Александр Севастьянов – Основы этнополитики (страница 37)

Основной аргумент противников теории заселения мира неоантропами из Арктики: там было очень холодно, никакая жизнь и развитие были там невозможны и зародиться там люди, тем более сразу в столь высокоразвитом состоянии, не могли. Таков антитезис.

Зародиться не могли, согласимся. А оказаться – могли вполне. Таков синтезис.

Каким образом? Объясню.

2.4. ОТСТУПЛЕНИЕ ВТОРОЕ: РАСЫ И ГЕОГРАФИЯ

Традиционная наука, убийственно разочарованная вскрывшимся генетическим несовпадением неандертальца и человека современного, предлагает нам теперь такую версию: некогда единый ствол, представленный разновидными архантропами, примерно 600 тыс. лет тому назад раздвоился, что привело к появлению примерно 200 тыс. лет назад одной из двух ветвей: Homo sapiens neandertalensis – неандертальца, попросту.

Логично предположить, что и вторая ветвь – Homo sapiens sapiens, то есть кроманьонец – сформировалась за те же самые 400 или хотя бы 500 лет. Но тогда где-то должны же быть следы этого процесса! А их нигде пока нет.

Где же и когда появился человек современный, то есть Homo sapiens sapiens? Как все поняли из предыдущих глав, на этот главный, самый животрепещущий вопрос внятного ответа до сих пор нет. Несколько раз по ходу изложения подчеркивалось: мы не знаем в точности ни времени, ни места возникновения проторас. Хотя в научной литературе имеется немало «окончательных» открытий центров или очагов антропогенеза, ведутся ожесточенные дискуссии на этот счет и даже есть научное направление «геногеография».

Особенно тупиковая ситуация сложилась вокруг европеоида, в том время как расогенез негроидов и монголоидов более или менее убедительно привязывается в первом случае к Центральной Африке, во втором к Центральной Азии.

Настало время остановиться на этой загадке подробнее. Два вспомогательных вопроса облегчат нам задачу.

Во-первых, почему колоссальные людские миграционные потоки европеоидов почти всегда стекали только сверху вниз, с Севера на Юг, и почти никогда – наоборот?! Почему кроманьонец упрямо, «квант за квантом», стремился на юг вплоть до Южной Африки, Индии и Океании, выбивая с южных широт всех ранее расположившихся там конкурентов – вначале неандертальцев, а затем и собственных модифицированных потомков?

Во-вторых, если кроманьонец появился в виде современного человека на Севере, чуть ли не у кромки ледника, за полярным кругом, где никогда не было и нет ни человекообразных обезьян, ни гоминид, ни архантропов, ни даже палеоантропов, где никогда (!) не обнаруживают их останков, хотя находят останки антилоп и львов, – откуда, спрашивается, он взялся там, в столь неблагоприятной для зарождения жизни зоне, да еще сразу в столь совершенном, не требующем дальнейшей эволюционной доработки виде?!

Напомню вновь уже цитировавшиеся слова Ойгена Фишера: «Нордическая раса возникла в результате модификации позднепалеолитической расы на Севере по мере освобождения ото льда обитаемых ныне мест. Здесь возникла нордическая раса, тогда же она приобрела и свои типичные качества. Это объяснение происхождения нордической расы». наилучшее

Вот классический взгляд на проблему.

Но ведь это «наилучшее» объяснение ровно ничего не объясняет! Зная, что такая «модификация» не была по своей сути эволюцией и что «позднепалеолитической расе» просто не из чего было возникнуть в условиях «освобождения ото льда» (а тем более до того!) на Севере, мы встаем в тупик перед этими вопросами. До такой степени, что хочется спросить себя: есть ли возможность объяснить этот необъяснимый прорыв европеоида через все законы эволюции, если не прибегать к теории его божественного или инопланетного происхождения?

Да, такая возможность есть, но только одна. Последний и единственный шанс примирить непримиримое и разгадать тайну земного, а не небесного (материального либо идеального) происхождения европеоидов, связан с теорией литосферных катастроф, хоронящей загадку происхождения белой расы на дне Ледовитого океана.

* * *

Необходимость создания теории катастроф в истории Земли понимали многие выдающиеся ученые. В том числе в России Ломоносов считал, что причиной резкого изменения климата на Севере стало смещение (изменение угла наклона) земной оси. Но это только одна из нескольких научно аргументированных версий. На тот факт, что резкие разрывы, скачки в палеонтологической летописи невозможно объяснить помимо теории катастроф, указывали многие ученые, начиная с Ж. Кювье (XVIII век).

Многими учеными выдвигались также частные теории катастроф: резкое охлаждение части планеты и схождение ледника, резкий перегрев части планеты, химическое изменение воздуха и воды, потоп и вакханалия извержений и проч. Все эти поражающие воображение частные случаи, имевшие место в истории Земли, вполне обнимаются литосферной теорией, все как нельзя лучше вписываются в ее контекст.

