Александр Север – 10 мифов о КГБ (страница 1)

Александр Север

10 мифов о КГБ

© Север А., 2022

© ООО «Издательство Родина», 2022

Вступление

Спецслужбы на протяжении всей истории Российского государства играли значительную роль, активно влияя на внутреннюю и внешнюю политику. Поэтому нет ничего удивительного в том, что за годы советской власти органы госбезопасности успели обрасти множеством мифов и легенд.

Миф № 1. Национальный состав КГБ

До Великой Отечественной войны большинство руководителей советских органов госбезопасности были евреи, а после ее окончания – исключительно русские.

Первые, якобы, захватив все руководящие посты в ВЧК, сначала организовали «красный террор», а когда им этого показалось мало, то спровоцировали политические репрессии 1937 года уже на территории всего Советского Союза.

Вторые, после того, как в конце сороковых годов прошлого века по приказу грузина Иосифа Сталина все евреи были изгнаны с Лубянки, начали проводить политику великодержавного шовинизма, всеми силами не допуская назначения на руководящие посты представителей других национальностей. Непонятно, правда, как «еврей» Юрий Владимирович Андропов в мае 1967 года сумел занять пост председателя КГБ, а в ноябре 1982 года уйти на повышение – стать руководителем Советского Союза.

В жизни все было по-другому. В первые годы советской власти руководящие посты в органах госбезопасности занимали не только евреи, но и латыши с поляками. К середине тридцатых годов прошлого века в графе «национальность» многочисленных анкет большинства руководящих сотрудников НКВД было записано: «русский» или «еврей». Зато к 1941 году ситуация изменилась, теперь стали чаще всего встречаться «русский». На втором месте «украинец»[1].

Если говорить о шестидесятых – девяностых годах прошлого века, то количество руководящих сотрудников КГБ не русской национальности резко возросло по сравнению с эпохой Иосифа Сталина. В первую очередь за счет региональных структур органов госбезопасности. Особенно это касается регионов Средней Азии, Кавказа, Прибалтики и Молдавии. Жители этих мест могли теперь получить хорошее образование, кроме того с бандитизмом, а следовательно и с возможностью измены в этих местах казалось было покончено. Местных жителей доверчиво стали брать на службу в органы госбезопасности, наивно доверяя им самые высокие посты в их республиках. Когда в середине восьмидесятых годов прошлого века в регионах Советского Союза начался процесс отделения республик от центра, то республиканские КГБ, если напрямую не поддерживали местных сторонников суверенитета, то хотя бы старались не замечать их. Результат известен всем. К 1992 году Советский Союз исчез с политической карты мира.

Национальный состав ВЧК

Одни искренне верят, что в первые годы советской власти именно евреи заняли все ключевые посты в ВЧК-ОГПУ и сделали все для уничтожения русского народа, не забыв при этом и о собственной личной выгоде. В качестве доказательства они приводят выборочный список руководящих работников органов госбезопасности и говорят, что именно эти люди принимали активное участие не только в «красном терроре», но и в репрессиях 1937 года. Другие, наоборот, доказывают с пеной у рта, что иудеев было очень мало в ВЧК-ОГПУ-НКВД и все они погибли в том же 1937 году или были уволены из «органов», а кто-то из них даже репрессирован в конце сороковых годов прошлого века. Фактически, для первых евреи – палачи, а для вторых – жертвы.

На самом деле истина где-то посредине. Евреи были одновременно палачами и жертвами. Сначала они достигали высот власти, а потом внезапно скатывались вниз. Тех, кому повезло, просто увольняли из «органов». Ну, а остальных – отправляли в ГУЛАГ или расстреливали. О судьбах евреев – чекистов можно узнать из биографического справочника Вадима Абрамова «Евреи в КГБ»[2].

К сожалению, пока нет аналогичных монографий по высокопоставленным чекистам – представителям других национальностей. Например, о латышах или поляках. Хотя представители этих двух народов в первые годы советской власти сумели занять большинство руководящих постов в ВЧК-ОГПУ. Достаточно назвать имя председателя ВЧК поляка Феликса Дзержинского и его заместителя – латыша Якова Петерса. А вот еврею Генриху Ягоде возглавить органы госбезопасности удалось лишь в 1934 году. Его сменил русский Николай Ежов[3], а затем органы госбезопасности возглавил грузин Лаврентий Берия[4]. Правда, с Николаем Ежовым не все так просто. Во время следствия в 1939 году он признался, что его мать – литовка. На этот факт можно было не обратить внимания, если бы в анкетах 1922 и 1924 годах он не указал, что он «объясняется на литовском и польских языках».

