Александр Шакилов – Пусть умрут наши враги (страница 19)
– Потому что у тебя нет матери, леший. Уже много лет. И никогда не было сестры.
Сказанное им было настолько нелепо, что Зил не нашелся с ответом.
Он расхохотался.
Даринки, значит, нет и не было?! И мама давным-давно мертва?!..
Разочарование и презрение – вот, что он испытывал, глядя на зеленобородое чучело. Родд – великий ментал?! Что вы, обычный ярмарочный шарлатан, обманывающий великовозрастных дурачков вроде Траста! И чем меньше у дурачка уверенности в себе и знаний, чем сильнее он надеется, что добренький дядя подскажет, куда идти и как маршировать, тем сильнее власть шарлатана над дурачком.
Но не над Зилом.
– Зачем ты лжешь, старик? – оборвав свой смех, спросил леший. – Ты тронулся? Ну, в твоем-то возрасте неудивительно…
Вжикнув напоследок, слепни и комары попрятались в густой бороде Родда. Лица детей цветов исказил ужас. В зале приемов запахло вовсе не тонжерром, а постыдной детской слабостью.
Колдун Родд развел руки в стороны, и «корни», вросшие в его локти, заскрипели точно стволы деревьев на ветру в лютый мороз.
– Понимаю. Тебе, леший, больно слышать правду. Но у меня есть твой геноматериал и налажена связь со всем миром… Впрочем, ты не поймешь… Я не чувствую ни твою мать, ни твою сестру. Их попросту нет.
– Ах попросту нет?! – Зил действительно не понимал. Да он и не собирался вникать в бредовые фантазии сумасшедшего шарлатана. – Я тебе не верю, Родд. Ты ошибаешься. Или лжешь.
Дернулась зеленая борода. Траст покачал рыжей головой. Ларисса тихонько, но грязно выругалась. От свиты колдуна потянуло, как от общественной городской уборной в летнюю жару.
Зил ощутил чье-то присутствие в дальнем темном углу зала. Существо, которое скрывалось там, точно не было человеком. Оно следило за лешим. Внимало каждому его слову и напряжению мышц лица, оно вдыхало его запах, чтобы запомнить, оно внимало его голосу, когда он говорил, надеясь узнать ответ на важный вопрос, и когда дерзил от волнения и разочарования.
Наконец Родд нарушил затянувшееся молчание:
– У тебя, леший, интересная судьба. Изменчивая. Только от тебя зависит, как и что с тобой случится. Мало кому дано такое счастье – счастье ли? – определять русло своей реки жизни. Потому я вижу очень мало о тебе, всего на шаг вперед. Но я точно знаю: тебе суждено отправиться к Древу Жизни.
– Я не верю в судьбу, – Зил осклабился. – И да, я – хозяин своей жизни. Я и только я решаю, куда идти и что делать! Хоть на шаг, хоть на сколько вперед!
– Хозяин? Раз так, иди куда хочешь, – Родд заухал точно филин перед случкой, так его позабавили попытки Зила вырваться из удавки «корней». – Ну что же ты, хозяин?!
Он перевел немигающий свой взгляд на Траста:
– А твоя судьба, рыжий, – сопровождать лешего в странствиях. Ты ведь затем ко мне пришел, чтобы узнать, каков твой жизненный путь? Теперь тебе известно твое призвание.
Родд вновь заухал, его свита радостно зашушукалась. А Траст, узнав свое предназначение, возопил так, будто ему в седалище воткнулись когти волчарки, в пах – иглы ежа, в пятку – кончик хвоста тайгера с загнутым острым шипом, а в язык – жало шершня. Он призвал все беды и сто смертей-болячек на голову ушастого ублюдка, которому не будет спокойствия ни сейчас, ни завтра, ни когда его тело скормят свиньям. Досталось и великому Родду вместе с его молодой командой: Траст пожелал им всем удавиться морковью, испортить желудок гнилой свеклой, и чтоб им всем кишки раздуло из-за прокисших ягод и червивых клубней! Надо же, горе какое! Думал вернуться домой, пасти свиней, козочек доить, коров еще, да девок на сеновале щупать и детей потом растить, а тут! Тут!.. Да на кой ему этот ушастый, из-за которого одни неприятности?!
Траст еще причитал, а Родд уже повернулся к Лариссе:
– А твоя судьба…
Но договорить ему не дали.
– Ты где прячешься?! А ну покажись! – басовито-хрипло донеслось из кишки коридора, ведущего в зал.
Зеленобородый колдун попятился. На лице его появилось выражение крайней озабоченности, которое Зил назвал бы гримасой страха, если б перед ним был кто-то другой, а не могучий ментал, просто не способный кого-либо бояться.
Не способный – кроме одного человека на всей планете.
Того, который, рыча и плюясь, ворвался в зал.
– Крюк вам в хребет! – взревел этот самый толстый, самый широкоплечий мужчина, которого Зил когда-либо видел. – Солить вам жабры!
Его недоброе лицо, покрытое рытвинами оспин, было багровым. Его ноги-окорока с гулом впечатывались в полированный пол, оставляя за собой кровавые отпечатки. Похоже, перед тем, как войти в цветник, он хорошенько потоптался по очереди юнцов.
Увидев связанную «корнями» Лариссу, широкоплечий – ну точно поперек себя шире – давно уже немолодой мужчина попытался что-то сказать, но не смог, у него лишь судорожно задергался кадык, поросший седой щетиной. Мужчина перевел взгляд на Родда, и его голосовые связки родили звериный рык, от которого лешему стало не по себе, Траст втянул голову в плечи, а Ларисса наоборот заулыбалась во весь рот.
– Здравствуй, любимый брат, – обратился к пришлому Родд. – Давно не виделись, Майдас. Уж и не мечтал о приятной встрече. Думал, ты до самой смерти не почтишь меня, затворника…
– Заткнись, ур-род! – оборвал его широкоплечий Майдас, от которого разило кислым потом так, что куда там тине с розами. – Не смей, ур-род, раскрывать свою вонючую пасть в моем присутствии! Гони прочь мальчиков-одуванчиков! А не то!..
– Но, брат, я же… – растерянно повел руками Родд, «корни» вяло отозвались на его движение.
– Крюк вам всем!.. – удивительно резво для своих необъятных размеров Майдас метнулся к свите. Его нога-окорок врезалась в цветочное сборище, разом подняв в воздух троих послушников Родда, подбросив их чуть ли не до потолка, до которого было с десяток мер. Остальные дети цветов с визгом бросились наутек. Майдас поспешил было за ними в дальний темный угол, но, пробежав половину расстояния, остановился и, вглядевшись во мрак, передумал.
– Солить мне жабры!.. – отдуваясь и потея вдвое больше прежнего, чуть прихрамывая на ударную ногу, он двинул обратно. – Крюк вам в хребет!..
– Зачем ты так, Майдас? Ведь ты у меня в гостях, и я…
– ЧТО?!! – рыкнул широкоплечий и выпучил глаза. Удивительно, что не порвались его голосовые связки, а глазные яблоки не лопнули и не выпали ему под ноги. – ЭТО Я У ТЕБЯ В ГОСТЯХ?!!
Далее Майдас разразился такой отборной бранью, что уши у Зила свернулись трубочкой. Причем часть выражений лешему уже была знакома, он слышал их от Лариссы.
– Всех отпустить! Немедля! Всех!!! – надрывался Майдас. – Или я разнесу тут все на куски! Лично мотыгой выполю все твои одуванчики!
Родд плавно отодвинулся на пяток мер к темному углу, подальше от бушующего Майдаса. Зил не поверил своим глазам. Могущественный ментал отступал! Он до жути боялся широкоплечего братца!
«Корни» отпустили пленников. Зил и Траст рухнули на колени. Лариссу же мягко поставили на пол. Она бросилась к свирепому Майдасу, обняла его, прижалась всем телом и зачирикала что-то ласковое на ухо, отчего Майдас смягчился, бугры-мышцы опали, от лица отхлынула кровь – грозный воин враз превратился в пожилого безобидного толстяка.
– Ну что ты?.. – прощебетала блондинка. – Тебе же вредно нервничать. Ты же знаешь: надо лежать, настои пить. Лекарь говорил…
– Крюк в хребет лекарю! – раздраженно оборвал ее Майдас. – Я же велел тебе держаться подальше от дядюшки! – он указал на Родда. – И вообще, доченька, что ты здесь делаешь?! Ты ведь должна быть сейчас в Мосе. Я с князем договорился. Он обещал жениться на тебе.
Ларисса – дочь Майдаса? Зил и Траст переглянулись – мол, ты это слышал? У обоих от удивления челюсти отпали. А Родд – дядюшка? Тут что, семейное сборище, и парни приглашены поприсутствовать и выказать почтение?..
– Я никогда не выйду за Мора! – взвилась Ларисса, отстранившись от родителя, на которого она, к счастью, ничуточки не была похожа. – Слышишь, отец?! Никогда не выйду! Никогда!
Пожилой безобидный толстяк вновь стал свирепым, не знающим жалости берсерком:
– Если надо, в колодках отправлю тебя в Мос! Кнутом буду гнать! Дура! Ты не понимаешь, что творишь!
Он сгреб ее в охапку и забросил себе на плечо так легко, будто она соломенная. При этом одной рукой он умудрился ухватить за шкирку Траста с Зилом и поволок их за собой. Все трое отчаянно вырывались, но их тычки и удары не причиняли Майдасу неудобств. Он пер точно гора, у которой вдруг выросли ноги.
Выбравшись из логова Родда, отец Лариссы – вот бы взглянуть на ее мать, с такими-то родственниками! – вышвырнул парней в снег, как нашкодивших щенят. Пока они гостили в цветнике, снега насыпало изрядно. От очереди на прием к колдуну остались только замерзающие алые лужи. Нетрудно представить, как некто возмутился, мол, старый толстяк, чего прешь в обход всех, становись в хвост. Еще легче представить, что после этого началось.
– Не знаю, на кой вы понадобились моему братцу-прощелыге… – Майдас задумчиво уставился на парней, так и не посмевших в его присутствии выбраться из сугроба. Ларисса мутузила его руками и ногами, требуя отпустить ее, но папочку это совсем не беспокоило. – Может, вы и хорошие люди, но все равно убирайтесь подальше от моего поселка. Валите, пока я добрый. И больше в Щукари рыл своих поганых не суйте. И даже смотреть в нашу сторону не смейте!