Александр Севастьянов – Основы этнополитики (страница 39)
Сказанное полностью подтверждает мое предположение.
Десятки тысячелетий пролетели для кроманьонца (он же «человек современный»), невольно очутившегося в царстве холода, как один день. Никакая его «эволюция» за Полярным кругом была, конечно, невозможна. Выжить там мог только уже высокоразвитый, совершенный, умный человек. Это ясно. Понятно также, что в цивилизационном смысле он сразу же был отброшен катастрофой далеко назад, и не случайно исследователей давно приводит в изумление тот факт, что поселения кроманьонцев чем древней, тем цивилизованней в плане выделки каменных орудий и посуды, богатства и разнообразия быта… 154
Можно предполагать, что былые центры нашей цивилизации пребывают сегодня под льдами Арктики. Но оставшейся после катастрофы памяти, умения и традиций хватило кроманьонцу не только на выживание, но и на военные победы над неандертальцем, и на мегалитические постройки, и на быстрое культурное строительство при благоприятных условиях…
Сохранить былое культурное, цивилизационное, этническое единство (если оно было у кроманьонца до катастрофы) в новых условиях, когда главным лозунгом дня стало «спасайся кто может!», – стало невозможно. Дробление белой расы на этносы берет свое начало из «эпохи выживания», когда кроманьонец оказался на краю гибели. Уходя из Полярного круга, из зоны вечной мерзлоты куда глаза глядят, в опасную неизвестность, кроманьонская раса дробилась: кто-то оказался в Сибири, кто-то на Алтае, кто-то на севере современного Китая, кто-то в Скандинавии, кто-то – на Русской платформе, кто-то в Западной Европе. Начался этногенез белых европейских народов, отделившихся от единого кроманьонского ствола. 155
Не все они, увы, остались белыми и европеоидными: ассимиляция в той или иной мере настигла, по-видимому, и усуней, и айнов, и динлинов, как и многих насельников Памира, Средней Азии и Казахстана, не говоря уж о народах Средиземноморья, Передней Азии и Африки. Однако тот факт, что отдельные «кванты» могучей и обильной кроманьонской расы исчезли, перегорели во тьме веков, вымерли в неблагоприятных условиях, были истреблены врагами или растворились в иных первичных и вторичных расах, ни в коем случае не означает, разумеется, что сама по себе раса переродилась или исчезла. Но подробнее об этом – ниже.
Все сказанное коснулось, разумеется, не только белой расы: не по своей воле поменять место жительства пришлось всем живущим на поверхности Земли. И, судя по всему, не один раз. Надо ясно понимать, что в эпоху реального антропогенеза, к какой бы расе это ни относилось, вся географическая карта Земли выглядела совершенно по-другому. Европа не была Европой, а вполне могла находиться ниже экватора, Африка могла быть частично на месте Антарктиды, нынешняя Америка могла местами прилегать либо к Африке и Европе, либо к Азии и т. д.
С точкой зрения, будто физические свойства рас (цвет кожи, волос, глаз и т.д.) определены ландшафтом или поясом Земли, в котором они сегодня проживают, литосферная теория позволяет покончить решительно. Колыбель белого европеоида – субтропики, которые однажды «уехали» далеко на север, и куда он недаром всегда стремился вернуться, пробиваясь на юг. Вопрос об изначальном местонахождении колыбелей желтой (Азия) и черной (Африка) рас вообще не решен и даже не поднимался.
* * *
Поскольку география и климат тесно связаны, необходимо здесь же поставить точку в очень важной проблеме.
Политкорректность, категорически несовместимая с научной добросовестностью, приводит порой ученых к жестокому противоречию с собой. К примеру, известный антрополог Г. А. Аксянова в одной из работ совершенно справедливо пишет: «В отечественной антропологии традиционно расу рассматривают прежде всего как биологическую реальность, отраженную в категориях расовой классификации». Браво! Но затем она, отменяя только что высказанную истину, утверждает: «Мы постоянно повторяем, что расовые характеристики маркируют прежде всего территорию, а не этнос (народ). Расы человека – это прежде всего устойчивые в ряду поколений территориальные (географические) комплексы морфологических особенностей человеческого организма, длительно формировавшиеся в конкретных условиях природной среды». Поистине, женская логика…
Самое глупое и нелепое, что приходится читать насчет рас, это будто бы ушедшие из Африки на Север темнокожие кроманьонцы прошли под воздействием среды (климата) через «депигментацию» (на этом, например, настаивали супруги Чебоксаровы, авторы популярной брошюры о расах), а ушедшие на Восток синантропы или их предки по той же причине пожелтели и окосоглазели. Именно на этом абсолютно недоказанном и совершенно недостоверном варианте с отчаянием обреченных настаивают весьма многие работники науки советской выделки, не способные перенести обвинения в расизме. Они пытаются внушить нам, что расы – не биологическое, а географическое понятие, потому что расовые признаки, якобы, не существовали с самого начала, а сформировались географической средой и к ней привязаны. 156
Почему нельзя поддаваться подобному внушению?
