Александр Шаевич – Игра на убывание (страница 2)
Она не стала перезванивать. С Андреем в последнее время отношения были напряжёнными. Её переход в Следственный комитет он воспринял болезненно, считал это попыткой доказать что-то себе и окружающим. «Ты же прекрасно знаешь, что история учит нас – любая власть развращает, – говорил он. – А ты лезешь всё глубже в эту систему». А может, он был прав. Может, она действительно пыталась убежать от проблем, сменив место работы.
Гостиница оказалась маленькой и неуютной. В холле пахло старыми коврами и дешёвым освежителем воздуха. Администратор, пожилая женщина в выцветшем халате, долго искала их бронь в потрёпанной тетради.
– Вы следователи, да? – спросила она, наконец вручив ключи. – Из-за Макеева приехали?
– А откуда вы знаете? – удивился Крылов.
– Да тут все уже знают. Город маленький, новости быстро разносятся. – Женщина понизила голос. – А вы осторожнее там будьте. Макеев-то в нехорошие дела лез. Говорят, кое-кого из начальства подставить хотел.
– Что именно говорят? – осторожно спросила Светлова.
– Да всякое. Что он документы какие-то собирал, записи делал. На кого-то из мэрии компромат копил. Может, на самого мэра. – Администратор оглянулась. – Только вы не говорите, что от меня слышали, ладно? А то мне здесь ещё работать.
В номере Светлова долго не могла заснуть. За окном шумел ветер, где-то лаяла собака. Она лежала в узкой гостиничной кровати и думала о странной фигурке слоника, о загадочном адвокате, о нервном заместителе главы администрации.
Цифра «3» на груди убитого не давала покоя. Что она означала? Порядковый номер жертвы? Или что-то другое? А дата на слонике – 17 сентября. Что происходило в тот день в жизни Макеева?
Около полуночи ей позвонил муж.
– Как дела? – спросил Андрей привычно отстранённо.
– Нормально. Работаю.
– Долго там пробудешь?
– Не знаю пока. Дело сложное.
Пауза. Потом он сказал:
– Лена, может, хватит? Может, пора остановиться и подумать о нас? О семье?
– О какой семье, Андрей? – устало спросила она. – Мы же с тобой больше как соседи живём.
– Но мы можем всё изменить. Если захотим оба. – В его голосе послышались привычные профессорские интонации. – Знаешь, я сегодня читал лекцию о семейных ценностях в российском обществе девятнадцатого века…
– Не сейчас, пожалуйста, – перебила его Светлова. – Мне не нужны исторические параллели.
Светлова закрыла глаза. Да, наверное, они могли бы всё изменить. Если бы она не чувствовала, что её настоящая жизнь – именно здесь, в расследованиях, в поиске истины, в попытках восстановить справедливость. А не в уютных семейных вечерах за обсуждением исторических трактатов, которые давно стали для неё фоновым шумом.
– Мне нужно спать, – сказала она. – Завтра рабочий день.
– Конечно. Удачи тебе, Лена.
После разговора с мужем она заснула ещё хуже. Снился ей дом Макеева, залитая кровью гостиная, и стеклянный слоник, который вдруг ожил и стал что-то говорить. Но что именно – она не могла разобрать.
Проснулась Светлова в пять утра от звонка телефона. Звонил Петров, голос у него был встревоженный.
– Лена, тебе нужно срочно приехать. Произошло кое-что ещё.
– Что случилось?
– Ночью кто-то вскрыл дом Макеева. Обыск был профессиональный – ничего не украли, не сломали. Но рабочий кабинет перерыли основательно. И ещё… – он помолчал. – На стене в кабинете кто-то написал цифру «2». Красной краской.
Светлова села в кровати. Значит, «3» на груди Макеева – действительно порядковый номер. А «2» – предупреждение. Кому-то ещё угрожают. Или уже приводят приговор в исполнение.
– Я выезжаю, – сказала она, уже натягивая джинсы. – Никого к дому не подпускай до моего приезда.
Пока она одевалась, в голове крутилась одна мысль: дело принимало совсем другой оборот. Это было уже не просто убийство из-за денег или личных счётов. Это была часть какой-то большой игры, в которой ставки оказались гораздо выше, чем казалось вначале.
И главный вопрос теперь звучал так: кто получит цифру «1»?
