Александр Шакилов – Пусть умрут наши враги (страница 20)
Более не говоря ни слова, Майдас двинул к рыбацкому поселку вместе со своим брыкающимся грузом на плече.
Зил приподнялся на локтях. Снегопад прекратился, свинцовые тучи разметало ветром, выпустив на небо яркое солнце. Быть может, это добрый знак?..
Леший поднялся, как бы заново привыкая к телу, излеченному соком-тонжерром: ни пореза, ни царапины. Ну и куда теперь? Что делать? Где искать маму и сестру?..
И тут Траст ударил его в ухо.
Глава 5
Атака с воздуха
– Еды мне, зогу и своре, – велел Сыч, но рыбаки не сдвинулись с места. – И веревку, подвязать кое-что. Вон та сгодится, – он махнул рукой, указав на окровавленные обрывки, висящие на лестнице. – Я щедро расплачусь, – звякнул полновесной монетой толстый кожаный кошель, убедив щукарцев в том, что они вовсе не агрессивная толпа, а хлебосольные хозяева. А уж дымок из пасти файера и вовсе придал им расторопности.
Полуголый загорелый мальчишка – пальцы покрыты не татуировками, а шрамами от укусов речных хищников – принес обрывки, за что был щедро вознагражден. Это вызвало такой ажиотаж у местных, что никто не заметил, как Сыч спрятал обрывки в карман плаща. Подхватив с длинного стола подносы с угощениями, к следопыту выстроилась очередь из желающих подзаработать.
– Съешь немного, – велел Сыч первому кормильцу. Тот сразу отщипнул кусочек от парного осетра, и, сунув его в рот, заработал челюстями.
Рыбину Сыч отправил в пасть зогу.
– Теперь ты, – было сказано следующему.
– Ты, – вновь велел следопыт.
И два рыбных блюда упали перед сворой.
Когда же настал черед следующего рыбака, высокого и тощего, со взглядом бегающим, нервным, тот сделал вид, что оступился, и – ой, какая жалость! – перевернул в снег миску с рыбными кусками, обжаренными в тесте, да еще и наступил на них, растоптал.
Значит, предосторожность Сыча оказалась не напрасной. Проглотить отравленную закуску и сдохнуть в корчах не входило в его планы.
– Вам, господин, верно, нужен тот, кто приплыл к нам сегодня? – затараторил тощий, угадав цель визита чужака и пытаясь быть хоть чем-то полезным. – Так я могу показать, куда он ушел. Нехороший такой мальчишка. Ментал.
– Покажи, – кивнул Сыч.
– Да вон туда, – дернул рукой рыбак. – Езжайте за мной, господин, я проведу вас.
Он забежал перед мордой зога, развернувшись спиной к следопыту.
– Иди сам. И не возвращайся, – отпустил его Сыч.
Но Кара не отпустила.
Она обезглавила рыбака.
Брызнула кровь. Тело еще переставляло ноги, а голова уже плюхнулась в снег рядом с растоптанной рыбой, откуда уставилась на убийцу. Глаза тощего даже смерть не сделала честными.
– Спасибо за угощение, – Сыч уронил на труп пару монет. – Я ведь расплатился честно? Или обсудим цену?
Желающих возразить ему не нашлось.
Выехав из поселка, он приказал половине ратников следовать за ним, а остальным – сначала уничтожить Щукари и убить всех жителей поселка и только потом уж отправляться в путь.
– Они посмели наставить оружие на меня, посланника князя. Затем едва не отравили. Плохие подданные. Мору не нужны такие.
С алебардами наперевес, хрипло дыша и жадно потирая руки, ратники поспешили к поселку – туда, где, утолив голод и изнасиловав парочку молодиц, можно будет залить кровью самую нестерпимую жажду – жажду смерти.
Сыч достал из кармана окровавленную веревку и сунул под нос зогу, затем швырнул своре.
И скомандовал:
– Искать.
Не успел он договорить, а волчарки уже взяли след.
К небу устремились черные дымы от горящих домов на сваях.
– Слышь, я так и не понял, что случилось с твоей семьей?
Траст шел, задрав нос к небу, хотя из ноздрей давно уже не текли алые ручейки.
Высотка-цветник и прочий бетон, опутанный лианами, скрылись из виду, как только спутники поднялись на гряду очередного разлома и, спустившись по крутой тропинке, выбрались в бескрайнюю долину с парой холмов неподалеку и гребнем льда и снега, приправленным дымкой тумана.
Там, на равнине, в небольшом сосновом лесочке, и заночевали. В бездонной сумке Траста обнаружилось мертвое матерчатое одеяло, набитое сухой травой, надрезанная буханка хлеба и кувшин с тушеным мясом, залитым для дольшей сохранности топленым жиром. Одеяло здоровяк расстелил прямо на снегу и, плюхнувшись на него, принялся уплетать за обе щеки хлеб и мясо, не предложив лешему ни кусочка.
– Приятного аппетита, – надрав заболони, Зил тоже отужинал. Заболонь бы хорошенько отварить, но у него не было ни котелка, ни огнива, чтобы развести огонь. А просить у рыжего он не хотел. Обхватив руками сосновый ствол, чтобы напитаться от него сил и не отморозить спину на снегу, леший уснул.