Если допустить такую гипотезу, то надо будет признать верным утверждение: . А между тем всем и каждому видно и понятно, что такой зависимости в мире нет.
Нет ее нигде. Не почернели и не приобрели курчавые волосы народы, живущие в Азии и Америке в тех же широтах, что и негроиды в Африке. Ну нет там автохтонов-негроидов – и все тут! Хотя заселение этих широт произошло, по разным данным, от 70 до 30 тысяч лет тому назад, срок вполне достаточный для глубоких адаптивных изменений, если они и впрямь возможны. Или на жителей этих континентов природа влияет иначе? Но это не доказано.
Не побелели, не приобрели светоловолосость и светлоглазость, не превратились в европеоидов негроиды, живущие со времен неолита на юге Африки в климате, аналогичном европейскому. А равно автохтоны весьма прохладных Фольклендов или Огненной Земли.
Не стали похожими на европеоидов народы Сибири, Аляски или Приморья, не «отбелились» также канадские индейцы или гренландские эскимосы.
Не стали похожими на негроидов живущие в соответствующем поясе индийцы, тибетцы, китайцы и вьетнамцы, индейцы Центральной и Южной Америки, не говоря уж о европеоидах. А если монголоидные в целом народы Южной Азии местами приобрели отдельные негроидные черты, то это объясняется только метисацией, так же, как и обретение монголоидных черт бушменами и готтентотами Южной Африки. Ибо на севере африканского континента тысячелетиями шла метисация негроидов и европеоидов, а на юге – негроидов и монголоидов, как и на юге Индостана и Азии в целом.
Отметим, что морфологических изменений, напоминающих расовые признаки, не дали ни относительно сроки проживания в принципиально иной среде (400 лет негров в Северной Америке, 1500 лет эскимосов в Гренландии), ни , измеряемые десятками тысяч лет. Не белеют черные и желтые, не чернеют желтые и белые, не желтеют и не окосевают белые и черные (иначе, чем посредством метисации) и т. д. Как, с какой стати могли бы пройти через «депигментацию» кроманьонцы в течение, допустим, 20 тысяч лет, если за тот же или гораздо больший срок ее не прошли негроиды Южной Африки, индейцы Северной или юга Южной Америки или народы Северного Китая?
Словом, все говорит о том, что все три большие изначальные расы возникли не только в разных центрах (с полицентрической концепцией не спорят уже даже наши оппоненты), но и от разных, не связанных ничем между собою, чистых в расовом смысле групп предков. Какими возникли, такими и остались. И с самого начала были такими, по своим основным характеристикам, какими мы видим их сегодня.
Между тем, как пишет руководитель отдела системогенеза Института нормальной физиологии профессор К. В. Анохин, новейшие исследования показали, что хотя определенные приспособительные функции (предположим ненадолго, что разрез глаз или цвет кожи к ним относятся) передаются по наследству, они принципиально не изменяют как таковую морфологию человека. То есть, в поколениях, попавших в особые природные условия, может вырабатываться повышенная адаптивная биологическая реакция, которой нет у ранних поколений и у народов других регионов. (Например, у жителей высокогорных Анд увеличен объем легких.) Но, если популяцию переселить в новые (или, наоборот, из новых в прежние) условия, не требующие подобной адаптации, то это свойство быстро, через 2—3 поколения утрачивается, атрофируется за ненадобностью.
Если бы цвет кожи, глаз, волос, разрез глаз, структура волос и иные расовые признаки были благоприобретенными, обусловленными географической средой, они обязательно в недолгом времени исчезли бы при переселении популяции в иные края. Нашим критикам 400-летний срок пребывания черных негров в Америке или 300-летний – белых буров в Африке кажется исторически малым, ничтожным, чтобы первые побелели, а вторые почернели. Но если те или другие приобрели свой цвет кожи в порядке адаптации, то изменения должны были бы наступить за гораздо более короткое время. О вышеприведенных примерах с куда большим сроком «реадаптации» уж и говорить нечего.