Александр Сегень – Циньен (страница 12)

— Прошу вас еще один танец! — воскликнул охотник И, в восхищении перед красотой богини луны в ее великолепном облачении. Но музыканты, взяв совсем небольшую паузу, заиграли вальс Штрауса «На прекрасном голубом Дунае».

Чан Э стремительно подошла к первому попавшемуся гостю в маске смешного тигра, взяла его за руку, увлекла в танец.

— Что же вы, охотник И, не удержали свою добычу? — подойдя к Трубецкому, с укоризной спросил Донской. И оба они, генерал и полковник, стали смотреть, как прекрасная богиня луны вальсирует со своим новым избранником, а по ее примеру дамы стали сами приглашать кавалеров.

Все вокруг наполнилось кружением вальса.

— Эта богиня луны на самом деле — дочка генерала Донского, — оповестил своих товарищей Ли Ханьцзюнь.

— Нашего заклятого классового врага! — воскликнул Книжный Червь.

— В программе нашей партии пока еще ничего не сказано про то, можно ли танцевать вальс с дочерьми классовых врагов, — усмехнулся Ли Ханьцзюнь.

— Предложу завтра же это вписать, — не унимался Лю Жэньцзин.

— А проводить коммунистический съезд в доме классового врага можно? — смеялся молодой богач. — А в компании классового врага приезжать на бал-маскарад к классовым врагам? Ну, что молчишь, Червячок?

А тем временем Тигренок Ронг продолжал вальсировать с богиней луны, зачарованно глядя на нее.

— Что вы так смотрите на меня, тигр? — вскинула бровь Чан Э, спрашивая его по-русски. — Эй, скажите хоть что-нибудь!

Он понял, что она вызывает его к разговору, но не знал, что сказать.

— Ну же! Не то я не стану с вами дальше вальсировать.

И он вдруг выпалил по-французски:

— Струи любви...

— Что-что?!

— Впервые в жизни... Впервые в жизни я чувствую, как струи любви текут по моему сердцу.

— Вы что, не говорите по-русски? Вы француз? — спросила Чан Э, тоже перейдя на французский.

— Я — китаец. Говорю по-китайски и по-французски. Но ни в том, ни в другом языке нет слов, способных выразить то, что я чувствую, — продолжал обретать смелость Тигренок.

— Китаец? Я тоже китаянка — богиня луны Чан Э, — немного смутившись, сказала его партнерша по танцу.

— Нет, я и в самом деле китаец. Меня зовут Ронг Мяо.

— Как смешно! Тигренок Мяу! — засмеялась она по-русски.

— Что вы сказали? — не понял он.

Она вернулась к галльскому наречию:

— У вас такой голос... Как будто я уже много раз слышала его. Но не наяву, а во сне. Боже мой! Я видела вас в этом наряде!

— Где? Тоже во сне?

— Нет, тоже сегодня утром. В зеркале.

— В зеркале?!

— Приподнимите маску.

— Зачем?

— Делайте все, что я вам приказываю!

Ронг открыл лицо, и богиня луны на несколько мгновений замерла, пораженная до глубины души.

Арнольд, танцуя с какой-то дамой, в это мгновение бросил взгляд в сторону Ронга и увидел, как тот приподнял маску. Смеющееся лицо Арнольда вмиг наполнилось гневом.

— Да, это ты! — сказала Чан Э.

— Да, это я! — согласился Тигренок. — А это ты! Как звать тебя на самом деле?

— Ли.

— Ли? Но это китайское имя, а ты не китаянка.

— Я русская. Мое имя Елизавета. Но все зовут на китайский лад — Ли. Это я сама себе так придумала.

— Ли... По-китайски это значит «вертикаль». Вертикаль между небом и землей. И я чувствую, как ты соединяешь меня, живущего на земле, с небесами.

— Ты говоришь такие слова...

— Плохие?

— Прекрасные! Самые прекрасные, какие я только слышала в жизни! И ты сам так прекрасен. Покажи мне еще раз твое лицо.

Ронг снова приподнял маску.

— Сейчас ты еще прекраснее, чем когда открыл маску впервые, — сказала богиня луны.

Музыка уже кончилась, но они продолжали вальсировать. Музыканты заиграли другой вальс того же Штрауса — «Сказки венского леса». Ронг и Ли продолжали вальсировать под него.

Арнольд раскланялся со своей дамой, подошел к охотнику И, который стоял в сторонке, пил вино и ни с кем не танцевал.

— Она танцует с одним из тех китайцев, с которыми мы дрались на рыночной площади.

— Да ты что? А кто он такой? — встрепенулся охотник.

— Это не мешало бы выяснить.

А Ронг и Ли продолжали влюбленно танцевать.

— А твое имя? Что значит твое имя?

— Ронг значит «воинственный», а фамилия Мяо — «растущие саженцы».

— Ронг Мяо... Смешно. Тигренок Мяу. Я буду так тебя звать, — Ли снова перешла на русский язык.

— Как прекрасна русская речь в твоих устах! Доселе русский язык казался мне некрасивым и бесформенным, — сказал Ронг по-французски.

Покуда продолжались танцы, Лю и Мин уже пытались как-то напакостить. Пока никто не видел, переливали водку из рюмок, стоящих на столе, в расположенные рядом бокалы с вином и пивом. При виде двух даосских монахов отскочили от стола и ушли в тень.

— И подраться не с кем! — сказал один из монахов.

— Связаны по рукам и ногам! — согласился второй.

— Давай хотя бы напьемся, друг Григорьев.

— Давай, брат Самсонов!

И они принялись пить все подряд из бокалов с вином и пивом, куда Лю и Мин только что перелили водку.

— За нашу любимую Родину, пропади она пропадом! — сказал даосский монах Самсонов.

— Пусть там теперь краснопузые с ней мучаются, — согласился даосский монах Григорьев.

— Вот именно!

— А мы и тут, в Китае, не пропадем.

Тем временем Лю и Мин уже проникли тайком в здание консульства в поисках, что бы здесь натворить.