Александр Сегень – Кремлевское кино (Б.З. Шумяцкий, И.Г. Большаков и другие действующие лица в сталинском круговороте важнейшего из искусств) (страница 89)
На другое плечо Герасимову он положил правую руку. А тот сразу почувствовал, как мгновенно испарилась его ненависть к назидателю.
— Спасибо, товарищ Сталин, — произнес он покоренно.
— За что же мерси? — засмеялся Сталин.
«Откуда это? Из какого-то чеховского рассказа», — мелькнуло в голове у режиссера, а Сталин сел в свое кресло и, повернувшись к нему, с минуту докуривал трубку, потом выстучал ее в пепельницу и произнес с явным уважением в голосе:
— И все-таки вы, Герасимов, очень упрямый человек! Очень упрямый! — Он повернулся ко всем: — Ну, или так… Товарищи Герасимов и Большаков могут быть свободны. Членов Политбюро прошу остаться.
Глава двадцать четвертая. Русский вопрос
Среди самых пленительных ощущений года — запах осенних листьев после теплого солнечного дня, когда эта желто-красная листва, подвялившись, источает неповторимый аромат. Откроешь вечером окно и не можешь надышаться!
В один из таких вечеров председатель Совета министров СССР в своем кабинете на Старой площади подошел к окну и не спешил раскуривать трубку, очарованный ароматом листвы. Видя это, министр кино Большаков замолчал.
— Вот природа, — произнес Сталин и принялся наконец поджигать табак. — Не ведает национальных распрей. Среди деревьев нет ни русских, ни армян, ни евреев, ни англичан. И цыган тоже нет. — Он помолчал, затем спросил: — Так что, вы говорите, Ромм?
— Я говорю, что Ромм, к примеру, не снял картину «Еврейский вопрос», он снял «Русский вопрос», — продолжил Большаков. — И великолепное кино получилось.
— Да, — согласился Сталин. — Ромм крупный художник, даже усатому его фильмы нравятся.
Усатым Иосиф Виссарионович стал нередко называть себя после того, как еще в первых числах сего года обсуждался проект памятника в берлинском Трептов-парке и скульптор Вучетич предложил в качестве эскиза трехметровую статую Сталина с картой полушарий в руках. Одно дело, если бы такое поставили у нас в СССР, другое — в Берлине. И он тогда сказал:
— Послушайте, Вучетич, вам еще не надоел этот усатый? А это что там? — спросил, указав на другой пробный макет под тканью.
— Тоже эскиз, — ответил скульптор, пока еще известный лишь бюстами Суворова, Кутузова, Багратиона и Дениса Давыдова, но они очень понравились Хозяину, и Евгений Викторович выдвинулся в лидеры среди ваятелей.
— Покажите.
Вучетич показал.
Афиша. Фильм «Русский вопрос». Реж. М. И. Ромм. 1947. [Из открытых источников]
— Тоже, да не то же, — оценил Сталин. — Совсем другое дело. Вот этого усталого солдата со спасенной им девочкой на руках мы и воздвигнем в Трептов-парке. Девочка — как символ возрожденной Германии. Только вместо автомата ППШ нужно символическое оружие. Как там Александр Невский? «Кто с мечом, тот от меча…» Меч! Вложите в руку меч! И впредь пусть знают все: плохо придется тому, кто вынудит его этот меч поднять вновь!
Докладная записка министра кинематографии СССР И. Г. Большакова К. Е. Ворошилову о награждении С. М. Эйзенштейна орденом Ленина. 21 января 1948
Подлинник. Машинописный текст. Подпись — автограф И. Г. Большакова. [РГАСПИ. Ф. 17.Оп 125. Д. 589. Л. 16]
Сегодня Большаков докладывал главному зрителю о настроениях в среде кинематографистов, имеющих еврейские корни, а Сталин выслушивал его отнюдь не из праздного любопытства. В мае этого года по его инициативе и при его же постоянном давлении на другие страны родилось еврейское государство, Израиль. Это свое детище Иосиф Виссарионович рассчитывал видеть не просто союзником, а негласной заморской республикой Советского Союза. Но он ошибся. СССР первым признал новоиспеченное государство и организовал крупные поставки оружия, чтобы израильтяне могли бороться с накинувшимися на них со всех сторон арабскими соседями. Однако премьер-министр Давид Бен-Гурион, не желая подчиняться советскому лидеру, сразу взял курс на западные страны, ориентируясь прежде всего на США. Но и этого мало, прибывшая в Москву в сентябре посол Израиля в СССР Голда Меир тут же принялась агитировать советских евреев переселяться в Землю обетованную. Она организовала две демонстрации возле главной московской синагоги, куда оба раза съезжалось до пятидесяти тысяч евреев со всей страны, даже с Дальнего Востока и Камчатки. Они кричали о притеснениях их народа под игом Сталина и разжигали в своих единоплеменниках желание скорее покинуть Страну Советов. К такому повороту событий Министерство внутренних дел, возглавляемое генерал-полковником Кругловым, оказалось не готово, все приходилось решать на ходу, каждый министр получил задание выявить в своей отрасли евреев, проникшихся идеями сионизма.
