Александр Шаевич – Игра на убывание (страница 5)

– И мы хотим предупредить вас. Это дело лучше закрыть как можно быстрее. Версия – бытовое убийство, ограбление, что угодно. Но не копайте глубже.

Светлова почувствовала, как по спине пробежал холодок:

– Кто такие "мы"?

– Это неважно. Важно другое. – Кравцов достал телефон, показал ей фотографию. – Узнаёте?

На экране был снимок её мужа. Андрей выходил из института, нёс портфель. Фото явно сделано недавно – он был в куртке, которую купил только в этом месяце.

– Что это значит? – голос её дрожал.

– Это значит, что мы знаем о вас всё. Где вы живёте, где работает ваш муж, каким маршрутом он добирается на работу. – Кравцов убрал телефон. – Андрей Петрович очень интересно беседовал с Макеевым. Жаль, что не рассказал вам всю правду об их отношениях.

– Что вы хотите сказать?

– А то, что ваш муж помогал Макееву с архивными документами. И получил за это деньги. Немалые деньги. – Кравцов улыбнулся холодной улыбкой. – Так что теперь он тоже в этой игре. Хочет он того или нет.

У Светловой потемнело в глазах. Значит, Андрей её обманул. Значит, он действительно работал с Макеевым. А теперь лжёт ей прямо в лицо.

– И что вы предлагаете? – с трудом выговорила она.

– Закройте дело. Найдите какого-нибудь бомжа или наркомана, повесьте на него убийство и забудьте обо всём. В противном случае… – он пожал плечами. – История знает много примеров, когда слишком любознательные люди плохо кончали. Особенно если эта любознательность касается их близких.

– Вы мне угрожаете?

– Я вас предупреждаю. Разница существенная.

Кравцов направился к двери, но на пороге обернулся:

– У вас есть время до завтра. Подумайте хорошенько.

Когда он ушёл, Светлова рухнула в кресло. Руки тряслись так, что она не могла удержать стакан с водой. Андрей лгал ей. Андрей был связан с Макеевым. А теперь им обоим угрожали.

Она набрала номер мужа. Длиные гудки. Наконец он ответил:

– Алло, Лена?

– Андрей, – голос её был твёрдым, несмотря на внутреннюю дрожь, – нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.

– О чём?

– О Макееве. О деньгах, которые ты от него получал. О том, почему ты мне врал.

Тишина. Долгая, красноречивая тишина.

– Лена…

– Не надо. Просто скажи правду. Ты помогал ему с документами или нет?

– Да, – тихо сказал Андрей. – Помогал.

– Сколько раз?

– Три. Он приезжал в Москву, мы встречались в кафе. Он показывал документы, я объяснял, что они означают, как проверить их подлинность.

– За деньги?

– Да. Он настоял, сказал, что не хочет быть должным. Заплатил сто тысяч.

У Светловой закружилась голова. Сто тысяч – серьёзные деньги для семейного бюджета. И Андрей не сказал ей ни слова.

– Почему не рассказал мне?

– Потому что знал, как ты отреагируешь. Ты бы сказала, что это неэтично, что нельзя брать деньги за такие консультации. А мне нужны были деньги на конференцию в Петербурге, помнишь?

Она помнила. В сентябре Андрей ездил на международную конференцию по истории. Говорил, что институт выделил командировочные.

– Андрей, ты понимаешь, в какое положение меня ставишь?

– Лена, я не делал ничего плохого! Просто объяснил человеку, как читать архивные справки. Это же не преступление!

– А что он искал? Ты не спрашивал?

– Он сказал, что подозревает местных чиновников в коррупции и хочет найти подтверждение. Я подумал – ну и правильно, пусть воров ловит.

– И тебе не пришло в голову, что это может быть опасно? Для него и для тебя?

– Откуда мне было знать… – в голосе Андрея появились виноватые нотки. – Лена, прости. Я действительно не думал, что это может так обернуться.

Светлова закрыла глаза. Муж не лгал – скорее, он просто не понимал серьёзности ситуации. Но факт оставался фактом: теперь он был связан с убитым человеком. И кто-то об этом знал.

– Андрей, ты никому не говорил об этих встречах с Макеевым?

– Конечно нет!

– А коллегам? Друзьям? Может, мимоходом упомянул?

– Нет, я же не идиот! Понимал, что это сомнительная история.

– Тогда откуда о ваших встречах знает этот Кравцов?

– Кто такой Кравцов?

Она рассказала о ночном визите. Андрей слушал молча, и с каждой её фразой дыхание его становилось тяжелее.

– Лена, – сказал он, когда она закончила, – может, мне действительно лучше сейчас исчезнуть? Уехать куда-нибудь, пока ты не закончишь это дело?

– Нет. Если ты уедешь, это будет выглядеть как бегство. А ещё хуже – как признание вины.

– А что тогда делать?

– Сидеть дома, никуда не ходить одному, особенно вечером. И если кто-то будет звонить или приходить – сразу мне сообщать.

– Лена, а ты… ты мне веришь?

Она помолчала. Верила ли она ему? Хотелось верить. Но доверие, как она знала из опыта работы, и объективное расследование – вещи не всегда совместимые.

– Стараюсь верить, – честно ответила она.

После разговора она не могла заснуть. Ворочалась в постели, прислушиваясь к каждому шороху за окном. А в три часа ночи зазвонил телефон. Номер неизвестный.

– Алло?

– Елена Викторовна, – голос был изменён, но она узнала интонацию Кравцова. – Надеюсь, вы хорошо подумали над нашим разговором.

– Слушаю.

– Ваш муж сейчас дома. Спит. Очень крепко спит в своей кровати на Мясницкой улице. Но сон – штука ненадёжная. Можно заснуть и не проснуться.

Сердце её бешено заколотилось:

– Что вы хотите?

– Завтра официально закройте дело Макеева. Версия – бытовое убийство на почве ограбления. И забудьте про всё, что нашли в его компьютере.

– А если нет?

– То ваш муж станет обладателем цифры «1». А вам придётся расследовать уже два убийства вместо одного.