Александр Шаевич – Маршрут отхода (страница 16)
Два свидетеля, чьи показания привязаны к пустующему коттеджу и пустому бунгало.
Автомобиль уничтожен за восемь недель до того, как вообще запросили разрешение проводить расследование.
Решение, полученное за одиннадцать недель.
Возьми любой из этих пунктов отдельно.
Посади его в комнате.
И он развалится.
Для каждого существовало невинное объяснение.
Лиам мог сам написать все семь.
И в большинство поверил бы.
Бумаги теряются.
Маленькие фирмы закрываются.
Показания берут там, где человек оказался в тот момент.
Стоянки переполняются.
Вот в этом и заключался замысел.
Теперь он видел его целиком.
Плоско.
И это не было ни умно, ни дорого.
Да и не требовалось.
В этой коробке не было ни одной лжи.
Ни один лист не говорил ничего заведомо неправдивого.
Кто-то просто взял несколько обычных сбоев учреждения — тех самых, которые встречаются по одному или по два почти в каждом деле в этом хранилище и никому не причиняют вреда, — и устроил так, чтобы все они произошли одновременно в одном деле.
Судя по всему, примерно за три недели.
И самым дешёвым элементом всей операции оказалось предположение, что никто никогда не сядет и не прочитает дело целиком.
Никто и не прочитал.
В январе оно уже было у него в руках.
Один лист.
Коридор.
Щёлкающий радиатор.
Он расписался.
Поехал на север.
Остановился за Джедборо.
И больше не перевернул ни одной страницы.
Потому что перевернуть страницу означало задать вопрос.
А где-то ниже уровня мысли он знал, что не может позволить себе услышать ответ ни на один вопрос.
Поэтому взял факт.
И встал на него.
Одиннадцать лет он был человеком, который читает пометки на полях.
Лиам долго сидел на вершине военной дороги.
Потом достал блокнот.
Последней записью были четырёхзначный номер, три буквы и два инициала синей ручкой.
Он не знал, что означает ни одно из них.
Но совершенно ясно понимал другое.
Он больше не расследует, умерла ли его сестра.
Теперь он расследует,
кто построил её смерть, сколько времени им на это понадобилось и сколько человек в этом участвовало.
Лиам завёл двигатель.
И повернул на север.
Глава четвёртая
Двое мужчин в арендованной машине
Дождь прекратился без двадцати четыре.
Лиам знал это, потому что не спал.
Он лежал под брезентом, натянутым между двумя уцелевшими стенами старого пастушьего укрытия в ста сорока метрах выше дома. Под ним был настил из срезанного вереска, насквозь мокрого ещё с понедельника.
Он не спал примерно с двух.
По-настоящему он вообще не спал с той ночи, когда Клэр поднялась по дороге к его дому. А в самом доме не ночевал ни разу.
К утру четверга это уже перестало быть мерой предосторожности.
Просто стало тем, как он теперь жил.
Дождь прекратился, а примерно через полчаса облако сошло с Глас-Бейнн. В разрыве появилась часть луны, и вся терраса стала серой и различимой: дом, сарай, пикап, дорога, спускавшаяся через две решётки для скота к шоссе, и за ней — ровное бледное озеро.
Лиам подумал, что это первый полезный свет за девять дней.
Потом подумал об этом ещё раз.
Внимательнее.
И перестал двигаться.
Овцы находились на нижней террасе, ниже сарая.
Двенадцать или четырнадцать шотландских черномордых овец, принадлежавших человеку из Инчнадамфа, который приезжал сюда дважды в месяц и ни разу за пять лет не постучал Лиаму в дверь.
Ночью овцы ложились у стены, защищавшей их от ветра.
Лиам пять лет каждый вечер видел, как они туда спускаются.