела. Завалившись к плечу, она повисла на полоске кожи. Осиротевшее горло выплеснуло из себя целый гейзер крови. И только после этого то, что только вот было князем Мором, под оглушительный визг фавориток упало рядом с трупом генерала Бареса. Перемирие состоялось.
Альбинос Даль перевернулся на живот и, уперевшись локтями в бетон, встал на колени. К нему тут же бросились ратники. И они убили бы его, но со смертью князя будто бы разом пропала та самая невидимая защита, которая оберегала его самого и все, что находилось рядом с ним, от ядовитой дряни, исторгаемой конечностями Рогача: сюда плеснуло сразу много яда, накрыв альков с враз заткнувшимися фаворитками, накрыв всех и до того немых парней, которым не повезло находиться рядом с альковом. Все они умерли мгновенно. А вот те, которые вырвались вперед, жаждая уничтожить предателя альбиноса… Им повезло еще меньше, потому что их зацепило лишь брызгами. Они продолжали двигаться вперед, и с их еще не рухнувших на бетон костей падали куски мяса… Даль согнулся вдвое, его вывернуло.
Менталы, его прежние товарищи по триосу, вскочили чуть раньше. Обоих трясло от увиденного, от осознания того, что князь мертв, объединенная армия обезглавлена в самом прямом смысле слова.
Нужно было действовать быстро, очень быстро, предельно быстро, пока они не пришли в себя и не удумали чего плохого и ужасно глупого, вроде попытки напасть на Даля и таки наказать его за предательство. Тем более, альбинос нуждался в них, искренне хотел, чтобы они остались живыми и здоровыми – и, главное, способными сражаться не кулаками да своими почти безвредными ножами, а тем, чем наделила их природа.
Особыми способностями.
Исключительными дарами.
– Хотите сдохнуть?! Да?! Хотите?! – Даль шагнул к ним, надеясь, что они не заметят, как его скривило от боли, как через продырявленную обломком ребра кожу льется кровь, а уж если заметят, не почтут за слабость, которой можно и нужно воспользоваться. – Живо ко мне! Сцепку сделаем! Всем расскажем: князь погиб! Прекратить эту бойню! Уничтожить Рогача! Ясно? Всем расскажем!
Каждое слово – боль, жуткая боль. Говорец едва стоял на ногах, перед глазами – разноцветные пятна. Если бы легионеры-менталы ослушались его, он бы просто упал и умер бы так же быстро, как погибли и до сих пор погибали многие на этом треклятом бетонном поле на чужой земле.
Но легионеры не ослушались альбиноса.
– Даль, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – неуверенный дрожащий голос.
– Мы верим в тебя, Даль.
Руки на плечи, замкнуть сцепку. Дрожь в теле. Есть триос!
Есть зов.
Сотни менталов, в ужасе мечущихся по Полю Отцов, замерли, прислушались к голосу, звучащему в голове. И потянулись к своим, от рождения и до самой смерти наделенным дарами. Еще сцепка. Еще. И еще!..
– Не могу. Не могу!
– Можешь. – Дар Лариссы был особенно важен, потому что это она, а не Зил или Траст, умела управлять живыми существами.
– У тебя получится, детка!
И ведь получилось.
Леший вздрогнул от неожиданности. Нет, тянуть за тонкую нить, связывающую его с Рогачом, не стало легче. Ни на чуть-чуть не стало легче, и проклятая нить не стала толще. Тянуть было все так же больно, все так же опасно для жизни и так же бессмысленно и бесполезно, потому что надежды на победу не было и быть не могло. Но Зил увидел, как к Рогачу протянулась еще одна нить связи, и еще одна, и еще… Нитей становилось все больше и больше!
– Дорогой мой ученик, кажется мне, вам нужна помощь.
Тяжелая когтистая лапа учителя Фелиса легла на затылок Зила.
Голубая ладонь – на косицы Лариссы.
Детская лапка пироса – на поясницу Траста, выше Шершень просто не мог дотянуться.
– Сделайте это! Сделайте! – Шацу пританцовывал от возбуждения рядом.
На лешего будто в летний зной вылили ведро родниковой воды. Взбодрило. Ух! Аж передернуло всего. И кожа покраснела, особенно уши. Во рту пересохло, а потом стало слишком влажно, сплюнуть бы, да только в друга попадешь, нехорошо. Сила вливалась в менталов, силу им давали полукровки, помогали чем могли, ничего не утаивая, отдавая себя без остатка.
И Рогач дернул лапой, как того хотел леший.
И удивленно уставился на непослушную конечность.
А потом, выдрав из корпуса звездолета яйцеклад и расправив крылья, взлетел. И нити разом натянулись, – Зила аж дернуло, он шагнул следом, чуть было сцепка не нарушилась – много тонких-претонких нитей, очень много, десятки-сотни, в общем, как раз достаточно для того, чтобы не дать Рогачу скрыться, чтобы рывком, не опасаясь уже, что связь прервется, швырнуть его на бетон.
