Александр Сегень – Эолова Арфа (страница 107)

— Трудно не заметить, как многое в этой картине сделано нарочито. Режиссер использует приемы психической атаки на зрителя не через творчество, а через набор особых приемов. Он действует как гипнотизер, и это меня раздражало на протяжении всего просмотра. Но... — Незримов пристально глянул в злое лицо Тарковского. — Но по окончании просмотра я испытал некий душевный оргазм. Сильный выплеск духовной энергии. Который принято называть катарсисом. А разве не катарсис является важнейшей составляющей драматического искусства?

И ему зааплодировали. Он, кажется, попал в яблочко общего впечатления собравшихся. Вопрос про катарсис завис в воздухе, и каждый задумался, несут ли его собственные произведения то самое духовное очищение, которое нам заповедали пифагорейцы.

По окончании обсуждений Тарковский подошел поблагодарить:

— Спасибо, брат. Честно сказать, не ожидал от тебя. Про оргазм ты особенно хорошо выразился. А я думал, ты сбежал. Смотрю — вернулся, ну, думаю, поддержит Ермаша. А ты вон как.

— А почему «Зеркало», Андрей?

— Почему, почему... По кочану.

Несмотря на общую хорошую оценку, «Зеркало» показали лишь в нескольких московских кинотеатрах и не послали ни на один кинофестиваль. Короче, полный ермаш-барабаш.

А режиссер Незримов страдал теперь от новой напасти: он страшно переживал, что не снимал для детей, что не стал ни Птушко, ни Роу, ни хотя бы Романом Качановым с его чебурашками и крокодилами Генами, которые снова порадовали малышню в новом мультике «Шапокляк», и Толик ухохатывался до того, что сползал с кресла на пол, — вот где катарсис! Мультфильмы он боготворил, и они постоянно ходили их смотреть, а в программе телепередач Марта Валерьевна фломастером старательно наносила красные кружочки, чтобы не пропустить.

— Вот еще малость подрастет и обвинит меня, что не я снимал про Карлсона или «Ну, погоди!», — глубоко огорчался автор «Голода» и «Страшного портрета».

— Малость подрастет, начнет ухохатываться на кинокомедиях, и ты опять вытрешь пыль со своей старой шарманки: ах, почему я не Гайдай! — сердилась в ответ мудрая жена. — Ты — драматический режиссер. Я уверена, что Гайдай мечтал бы снять что-либо в твоем духе, но его не поймут. Тебя тоже не поймут, если ты... А если Толику цирк понравится, ты станешь ныть, что не пошел в цирк работать?

— Логично, — чесал муж свой всегда идеально выбритый подбородок.

Решение по «Муравейнику» конечно же принималось в его день рождения, но все прошло гладко, купюришки незначительные, и можно было с чистой совестью отпраздновать и то и другое, а на следующий день со спокойным сердцем отправиться на премьеру фильма малоизвестного тогда режиссера Виктора Титова «Здравствуйте, я ваша тетя!», и Толик задорно хохотал, а Незримов конечно же тосковал, что не он снял эту дурашливую комедию с Калягиным, Козаковым и Джигарханяном.

Вскоре они впервые встречали Новый год втроем, и к Толику приезжали заказанные в Театре киноактера Дед Мороз и Снегурочка, чему сей премудрый пескарь поначалу радовался, а когда они уехали, оставив ему в подарок лыжи и санки, возмутился: не дело таких персонажей для одного ребенка отвлекать, им положено только детские коллективы радовать, а это баловство в чистом виде. Уж такой им достался Толик, иногда в своей деловитости просто зануда. Но это им чаще даже нравилось: нечего роскошествовать, а то превратишься в советского буржуа.

И вновь Марта Валерьевна очутилась перед киноиконостасом, чтобы на сей раз приложиться к образу праведной Дарьи Муравьевой, покровительницы детского дома имени Гагарина, в народе — Муравейника. Ее непревзойденно исполнила Нонна Мордюкова: преисполнила добротой, наполнила тем сопереживанием, без которого нет и не может быть высокого искусства.

Пока человек чувствует боль, он жив, пока он чувствует чужую боль, он — человек.

На переднем плане обычный лесной муравейник, перед которым она присела прямо на землю, как Шёстрём в «Земляничной поляне» Бергмана, и смотрит внимательно за жизнью мурашей, смотрит с любовью и состраданием. Поверху арка названия: «Муравейник»; в верхнем правом углу: производство киностудии «Мосфильм»; по бокам рассыпаны мелкомуравейные буковки: в ролях — Н.Мордюкова, А.Миронов, Е.Градова, М.Миронова, В.Лановой, И.Купченко, А.Белявский, Н.Фатеева, С.Любшин, Л.Чурсина, В.Басов, М.Терехова, а также Т.Пестель, С.Саркисян, К.Волкова, А.Богатырев; сценарий А.Ньегеса, постановка Э.Незримова, главный оператор В.Касаткин, главный художник А.Борисов, композитор М.Таривердиев. Художественный фильм.