Глава 2. Город молчит
Утро в Борисково встретило Светлову серым небом и мелким дождиком. Она стояла у окна гостиничного номера, допивая растворимый кофе и наблюдая, как по главной улице неспешно движутся редкие прохожие. Женщины с сумками направлялись к продуктовому магазину, пожилой мужчина выгуливал лохматую дворнягу, школьники с рюкзаками торопились на занятия. Обычная провинциальная жизнь, ничем не примечательная. Но Светлова теперь знала, что под этой спокойной поверхностью скрываются тайны, которые уже стоили одному человеку жизни.
В восемь утра команда собралась в местном отделе полиции. Крылов изучал протоколы осмотра места преступления, Андреев проверял фотографии с ночного обыска дома Макеева, а Петров готовил список людей для опроса.
– Начнём с соседей, – предложила Светлова. – Потом поговорим с работниками его магазинов. Нужно понять, кто такой был этот Макеев и почему кому-то потребовалось его убить.
– Я уже составил предварительный список контактов, – Петров протянул ей папку. – Ближайшие соседи, продавцы из его торговых точек, несколько знакомых. Но предупреждаю сразу – люди здесь говорить не любят. Особенно с приезжими.
– Почему?
– Да мало ли. Кто-то боится, кто-то просто не доверяет. А кто-то, может, и вправду что-то знает, но молчит.
Первой была соседка Макеева – Тамара Ивановна Комарова, пенсионерка, которая и обнаружила тело. Жила она в маленьком деревянном домике через дорогу, весь в цветастых занавесках и с аккуратным огородом.
– Ой, да что я вам скажу, – заволновалась женщина, пропуская следователей в тесную прихожую. – Я же ничего особенного не видела. Шёл мимо утром – а дверь нараспашку. Зашла, крикнула – молчит. Ну и увидела его там…
– А накануне что-нибудь подозрительное замечали? – спросила Светлова.
– Да как сказать… – Тамара Ивановна нервно теребила края фартука. – Машины всякие к нему ездили. Не наши, городские. С московскими номерами бывало.
– Часто?
– Ну месяца два как началось. Раньше он тихо жил, никого особо не принимал. А тут вдруг… То один приедет, то другой. Всё больше вечером, когда стемнеет.
– Людей разглядывать удавалось?
Соседка покачала головой:
– Темно было. Только видела – мужчины какие-то солидные, в костюмах. Деловые такие. А один раз… – она помолчала, – один раз слышала, как Виталий Борисович кричал. Дома у себя кричал. Громко так. Что-то про документы говорил, про то, что не отдаст.
– А когда это было?
– Недели две назад, может, чуть больше.
Светлова переглянулась с Крыловым. 17 сентября – дата на стеклянном слонике. Совпадение?
Следующие разговоры мало что прояснили. Люди либо действительно ничего не знали, либо не хотели говорить. Макеев характеризовался как человек замкнутый, но не конфликтный. Бизнес вёл честно, с работниками не скандалил, долги возвращал вовремя.
Но постепенно проявлялась другая картина. Город жил тяжело – основное предприятие закрыли три года назад, молодёжь уезжала, оставшиеся перебивались случайными заработками. В такой обстановке Макеев с его относительным достатком неизбежно выделялся.
– Знаете, – сказала продавщица из одного из его магазинов, женщина лет сорока пяти в выцветшем халате, – он последнее время странный какой-то стал. Нервный. Всё спрашивал, не заходил ли кто, не интересовался ли им. А недавно вообще сказал, что если что случится, чтобы мы в милицию сразу звонили.
– В каком смысле – если что случится?
– Да не объяснил толком. Только сказал – если увижу подозрительных людей около магазина или дома его, сразу звонить. И ещё… – женщина оглянулась, хотя в магазине кроме них никого не было, – ещё говорил, что у него есть страховка. Мол, если с ним что случится, всё равно всё всплывёт.
– Что именно всплывёт?
– Не знаю. Не сказал.
К обеду команда вернулась в отдел полиции. Петров ждал их с мрачным лицом.
– У нас проблема, – сказал он. – Звонил заместитель главы администрации Веселов. Хочет встретиться со старшим следователем. Срочно.
– Со мной? – уточнила Светлова.
– С вами. Сказал, что есть важная информация по делу.
Крылов хмыкнул:
– Важная информация у местного чиновника. Интересно, какая именно.
Администрация располагалась в старом советском здании в центре города. Длинные коридоры со скрипучим паркетом, портреты президента и губернатора на стенах, запах канцелярии и застоявшегося воздуха. Всё как положено.
Веселов встретил её в просторном кабинете. Мужчина лет пятидесяти, полноватый, в дорогом костюме, который явно не покупался в местных магазинах. Лицо располагающее, улыбка широкая, но глаза настороженные.