Пуще всех лютовал в Министерстве юстиции замминистра Дукельский, некогда руководивший кино. Можно себе представить, как бы он теперь распатронил всех Роммов, Роомов и иже с ними!
Большаков же докладывал спокойно:
— В целом в моем ведомстве сионистских тенденций не наблюдается. На мой взгляд, за годы советской власти сложился особый тип еврея — советский еврей, считающий своей Землей обетованной не Палестину и Израиль, а СССР. Последний фильм Ромма — «Русский вопрос», а не какой-нибудь «Еврейский вопрос», и имеется в виду вопрос отношения Запада к Советскому Союзу.
— Да, эта работа Ромма вполне замечательная, — согласился Сталин. — Не зря мы ему в этом году дали Сталинскую премию первой степени именно за эту картину. Она сделана так, будто ее снял Фрэнк Капра или Орсон Уэллс. Если пошутить и поставить в титрах имена американских авторов — режиссера и всех остальных, — многие поверят, что это американская работа.
— Мы вообще будто знали, где соломки подстелить, — улыбнулся Иван Григорьевич. — Из семи лауреатов Сталинской премии этого года четверо евреи — и Донской, и Ромм, и Раппапорт, и Козинцев. Русский только один — Пырьев, Ярматов узбек, а Барнет и вовсе англичанин по своему происхождению.
— Ну, его никто не зовет на историческую родину в Англию, — усмехнулся Иосиф Виссарионович. — Стало быть, в вашем хозяйстве все спокойно? За это вам большое спасибо, товарищ Большаков. Вы у нас дважды ленинский орденоносец?
— Обласкан, товарищ Сталин, еще Трудовое Красное Знамя и Знак Почета. Вполне достаточно.
— Это хорошо. — Главный зритель снова подошел к окну подышать ароматом осени. — Интересно, как бы повел себя в данной ситуации Эйзенштейн?..
Докладная записка заведующего Отделом художественной литературы и искусства ЦК ВКП(б) В. С. Кружкова М. А. Суслову о беседе с режиссерами М. И. Роммом и И. А. Пырьевым о положении дел в кинематографии. 27 марта 1951
Подлинник. Машинописный текст. Подпись — автограф В. С. Кружкова. [РГАСПИ. Ф. 17.Оп 133. Д. 338. Л. 21–22]
Бедный Сергей Михайлович к своему пятидесятилетию совсем впал в пессимизм. Когда-то ему было предсказано: «Бойся черной пятницы после того, как тебе исполнится пятьдесят». И предсказанная дата неминуемо подошла, ему исполнилось пятьдесят, и он действительно умер от острого сердечного приступа 11 февраля 1948 года в среду, в своей огромнейшей квартире неподалеку от «Мосфильма». А вот хоронили его и впрямь в черную пятницу 13 февраля! Попробуй не верь после этого в предсказания!
— Каков бы он ни был со своими прибабахами, но Эйзенштейн тоже был чисто советский еврей, — произнес Иван Григорьевич. — И ни на какую такую историческую родину не стал бы рваться.
— Я тоже так думаю… — задумчиво произнес главный зритель. — А сценарист Каплер у нас где?
— В Коми, товарищ Сталин.
— В коме? — удивился Иосиф Виссарионович.
— В республике Коми, — уточнил Иван Григорьевич. — Второй срок Алексей Яковлевич изволит отбывать в Инте. Работает фотографом, как и на первом сроке в Воркуте. Простите за подробности, но, как выяснилось, после освобождения после первого срока Каплер нарушил запрет и приехал в Москву. Не для свиданий со Светланой Иосифовной, в нем вдруг проснулась первая любовь, и он прямиком отправился к Златогоровой. При том что в Воркуте Алексей Яковлевич изволил крутить любовь с Токарской.
Токарская в тридцатые годы слыла самой красивой и самой богатой актрисой Московского мюзик-холла, ею восторгался сам Горький, а также Зощенко, Катаев, Ильф и Петров. После закрытия мюзик-холла перешла в Театр сатиры и там тоже пела и плясала в свое удовольствие, пока не грянула война. В составе фронтовой бригады артистов Валентина Георгиевна попала в плен к немцам и согласилась выступать перед ними с концертной программой вместе с труппой других советских актеров, оказавшихся на оккупированных территориях. С немцами она отступала от Смоленска до самого Берлина и всюду выступала не только перед фрицами, но и в лагерях советских военнопленных, за что ее не сильно осудили после Победы — отправили в Воркуту сначала в санчасть, а затем устроили в Воркутинский лагерный театр. В Воркуте она и познакомилась с Люсей Каплером, когда тот пребывал в меланхолии и заявлял, что хочет повеситься. Они сошлись, стали любовниками, о суициде он забыл, и она потом говорила, что, по сути дела, вынула знаменитого сценариста из петли.
— Сколько ж у него баб? — с иронией спросил Сталин. — Я уже в них запутался.
— Да уж, на этого Люсю бабы липнут, как пчелы на мед, — улыбнулся Большаков. — Был бы мед, а пчела из Багдада прилетит, — добавил он грузинскую поговорку, использованную Михаилом Чиаурели в «Георгии Саакадзе».