Александр Шаевич – Доверие (страница 2)

Последний раз я видел его за три дня до того как его не стало.

Мы сидели в машине на наблюдении — скучное дело, ничего не происходило. Джим ел сэндвич и смотрел в окно. Потом сказал — без предисловия, просто так:

— Харди, ты знаешь что самое странное в этой работе?

— Что?

— Что мы видим худшее что люди делают друг с другом. Каждый день. И всё равно верим что большинство — нормальные.

— Ты веришь?

— Верю, — сказал он. — Иначе зачем всё это.

Я тогда не ответил. Просто смотрел в окно.

Теперь думаю об этом часто.

Я лежал в темноте детройтской гостиницы и смотрел в потолок.

Потом взял телефон и нашёл номер Ригана. На этот раз набрал.

Он взял после второго гудка — как всегда.

— Харди. — Голос тот же. Тёплый, чуть хриплый, голос человека который много курил в молодости и бросил слишком поздно. — Сколько лет. Ты где?

— В Детройте, — сказал я.

Пауза. Короткая.

— В Детройте, — повторил он. — Надолго?

— Несколько дней. Есть дело.

— Зайдёшь?

— Завтра, — сказал я. — Если не против.

— Какой против, — сказал он. — Приходи к обеду. Сделаю кофе как раньше.

— Хорошо.

— Харди, — сказал он перед тем как положить трубку. — Рад что позвонил.

— Я тоже, — сказал я.

Я убрал телефон и лёг обратно.

За окном где-то далеко прошёл поезд — долгий гудок, потом тишина.

Я закрыл глаза.

Глава 2. Риган

Риган жил на Пулсифер-авеню — тихая улица в северной части города, кирпичные дома, клёны вдоль тротуара. Я знал этот адрес наизусть — бывал здесь много раз. День рождения, Рождество, просто так. Дом был угловой, с небольшим крыльцом и старым фонарём у входа который Риган чинил каждую весну и который ломался каждую зиму.

Фонарь горел.

Я припарковался у тротуара и несколько секунд сидел в машине. Смотрел на дом.

Всё то же. Кирпич потемнел чуть больше, крыльцо подкрасили — белой краской, свежей. В окне первого этажа — свет. Риган всегда любил светлые комнаты. Говорил: в тёмных комнатах люди думают о плохом.

Я вышел из машины и пошёл к крыльцу.

Он открыл раньше чем я позвонил — услышал шаги, наверное. Стоял в дверях — крупный, чуть погрузневший за эти три года, в домашнем свитере и джинсах. Седой почти полностью — раньше была только седина на висках. Смотрел на меня и улыбался.

— Харди, — сказал он. — Дай посмотрю.

Он смотрел на меня так как смотрят люди которые давно не виделись и проверяют — как время прошлось. Потом кивнул — удовлетворённо, как будто я сдал какой-то негласный экзамен.

— Заходи.

Внутри пахло кофе и чем-то жареным. В гостиной — тот же диван, те же полки с книгами, фотографии на стене. Я скользнул по ним взглядом — Риган молодой в форме, Риган с женой Мэри которой уже три года как не было, Риган с внуком на руках. И одна фотография которую я знал — мы втроём, я, Джим и Риган, после закрытия большого дела в две тысячи девятом. Стоим у здания отдела, все улыбаются. Джим смеётся — он всегда смеялся громче всех на фотографиях.

Я отвёл взгляд.

— Садись, — сказал Риган. — Кофе готов.

Мы сели на кухне — за тот же стол у окна где я сидел десятки раз. Риган разлил кофе, поставил тарелку с бутербродами — простые, с сыром, как всегда. Он никогда не усложнял еду. Говорил: хороший кофе и нормальный бутерброд лучше любого ресторана.

— Ривертон, — сказал он. — Как там?

— Нормально, — сказал я. — Маленький город.

— Скучаешь по Детройту?

Я подумал секунду.

— Иногда.

Он кивнул — не настаивал. Риган умел не настаивать. Это было одним из его качеств которое я ценил больше всего — он знал когда не копать.

— Слышал про твою историю, — сказал он. — Ривертон, «Риверсайд», Чикаго. Большое дело.

— Читал?

— Нашёл в интернете. — Он чуть усмехнулся. — Научился наконец. Внук помог. — Пауза. — Хорошая работа, Харди. Джим бы оценил.

Я взял кружку.

— Да, — сказал я. — Наверное.

За окном Пулсифер-авеню жила своим утром — редкие машины, женщина с собакой, листья на тротуаре. Обычный детройтский ноябрь.

— Ты сказал — дело, — сказал Риган. — Что за дело привело тебя в Детройт?

Я посмотрел на него. Он смотрел на меня — открыто, спокойно. Тот же взгляд что всегда. Внимательный, без спешки.

— Федеральное расследование, — сказал я. — То что началось в Ривертоне — оказалось больше. Чикагские деньги шли не только туда. Несколько городов по Среднему Западу. И детройтский след тоже есть.

— Детройтский след, — повторил он. Голос ровный. — Чикаго и Детройт. Серьёзно.

— Да.

— ФБР?

— Они ведут. Я — параллельно. Журналистски.

Риган взял свою кружку. Подержал в руках — большие руки, рабочие, я знал их давно.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Пока просто разговариваю с людьми, — сказал я. — Понимаю как здесь всё было устроено три года назад. Кто был в теме, кто мог знать.

— Три года назад, — сказал он. — Это когда погиб Джим.

— Да.

Тишина. Не долгая — секунды три. За окном проехала машина.