Состав не просто звездный, а наизвезднейший, или, как сказал Миронов, ну, товарищи, у нас фильм просто звезданутый! Его Незримов пригласил сразу же после просмотра «Соломенной шляпки», повеселившей телезрителей на четвертый день нового, 1975 года. Как же он мечтал снять Андрюшу в своей кинокомедии, после того как тот высыпал целую россыпь легкомысленно-блистательных ролей в комедиях у других режиссеров. Теперь хоть и не в комедии, но нужен был такой же пижон и проходимец, как Семицветов в «Берегись автомобиля» и Козодоев в «Бриллиантовой руке», только в ситуации трагической. Эол рискнул, и у него получилось. Он распял «Муравейник» на четырех частях, каждую наделив временем года, и каждую снимали в определенное время: «Лето» — с мая по август, «Осень» — с сентября по ноябрь, «Зиму» — с января по март, «Весну» — с апреля по май. Ровно год, с 1975-го по 1976-й. Четыре супружеские пары и четыре детдомовца с разными темпераментами.

«Лето»: холерик Олег Быстряков и его жена Татьяна, сангвиник, Андрей Миронов и его еще жена Катя Градова, прогремевшая в «Семнадцати мгновениях весны» в роли радистки Кэт. Но там она чистая флегма, а здесь требовалось сыграть рассудительную, до поры покорную обстоятельствам. Быстряков крутит-вертит, зарабатывает где только можно, сколачивая не гнездо — гнездище для будущего потомства.

Быстряковы едут по ночным московским улицам в такси, на заднем сиденье. Алексей очень недоволен, что Ирина так рано его выдернула из компании:

— Ну ты даешь, Танька!

— Что ты имеешь в виду?

— Взяла да и объявила всем. «Я для батюшки царя...» Могла бы и меня спросить для начала.

— О чем спросить?

— Ну что ты как маленькая! У тебя диссертация. Дачу решили строить. Я новую машину покупать буду. И в кои веки начали в отпуск красиво ездить, как люди.

— Быстряков! Я в пятый раз на аборт не пойду.

Водитель такси слышит их разговор и крякает.

— Тише ты!.. — пуще прежнего злится Быстряков.

— Я твердо решила, — еще громче объявляет Татьяна.

Они входят в квартиру, и Быстряков орет:

— Она решила! В семье муж все решает, заруби себе на носу! Му-уж!

Ссориться у Миронова и Градовой получалось великолепно. Недавно у них родилась дочка Машенька, и почему-то после этого недавняя любовь полетела под откос. Незримов знал, что они уже не живут вместе, хотел на съемках вернуть их друг другу, а вышло еще хуже — они ссорились на экране и потом сердито разъезжались с «Мосфильма» в разные стороны.

— И сколько уже? — нервно спрашивает Быстряков.

— Восемь недель.

— Это ж сколько в месяцах получается?.. Апрель, май, июнь, июль, август... В декабре? А Новый год в Карловых Варах?

— Карловы Вары подождут.

Но дальше Быстряков дожимает, Татьяна все-таки делает аборт и становится бесплодной. В семье бесконечные ссоры.

Солнечный летний вечер. По дороге мчится БМВ цвета металлик, весь сверкает в лучах заката. За рулем сидит сияющий Быстряков. Он на верху блаженства. Такое впечатление, будто он тоже новенький, только что с конвейера. В салоне на полную громкость играет «Квин»: «Я влюблен в свою тачку», — и Быстряков самозабвенно подпевает:

— I’m in love with my ca-a-a-ar.

Эта песня только что вышла в альбоме «Вечер в опере», который в Англии имел бешеный успех, а у нас его еще не слыхали, им владели только такие фанаты западной музыки, как Володя Ильинский, который и предоставил музон, благо тогда СССР не имел конвенции по поводу использования музыки и трепал ее как хотел. А БМВ на денек позаимствовали у Володи Высоцкого, он привез его из своего мариновладиевского буржуазного рая.

Дома Татьяна с матерью смотрят по телевизору войну во Вьетнаме. Татьяна тяжело вздыхает:

— Одни воюют, убивают людей, другие рожают новых и растят. Мы не воюем и не рожаем. Зачем мы живем?

— Перестань, Танька! — возмущается играющая мать Татьяны Мария Миронова, она же мать исполнителя роли Быстрякова. — Вспомни, как нам всем говорил твой отец: «Выше нос, Носовы!»

— Я теперь Быстрякова, а не Носова.

— На участке нашем уже фундамент заканчивают. К концу лета дачка в общих чертах готова будет.

— Пропади она пропадом, ваша дачка!

— Танька! Тьфу на тебя!

Звонит телефон. Мать подходит, берет трубку:

— Аллё! Зачем? Ну хорошо, идем. Олег твой из телефонной будки звонит. Просит нас на балкон выйти.

— Это еще зачем?

— Не знаю. Идем же!

— О господи!..

Они выходят на балкон, смотрят вниз и видят, как по двору делает круги на своем БМВ Быстряков. Сам он высунулся из окна и машет им рукой.

— Ух ты! Вот это тачка! — Мать приветливо машет рукой зятю. Смотрит на дочь. У той лицо каменное:

— Да провалитесь вы со своей дачкой и со своей тачкой!

Сердито уходит с балкона. Так же сердито Градова уезжала домой одна после окончания съемок.