Литосферная теория земных катастроф создана в 1920-х немецким метеорологом, аэронавтом и полярным исследователем Альфредом Вегенером. Ее основные соображения сегодня находят поддержку среди геологов, географов, археологов, историков, физиков, астрономов и богословов, ибо не противоречат всему колоссальному объему данных, накопленных названными науками. В том числе таким, на первый взгляд необъяснимым: «следы тропических деревьев в мерзлотных недрах тундры и в животах мамонтов, запасы угля в Антарктиде (ее когда-то покрывали леса), следы ледников в Сахаре, Индии, Азии, Австралии (в разное время полюсы были там, а в последний раз ледниковый период приполз в Европу не с севера, где была жара, а с юга – с полюса Сахары), скелеты морских животных в Гималаях (там было дно океана), записи Геродота об Атлантиде, открытия археологии (радиоуглеродная датировка замороженных от внезапного оледенения останков позволяет установить цикличность литосферных катастроф), совпадение легенд и мифов разных этносов о периодических потопах, великие переселения народов, положение горных цепей по линиям предыдущих экваторов: старого (Гималаи – Памир – Кавказ – Альпы – Атласские горы), древнего (Анды – Кордильеры – Мальдивские острова), древнейшего (Уральские горы) и т.д.» 146 147

Постараюсь ниже изложить названную теорию с максимальной доступностью.

* * *

Представим себе, что мы взяли апельсин и между кожурой и круглым внутренним съедобным тельцем залили жидкую смазку, так, что она повсеместно разделила внутри оболочку и ядро. А потом мы с нездешней силой бросили этот апельсин бесконечно далеко, придав ему еще легкое вращательное движение. И вот летит наш апельсин вперед, слегка при этом вращаясь вокруг своей оси. И, поскольку он представляет собой с точки зрения физики инерционную систему, то все три его составные части – ядро, смазка и оболочка-кожура – остаются неизменно неподвижны одна относительно другой, вращаясь и двигаясь вперед совершенно синхронно, вместе, как единое целое. Полюсы кожуры незримой осью соединены при этом с полюсами ядра, а экватор неподвижен.

Но вот мальчишка выстрелил из рогатки маленьким камешком и слегка задел в полете наш апельсин по касательной. Что произойдет с апельсином? Апельсин не прекратит движение вперед, разве что чуть отклонится от траектории. Он сохранит и вращательное движение, на время слегка ускорив или замедлив его в зависимости от того, в какой бок попадет ему камешек. Ничего страшного, никаких особых перемен в соотнесении апельсина с окружающим миром. Но вот с самим апельсином произойдут большие перемены! Все его части мгновенно поменяют свое взаимное положение! Тяжелое ядро – внутреннее тельце – будет по инерции сохранять почти неизменным свое положение (ось и полюсы) в пространстве, скорость и направление вращения. А вот оболочка мгновенно провернется на смазке в сторону, определенную столкновением. И, восстановив затем инерционное равновесие, продолжит движение как ни в чем не бывало. Только бывшие полюсы кожуры и ее экватор окажутся при этом уже совсем не там, где были до удара, и вообще вся кожура съедет относительно положения ядра. Это совершенно понятно и наглядно.

Наша Земля в своем вечном полете и движении – вокруг Солнца и вокруг своей оси – представляет собой . Ее кожура толщиной от 50 до 70 (по другим данным от 20 до 40) км – это земная кора, относительно тонкая (вся Земля 12.756 км в поперечнике), на которой мы все живем. Ее смазка – это жидкая расплавленная магма, повсеместно находящаяся между корой и ядром. Есть и ядро достаточно немалого размера и массы, не пропускающее электромагнитные сигналы, состоящее, скорее всего, из того же материала, что и Солнце, – из смеси раскаленных газов. Поэтому при столкновении с твердым небесным телом – а таких столкновений в ее истории было немало – Земля претерпевает все описанные выше пертурбации: радикально (притом мгновенно, рывком) изменяет расположение всей земной коры относительно оси вращения и полюсов. А поскольку на полюсах за время между ударами успевает нарасти огромная и тяжеленная шапка льда («ледяная гантеля»), то движение поэтому еще ускоряется и сопровождается трещинами, расколами и гигантскими разрывами земной коры, наползанием одних тектонических платформ на другие (мощные щиты и плиты сминаются, как фольга, ломаются, встают дыбом – именно так дно моря Юрского периода со всеми характерными отложениями оказалось не где-нибудь, а на вершине Большого Кавказского хребта), стремительным таяньем льдов и потопом, выхлестыванием магмы и низвержением Океана в разверзстые раскаленные бездны и вообще чудовищными катаклизмами, после которых от биосферы Земли остаются жалкие крохи и дело Жизни приходится начинать едва ли не с начала. точно такую же инерционную систему 148