Александр Северов – Чужими руками (страница 2)

Сурма, даже не оборачиваясь в его сторону, буркнул:

— Чех, да хорош уже его насиловать. Работать будет — и ладно.

Чех даже ухом не повёл. Только губы плотнее сжал. Выкрутил крошечный винт, снова подул в щель корпуса, аккуратно, как на рану, и начал всё заново. У Чеха свои пунктики: если прибор выдаёт погрешность хотя бы в полпроцента, он спать не ляжет. Будет сидеть, пока глаза не вылезут, но добьётся своего. Особенно бесит, когда сидишь в сумерках и каждый щелчок его отвёртки раздражает.

Параноик. Я тогда так и подумал, прямо по буквам — па-ра-но-ик.

Впрочем, в нашей компании у каждого своя шиза была. У Сурмы — стена за спиной, без вариантов. У Ясеня — тяга к чужой жратве. Вторник вечно со своими днями недели носился, графики строил. У Вехи — мужская куртка на два размера больше, про которую никто не заикался. У Чеха — прибор. Ну и я… у меня своих тараканов целый инсектарий.

— Сивер, — позвал Вторник, не отрываясь от блокнота.

Я отхлебнул из кружки, посмотрел на него поверх ободка.

— Фильтр запасной взял?

— Взял, отвяжись.

Он дописал что-то у себя, поставил точку, только потом поднял голову.

— Покажи.

— Вторник, ну вот тебе чего, делать нечего?

— Я тебя пять лет знаю, — он смотрел спокойно, как будто я сейчас в любом случае полезу в подсумок, и обоим нам это известно. — Показывай.

Я нехотя полез в подсумок, воюя с забитой песком липучкой. Фильтр был на месте. Тот самый, который он мне всучил месяц назад у Боровка, причём с таким видом, будто я у него почку одалживаю. «Опять без запаски, как пацан зелёный», — ворчал он тогда. Я хотел его послать, но промолчал. Вторник был прав, и оба мы это прекрасно понимали.

Я вытащил чёрную шайбу и подержал на свету костра.

— Видишь? Лежит. Доволен?

Он едва глянул, кивнул сам себе и снова склонился к блокноту.

— Иди ты, Вторник.

— Угу, — отозвался он, не отрываясь от писанины.

Сурма хмыкнул в кружку, Ясень методично обскребал ножом стенки банки. Костёр чуть просел, и тени от нас поползли по бетонному крошеву, длинные и ломаные. И вот, вроде, всё на своих местах: шутки шутятся, чай этот позорный пьётся, а у меня в загривке тянет холодком, как перед выбросом.

Где-то у периметра, в вязкой темноте, гавкнула собака. Один раз. И притихла.

Я замер с жестяной кружкой у самого рта, прислушался. У слепых псов тут по ночам строгая армейская дисциплина: вякнула одна — тут же подхватывает стая. А тут одиночный.

— Чех, — негромко бросил Сурма, глядя за круг света. — Что сканеры?

— Чисто.

— И чего тогда дёргаешься?

Чех только плечом дёрнул. Не ответил. Достал из разгрузки замусоленную тряпицу и принялся в очередной раз за вечер протирать и продувать контакты на приборе.

Сурма перевёл тяжёлый взгляд на меня. Я в ответ молча отхлебнул чай. Горчил он знатно, отдавал дымом и старой заваркой, зато мозги прочищал. Если наш техник говорит «чисто», но при этом наяривает прибор до блеска — значит, для него ни хрена не чисто. Просто на экране пусто, а у него самого внутри что-то не сходится — и он будет ковыряться в этом приборе, пока не сойдётся. Иногда, правда, ошибается. Иногда — нет. Угадать заранее, когда он просто параноит, а когда чует подвох, ещё ни у кого из нас не вышло.

— На рассвете идём по ближнему, — Сурма потянулся, хрустнув суставами.

— На ближнем две «плеши» и развалины коровника, — тут же отозвался Вторник. Он не поднимал глаз от своего снаряжения, затягивая ремни на рюкзаке сильнее, чем надо, рывками. Кожа ремней скрипела. — Давай в обход, по бетонке. Да, это крюк в шесть часов. Но зато живые придём. Пойми, Сурма, лишний час жизни стоит шести часов сбитых в кровь ног.

— Вторник.

— Что — Вторник? — огрызнулся тот, не отрываясь от дела. — Я тебе дело говорю, там сам чёрт ногу сломит. Ты эти «плеши» в упор не увидишь, пока они из тебя ливер не вытряхнут.

— Мы не на променад вышли, — Сурма лязгнул затвором, проверяя патрон. — Мы «пузырь» идём щупать, пока он тёплый и структуру не поменял. Остынет — и всё, гуляй, Вася. Будем до следующего сезона жрать пустые макароны и сосать лапу.

Тот скривился, сплюнул в остывающую золу костра. Не согласился — упрямства в нём на троих хватит, — но кивнул. Потому что Сурма бугор. Потому что Сурма прав. И потому что бабки нужны были всем, а без них подохнуть здесь ещё проще, чем в аномалии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.