Александр Сеземин – Запутанное дело из прошлого (страница 3)
- Матвей?! - По какому-то наитию спросил Сирый.
- Митрофан. - Человек откинул капюшон и улыбнулся знакомой улыбкой.
- Ты?! - Сирый пожалуй удивился еще больше.
- Я, Сережа, я. - Ответил дед.
- Заходи! - Удивление у Сирого сменилось радостью. - Ты как в наших краях?
- Навестить решил. Не против?
- Что ты! Сейчас чай поставлю.
- Вот и хорошо. А я пока умоюсь.
- Вода в умывальнике. - крикнул Сирый, разжигая плиту.
- Я лучше из бочки, дождевой. - Митрофан снял котомку, серый балахон повесил на гвоздь у входа и остался в длинной рубахе, штанах и запыленных сапогах.
У бочки с дождевой водой, набравшейся с крыши, дед умывался долго, пофыркивая от удовольствия. Зашел в дом босой, оставляя за собой мокрые следы, и остановился, наблюдая за хозяином, накрывающим на стол.
- А ты и вправду стал на деда Матвея похож. - Заметил Сирый.
- Не торопись. - Дед улыбнулся в ответ и спросил. - Твои-то где?
- Наста на сносях, в район заранее отвез, Олка и Ваня там же в школе, да и за матерью присматривают.
- А ты стало быть на хозяйстве?
- Куда же денешься, одной скотины сколько. Ферму хочу открывать.
- Молодец, хорошо развернулся. - Похвалил дед.
- Ты-то как здесь? Неужели из Ражино пешком?
- Ушел я оттуда. Одно время на хуторе у Варьки жил. Помнишь, как в яме сидели?
- Как не помнить? Хорошо, что живыми остались.
- И то верно.
- Вот, угощайся, - Сирый выставил на стол творог, сметану, масло, свой хлеб, нарезал домашней колбасы. - Чайник скоро закипит.
Дед Митрофан скромно отломил кусок хлеба и начал медленно жевать.
- Ты что, не голодный?
- Мало в последнее время ем.
- И впрямь, как вечный дед... У нас поживи.
- Остановлюсь, если не прогонишь.
- Живи сколько хочешь.
- Ненадолго я.
- Куда же дальше?
- Сон мне был... - Начал Митрофан и замолчал, как бы раздумывая, продолжать или нет. Все же продолжил. - Матвей приснился.
- Вечный дед? - Переспросил Сирый. - Ты вроде его никогда и не встречал.
- Чтобы человека во сне узнать, при жизни бывает и встречаться не надо. - Митрофан пытливо посмотрел на Сирого.
- Верно говоришь... Так что? Что сказал Матвей?
- Ничего.
- Молчал?
- Рубаха у него порвалась, подол пришивал.
- И все? Ради сна и с места сорвался?
- Все... Вот и пришел к тебе посоветоваться.
- Не знаю, что и сказать.
- Может Максимова разыскать, спросить? - Митрофан продолжал рассуждать.
- Максимова... - задумался Сирый. - В Юзьве его давно нет, в областную уголовку перевели... Поеду Насту проведать, зайду в милицию, спрошу. Может подскажут, как его разыскать.
- Так-то оно так, а вдруг Матвей важный знак подал?
- А что у него с рубахой было? Порвалась?
- Да нет, целая. - Митрофан начал вспоминать. - Только с левой стороны вроде как подол короче оказался.
- Целый лоскут пришивал? - Сирый насторожился.
- Ну да, и рубаха у него белая, а лоскут то ли темнее, то ли грязный.
- Выносился что ли?
- Вроде того. Да, и полосы на нем какие-то.
- Рисунок что ли? - Сирый продолжал расспрашивать деда, похоже какая-то догадка пришла ему в голову.
- Не знаю. - Митрофан усмехнулся, сон все же.
- Карта... - Сирый хотел что-то сказать, но замолчал.
- Что за карта? - Спросил Митрофан.
- Ты этой истории не знаешь... - Сирый явно не хотел рассказывать о карте на лоскуте ткани, где был обозначен путь к пещере с золотом. Когда-то каторжанин дал слово Максимову держать в тайне историю старого клада.
- Что это у тебя собака завыла? - Спросил дед. - Не голодный?
- Нет, что ему голодным быть.
- Это тот пес, которого ты с болота привел?
- Он... А почему он на тебя не лаял, и пропустил?
- У меня спрашиваешь?
- На своих он не лает.
- Так, стало быть, я свой!
- Свой, свой... - Сирый только ухмыльнулся.
- Пока дед Матвей лоскут пришивал, пес рядом с ним сидел. - Вспомнил Митрофан.
- Выходит Матвей тебя ко мне прислал? - Сирый все еще сомневался.
- Выходит так.