Утром на горизонте впереди обозначилась легкая дымка облаков – погода скоро поменяется, не иначе.
– Братец ушастый, расскажи уже, что случилось с твоими. Не томи, – Траст свернул одеяло и сунул в сумку.
– Отца убили, – чуть помолчав, ответил Зил. Ухо после драки уже не болело, но сильно распухло. Однако он чувствовал себя совсем неплохо, тонжерр отлично залечил раны. – Мама и сестра пропали. Я должен их найти.
– Мой последний отчим погиб в прошлом году, – кивнул Траст с пониманием. – Мамке вообще не очень-то везет с мужьями: один охотился на уток и потонул в болоте, другой отправился в дозор, а его диверсанты-котята зарезали… Правда, однажды я вроде видел охотника на ярмарке, а про сгинувшего в дозоре говорили, что он вор и проходимец… – Траст нахмурил лоб в попытке поймать ускользающее понимание, но оно оказалось ловчее, поэтому он вновь заулыбался. – Так, о чем это я?.. А-а! Про последнего мамкиного мужа! Его схватил скальник и унес на дно радиоактивной воронки, в самую дальнюю и глубокую расселину – в гнездовище. Мне мамка по секрету рассказала.
– Она у тебя, похоже, общительная, – не удержался от подколки Зил. – Любит с мужчинами общаться, да?
И они опять подрались.
А когда Траст, подмяв под себя Зила, занес кулак, чтобы хорошенько врезать, в его рыжий затылок ударил окатыш. Зилу голову точно пробило бы, но здоровяк лишь обиженно поморщился и, отвалившись от лешего, потер ушибленный череп.
– Стыдно обижать маленького… с ушками… кролика, – на вересковом пригорке неподалеку от места схватки стояла Ларисса и подбрасывала на ладони окатыш вдвое больше предыдущего. Траст посмотрел на камень, угодивший ему в голову, затем – на новую игрушку блондинки, и благоразумно промолчал.
– Эй, попрыгунья, чего дома не сидится? – Зил поднялся сам и помог встать рыжему. Как не помочь тому, кто поклялся всегда и везде сопровождать «братца ушастого», ведь это его судьба, ведь так Родд сказал, сволочь преизрядная…
– Заткнись. Или я тебе уши оборву, – Ларисса презрительно сплюнула.
Лучам солнца над ее головой выпал редкий шанс прорваться сквозь скопления пепла в атмосфере, за девять веков после Войны так полностью и не опавшего на Землю с дождями и снегом. Вот солнце и старалось вовсю, плавя высокие сугробы в ручьи, а те уж текли, взрыхляя почву по пояс и глубже. Было душно. Спасаясь от жары, листья суккулентов – из них была сплетена одежда Лариссы – развернулись к светилу, уменьшив освещаемую поверхность, чтобы сохранить от испарения накопленную влагу. Из-за этого плетенка блондинки стала прозрачной, а изгибы тела доступными для взоров парней. Леший даже забыл подколоть ее из-за странных ног, а Траст и не подумал мстить за то, что она едва его не покалечила.
– Чего уставились?! – заметив их интерес, обозлилась Ларисса.
Ее фиалковые глаза блеснули сталью на заточке топора.
Леший отвернулся – не до прелестей девчонок! – и крепко-крепко зажмурился.
Топая, куда глаза глядят, лишь бы подальше от рыбацкого поселка, он думал над словами Родда о судьбе и Древе Жизни. И в Щукарях старик бормотал что-то о женщинах, похожих на Селену и Даринку, которые вроде бы присоединились к паломникам. «Хотя бы раз, – говорила мама, – чистокровный обязан сорвать мозоли на пятках по пути к Древу!..». Повторяла это часто, но никогда не покидала хутор.
Очнувшись в отчем доме после Испытания, Зил обнаружил на столе кусок бересты с нацарапанным посланием от мамы. Жаль, не успел прочесть. Так может, она отправилась-таки в паломничество, прихватив с собой Даринку?!
– Мне надо к Древу Жизни, – подумал леший вслух. – И побыстрее.
Здоровяк Траст удивился:
– На кой? Далеко же. И через пустошь топать надо. И близко земли полукровок. Вот уж не думал, что ты такой дурак.
– Сам ты!.. – вспыхнул Зил. – Каждый чистокровный хоть раз обязан! Или тебе мамка не говорила?! И тебе тоже?!
Последний вопрос он задал Лариссе.
И тут же в него полетел окатыш.
Однако леший был готов к этому и увернулся. А вот возьми блондинка чуть левее и ниже, на том бы и закончились его злоключения… м-да…
С кулаками Зил двинул на дрянную девчонку. Против компании Траста он не возражал, но терпеть под боком агрессивную стерву не собирался. От нее только одни неприятности.
– Моя мама погибла много лет назад. Ее убили, – этим Ларисса враз остановила лешего, он даже растерялся и рот открыл.
Выручил рыжий.
– Братец ушастый, ты вроде к Древу собрался? Тогда нам туда, – махнув рукой, Траст двинул в указанном направлении. – Раз даже ты поверил колдуну, то мне и подавно нельзя его ослушаться. Я с тобой, Зил.