По поводу целенаправленного уничтожения чекистами – евреями русского народа и попыток занять иудеев доминирующее положение в СССР. Это мифы. Сотрудников госбезопасности еврейской, русской, польской, украинской или какой-либо еще национальности не интересовались национальностью подследственного. Если бы все служащие в ОГПУ-НКВД евреи решили объединить свои усилия, то они бы смогли взять Лубянку под свой контроль. Вот только всех их, в первую очередь интересовало личное благополучие и карьера.

Вопреки распространенному мнению евреи, как впрочем и представители других национальностей, в первые годы советской власти не очень охотно шли работать в органы госбезопасности. И дело не только в специфичной славе ВЧК, но и причинах материального порядка. Например, там очень мало платили, а работать за идею могли немногие. Ненормированный рабочий день и тяжелые условия труда, говоря современным языком, были причиной резкого ухудшения здоровья многих чекистов. Другое дело, что, например, в Красной Армии служба в военной контрразведке была безопаснее, чем в подразделениях участвующих в боевых действиях. Хотя, по сравнению с военными чекистами комиссар или политработник ощущал себя более защищенным, чем «особист» (сотрудник военной контрразведки). Первый и на фронт лишний раз старался не выезжать.

Обратимся к официальной статистике. В сентябре 1918 года по данным анкет среди 372 сотрудников управленческого, следственного, оперативного, надзорного, канцелярского и административно-хозяйственного персонала ВЧК было 179 (48,1 %) латышей, 113 (30,4 %) славян (русских, украинцев и белорусов), 35 (9,4 %) евреев, 23 (6,2 %) поляков и литовцев, 4(1,1 %) немцев, 3 (0,8 %) финна, 2 (0,5 %) эстонца, 1(0,4 %) француз, 1(0,4 %) грек и 11(2,1 %) не установленных[5].

Среди руководящих работников ВЧК, чьи анкеты сохранились, латышей было 113 человек (50,4 %), русских, украинцев и белорусов – 58 человек (25,9 %), евреев – 27 человек (12,1 %)[6].

Таким образом, действительно в 1918 году до 70 % сотрудников центрального аппарата ВЧК (без учета обслуживающего персонала) были представителями национальных меньшинств. В этом нет ничего удивительного. Ведь они были настроены более радикально по отношению к царскому режиму, чем русские. С 1907 по 1917 год среди сосланных в Сибирь революционеров было только 40 % русских, а остальные – представители других национальностей. Если сопоставить количество революционеров определенной национальности с ее общей численностью, то выясниться, что первое место займут латыши – они были в 8 раз активнее русских, затем идут евреи – 4 раза, поляки – 3 раза, армяне и грузины – 2 раза[7].

По свидетельству автора книги «Госбезопасность изнутри. Национальный и социальный состав» историка Олега Капчинского: «осенью 1918 года латыши находились во главе многих чекистских подразделений. Так, на конец сентября в Отделе ВЧК по борьбе с контрреволюцией помощником начальника Секретного отделения являлся А.М. Лиде (начальником был русский А.М. Трепалов), начальником следственной части – Э.Э. Линде, оперативной части – Ж.Г. Шимкус, заведующим Бюро контроля печати – В.Я. Забельский, Бюро фотографии – К.И. Яункалн. В отделе по борьбе со спекуляцией следственную и оперативную части возглавляли латыши, соответственно Я.Я. Закис (в начале октября он станет первым заместителем начальника контрреволюционного отдела) и А.Я. Спрадзе. В Иногороднем отделе во главе трех из пяти отделений стояли латыши – Инструкторского – Ю. Ю. Янель, Бюро информации – Я. Ю. Клявин, связи – П.А. Мюллер. Латышами также возглавлялись комендатура (Я.М. Дамбол) и Отдел стратегического уплотнений (Э.И. Карповиц), секретарем которого являлся брат В.Я. Забельского А.Я. Забельский. Почти все вышеупомянутые лица имели дореволюционный подпольный партийный стаж. Подавляющее большинство из них являлись членами латышской социал-демократии. Не имевшие же подпольного стажа латыши возглавляли хозяйственные подразделения: финансово-хозяйственный отдел – член партии с 1917 г. А.Я. Раман, а его казначейский подотдел – член партии с 1918 г. А.А. Рутенберг»[8].

Латыши в центральном аппарате ВЧК в основном занимали оперативные должности. Так, если сред 42 следователей и заместителей следователей, было 12 латышей и вполне сравнимых с ними по численности русских и евреев, то из 79 человек оперативных работников ВЧК – комиссаров и разведчиков – латышей было 42, русских – 18, а евреев – 7[9].

Работавшие в центральном аппарате ВЧК латыши с самого начала проявили склонность к мафиозности, или как принято сейчас говорить, к командному стилю работы. Стоило Якову Петерсу стать заместителям председателя ВЧК, как он тут же привлек для работы в центральном аппарате своих земляков, а те, в свою очередь – своих. Вот что об этом пишет Олег Капчинский: