Александр Шаевич – Цена подлинности (страница 2)
Елена до сих пор помнила тот особняк – красный кирпич, белокаменные наличники, высокие окна с ажурными решетками. Помнила запах старого дерева и масляных красок, тишину галерейных залов, где картины словно ждали зрителей, готовых понять их немой язык. И помнила ощущение, что прикасается к чему-то большему, чем обычное преступление – к вечной борьбе между теми, кто создает красоту, и теми, кто пытается ее купить, продать или уничтожить.
– Расскажи подробности, – попросила Елена, садясь за рабочий стол и открывая блокнот.
– Коллекционер Игорь Белкин, сорок пять лет, владелец IT-компании "БелТех", – Анна открыла папку и начала читать. – Живет в отреставрированном особняке XIX века на Соймоновском проезде. Коллекционирует русскую живопись уже больше пятнадцати лет.
– Что именно украли?
– Картину Василия Поленова "Московский дворик", 1878 год. Предварительная оценочная стоимость – около пятидесяти миллионов рублей.
– А что с остальными картинами в коллекции?
Анна перелистнула несколько страниц.
– Вот здесь самое странное. В коллекции Белкина есть гораздо более дорогие полотна. Левитан "Золотая осень" – семьдесят миллионов рублей, Серов "Портрет неизвестной" – восемьдесят миллионов, несколько работ Коровина общей стоимостью около ста миллионов. Но воры взяли только Поленова.
– И никого не было дома во время кражи?
– Белкин вернулся из командировки поздно вечером, лег спать около часа ночи. Утром обнаружил пропажу. Сигнализация не сработала, записи с камер видеонаблюдения удалены профессионально.
Елена записывала информацию, одновременно обдумывая услышанное. Схема была знакомой – профессиональная работа, точное знание того, что нужно брать, минимум следов. Но что-то в этом деле заставляло ее насторожиться еще больше, чем обычно.
– Анна, а система безопасности? Кто ее устанавливал?
– Компания "СекьюритиТех", работают с Белкиным уже четыре года. Очень надежные, обслуживают многих VIP-клиентов в Москве.
– Значит, либо кто-то из сотрудников компании участвует в краже, либо преступники имеют очень высокую квалификацию.
– Я склоняюсь ко второму варианту, – осторожно сказала Анна. – Белкин производит впечатление порядочного человека, а компания работает на рынке уже двадцать лет без серьезных нареканий.
Елена встала и снова подошла к окну. За стеклом Москва продолжала жить своей утренней жизнью – машины стояли в пробках, люди спешили на работу, рекламные экраны мигали яркими цветами. Обычный день в большом городе. Но где-то в этом огромном городе скрываются люди, которые превратили кражу произведений искусства в профессиональную деятельность.
– Хорошо, – решила Елена. – Собираем команду через полчаса. Нужно обсудить это дело со всеми специалистами.
– Я уже предупредила, все будут, – кивнула Анна, поднимаясь с кресла.
– И еще, Анна…
– Да?
– Хорошая работа. Ты правильно почувствовала, что в этом деле что-то не так.
Анна улыбнулась – первый раз за утро искренне и без напряжения.
– Спасибо, Елена Викторовна. Просто после дела "Наследия" я стараюсь обращать внимание на детали, которые раньше могла бы упустить.
Когда Анна ушла, Елена еще несколько минут стояла у окна, обдумывая услышанное. Кража на Остоженке, профессиональная работа, странный выбор картины… Все это напоминало начало того дела, которое два года назад перевернуло ее жизнь.
Но была и разница. Тогда она была обычным майором, который расследовал убийство и не подозревал о масштабах проблемы. Теперь она знала, насколько сложным и опасным может быть мир торговли произведениями искусства. Знала, что за красивыми картинами часто скрываются большие деньги, международные связи и люди, готовые на все ради прибыли.
Через полчаса в переговорной собрался весь основной состав отдела – пятнадцать человек, каждый со своей специализацией и характером. Просторное помещение с большим овальным столом из темного дерева, современным проектором и панорамными окнами, выходящими на внутренний двор здания, располагало к серьезным обсуждениям.
Но основную работу по сложным делам по-прежнему вела первоначальная команда из пяти человек, которых Елена считала лучшими специалистами в своих областях. За два года совместной работы они превратились в слаженный механизм, где каждый знал свою роль и мог рассчитывать на поддержку коллег.
Максим Крылов, которому недавно исполнилось тридцать лет, сидел за своим обычным местом у стены, окруженный ноутбуком, планшетом и несколькими внешними дисками. IT-специалист нового поколения, он мог найти любую информацию в сети за считанные минуты, взломать практически любую систему безопасности и восстановить данные, которые другие считали безвозвратно утерянными.
Высокий, худощавый, с всклокоченными темными волосами и внимательными серыми глазами за модными очками в тонкой оправе, Максим иногда забывал о существовании реального мира, полностью погружаясь в цифровую реальность. Его рабочее место больше напоминало космический корабль – три монитора разного размера, механическая клавиатура, которая стучала под его быстрыми пальцами, как дятел по дереву, и множество кабелей, которые он периодически переподключал с видом ученого, проводящего сложный эксперимент.
За два года работы в отделе Максим стал настоящим экспертом по киберпреступлениям в сфере искусства и помог раскрыть множество дел, связанных с подделкой документов, онлайн-мошенничеством и цифровым пиратством. Но иногда Елена ловила себя на мысли, что для Максима искусство существует прежде всего в виде файлов на компьютере – пикселей, мегабайтов, цифровых кодов. Понимал ли он, что за каждой картиной стоит живой человек со своими чувствами и переживаниями?
Сейчас он сосредоточенно смотрел в экран ноутбука, изучая что-то, что требовало полного внимания. Максим имел привычку полностью погружаться в работу, забывая о времени и окружающих людях. Елена знала, что сейчас он, скорее всего, уже начал изучать технические аспекты кражи – анализировать системы безопасности, искать цифровые следы, проверять базы данных.
Вера Николаевна Морозова, пятидесяти девяти лет, представляла противоположный полюс – искусствовед старой школы с энциклопедическими знаниями и безукоризненным вкусом. Элегантная женщина среднего роста с седеющими волосами, собранными в строгий пучок, она относилась к новым технологиям с некоторым недоверием, зато в вопросах атрибуции и оценки произведений искусства ей не было равных в России, а может быть, и в мире.
Вера Николаевна закончила искусствоведческий факультет МГУ еще в советское время, защитила кандидатскую диссертацию о русской живописи XIX века, двадцать лет проработала в Третьяковской галерее, дойдя до должности заместителя директора по научной работе. Ее приход в прокуратуру два года назад стал настоящей сенсацией в мире искусства – такие специалисты обычно всю жизнь работают в музеях или университетах, а не в правоохранительных органах.
Но Веру Николаевну привлекла возможность бороться с теми, кто превращает искусство в товар, кто подделывает шедевры или торгует краденым. "Произведения искусства должны принадлежать человечеству, а не отдельным богачам", – часто говорила она, и в этих словах слышалась искренняя убежденность человека, посвятившего жизнь служению прекрасному.
Сейчас она сидела прямо, держа в руках папку с репродукциями, и время от времени поправляла очки – привычка, которая выдавала ее внутреннее волнение. Елена знала, что для Веры Николаевны каждая украденная картина – это не просто материальный ущерб, а рана, нанесенная культуре.
Даниил Сергеев, тридцати шести лет, бывший оперативник уголовного розыска, перешедший в прокуратуру полтора года назад, сидел с прямой спиной и внимательно слушал разговоры коллег. Крепко сложенный мужчина с короткой стрижкой и внимательными темными глазами, он привык действовать, а не размышлять, и эта привычка иногда создавала трения с более интеллектуальными членами команды.
За плечами у Данила пятнадцать лет работы в уголовном розыске, опыт работы с организованными преступными группировками и безупречная репутация честного сотрудника. Он специализировался на экономических аспектах преступлений в сфере искусства – отмывании денег через покупку произведений искусства, незаконном вывозе культурных ценностей, махинациях на аукционах.
Прямолинейный и практичный, Даниил часто служил противовесом более теоретическим рассуждениям коллег. "Красота красотой, но преступление есть преступление", – любил говорить он, и эта житейская мудрость часто помогала команде не уходить в абстрактные рассуждения об искусстве, а сосредоточиться на поиске конкретных преступников.
Сейчас он листал материалы дела, делая пометки в блокноте. Елена знала, что Даниил уже мысленно составляет план оперативных мероприятий – кого допросить, где провести обыски, какие документы запросить. Для него расследование было прежде всего логической цепочкой действий, которые должны привести к раскрытию преступления.
И Анна Волкова – самый молодой член команды, но уже успевшая доказать свою ценность как юрист и аналитик. Она была единственной из команды, кто получил образование уже в новой России, свободно владела тремя иностранными языками и легко находила общий язык с международными коллегами.