– Ыыыф-а!!! – вырвалось из глотки Зила.
И Рогач рухнул.
Панцирь его с оглушительным хрустом треснул, и подломились лапы, и счесало до основания наросты, что залили ядом чуть ли не все Поле Отцов. Рогач забился в агонии. Всего Зила наполнила его боль, его страх и ненависть, его жажда убивать била через край, выдавливала мозг. Изогнувшись, закольцевавшись, Рогач вогнал свой яйцеклад себе же в голову, прямо между фасеточных глаз.
– Нет! – за миг до того, как голову Рогача разорвало, Зил успел оттолкнуть о себя Траста, разрушив сцепку так, чтобы случайно не получился даже дуос. Никто из них не принял последний подарок Рогача – ощущение смерти, все то, что испытал монстр, убивая себя и умирая. После такого ментал если и выживет, то уж точно будет не в себе.
– Чего дерешься, братец?
– Целы? – леший надеялся, что все менталы, участвовавшие в незримой для простых людей битве, успели вовремя отключиться. Хотя вряд ли, конечно, как ни жаль…
– Издеваешься, кролик? – секира Сыча все еще торчала в спине Лариссы, никуда не делась, чудесным образом не исчезла. Сплюнув кровь, Ларисса со стоном опустилась на бетон и легла на бок. – Прощайте все.
И умерла.
Так просто – умерла. Слишком просто. Без долгих проводов, слез на прощание, без жарких крепких объятий и поцелуев, наказов и торжественных клятв, обязательных к исполнению. Умерла – и все. Зил зажмурился крепко-крепко, до белых пятен, но когда он открыл глаза, легче не стало. Тогда он ущипнул себя за руку. Нет, Ларисса не задышала, не рассмеялась, не сказала, что пошутила над тупым кроликом, что просто хотела напугать глупого толстого.
– Детка, ты что?.. – Траст хлопнулся на колени перед телом блондинки.
Хэби и Шершень опустились рядом. Не потому что скорбели, – хотя, конечно же, их задела за живое гибель чистокровной самки-подруги – а потому что все силы отдали ментальному бою с Рогачом и просто не могли больше стоять, ноги не держали. Шацу попытался было оттащить Траста от трупа, но схлопотал веснушчатым кулаком по голубой физиономии и передумал успокаивать рыжего. Траст же выдернул наконец лезвие секиры из спины Лариссы. Из открывшейся раны хлынула кровь. И он принялся собирать с бетона горстями кровь и поливать ею труп, будто кровь могла впитаться в покинутое тело, оживить… Траст обезумел от горя, он не ведал, что творил.
– Дружище, ну что ты? Не надо, хватит, оставь уже ее в покое… – Зил не рискнул касаться Траста, но уж уговорить его не измываться над трупом, успокоить его хоть немного леший был просто обязан.
Рыжий увалень ударил кулаком в бетон рядом с ногой Зила.
– Уходи. И уведи с собой… своих этих. Они не должны видеть. Никто не должен видеть.
– Что ты задумал?
– Уходи. У тебя же еще есть дела, верно? Ты должен еще кого-то спасти. Или что-то спасти. Спасать ведь – твоя судьба, верно? Такой уж ты. И потому – уходи. Я не с тобой больше. Мы не с тобой!
– Траст, что ты задумал?! Скажи мне!
– Я воскрешу ее. Я же некромант, я смогу.
– Ты спятил! Так нельзя! Она не игрушка, не мертвая волчарка и не дохлый кротоид, она же человек!
– Братец, ты думаешь, что управлять человеком тяжелее, чем волчаркой?
– Одумайся, Траст, это неправильно! Так нельзя!
Зил вдохнул, выдохнул, чтобы хоть немного успокоиться. Не получилось, его всего трясло. Как бы то ни было, в разговоре с Трастом нужно использовать иные доводы. Голос разума Траст попросту не услышит. Ведь сумасшедшие иначе воспринимают мир, а рыжий здоровяк, похоже, не выдержал выдворения из Моса, пророчества колдуна, полета на скальнике и многого другого. Смерть Лариссы стала для него последней каплей, вот он и рехнулся. И только его сумасшествие спасло Зила от такой же участи, ведь он тоже был вне себя от горя, Ларисса и ему была небезразлична.
– Дружище, она не сможет принять такой подарок. Новая жизнь – это, согласись, слишком щедро. Ты ж ее знаешь, нашу вздорную девчонку, – Леший попытался улыбнуться. Увы, не получилось. – Ее надо отпустить, дать ее телу покой, как того велят наши традиции, пока наноботы не заставили ее после грозы превратиться в ходячего мертвеца.