Александр Сегень – Альпийские снега (страница 11)
И вдруг будто шрапнелью осыпало его! Она!
Вышла на сцену такая пышущая жизнью, покачивая крутыми бедрами, в черной юбке и белоснежной блузке с волнами вокруг небольшого декольте, а на шее — кулончик с одной-единственной жемчужиной. Встала, подбоченилась, левая рука локтем вперед, ладонью на бедре, правая — вверх, будто погоняя лошадей. Заиграл оркестрик из балалаек, гармони и бубна, и она запела красивым грудным голосом:
Замерла, замер и оркестрик, и вдруг вместе грянули залихватски:
И пустилась в пляс, выстукивая каблучками черных туфелек по дощатому полу сцены, прошла кругом, и вновь застучали каблуки.
— Цыганщина буржуйская, — услышал Драчёв за спиной, и аж обожгло. Как можно о его иркутяночке такое! Еще слово — и в морду получит, можете не сомневаться.
Оглянулся и строго зыркнул на мордастого комвзвода.
Тот обиделся:
— Что, разве не так?
И тут все само собой развеялось, когда в следующем куплете она запела:
— Ну а теперь что? — грозно оглянулся на комвзвода Павел Иванович.
— Теперь другое дело, — одобрил мордастый.
— То-то же, паря! — успокоился комбат Драчёв.
И снова залихватский припев, только теперь дорогой длинною певица вела слушателей в идеологически правильном направлении, обозначенном во втором куплете:
И как только песня и танец кончились, он отобрал у цветов буденовку, надел ее и стремительным маршем направился к сцене, успел, пока его иркутянка не ушла за кулисы, и вручил душистый букет. Глянул на нее одновременно с восторгом и повелительно — мол, мой выбор пал на тебя. Она в ответ сверкнула карими глазами и засияла улыбкой. Схватила с головы у него буденовку и — хлоп себе на копну волос! Ха-ха-ха! И — откатилась, как волна от берега, назад в море, растворилась в таких же волнах.
Завершался смотр самодеятельности общим выходом всех участников с танцами под пение «Красная армия всех сильней». И она снова сверкала на сцене, но теперь в его буденовке, отыскала взглядом его в третьем ряду справа, схватила с головы буденовку и замахнулась, чтобы кинуть ему, как тарелочку, он вскочил, готовый поймать, но она засмеялась и вернула головной убор красноармейца на свою густую черную шевелюру. А он, смеясь, сел на свое место.
— Видал, как они над нашим братом мудруют! — похлопал его по плечу комвзвода. — Держись, брат!
— Это мы еще посмотрим, — покраснев, кинул за спину Драчёв.
Когда все закончилось, он ждал ее у выхода из театра. Вдоль и поперек изучил все афиши: «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Гроза», «Скупой, или Школа лжи», «Ревизор», «Парижская коммуна», «Мещане», «Мистерия-Буфф», «Смерть Спартака», «Заря новой жизни», «Без вины виноватые»...
— Буранова, ты с нами?
— Сейчас, сейчас...
Она! Выскочила со стайкой друзей и подружек. Конечно, сейчас они ее утащут от него. Ну уж нет уж! Поборемся.
— Вот ваша богатырка, — протянула ему буденовку.
— Можете взять себе, она вам очень идет, — не стал брать Павел.
— Буранова!
— Да иду я! Айда с нами? — неожиданно предложила.
— Отчего бы и нет? Я до завтра полностью свободен.
— Вот и славно. Меня Марией зовут.
— А я Павел.
И его приняли в компанию, познакомились — он, она, девушки Катя и Лиза, юноши Виктор, Роман и Сергей. Ага, намечалось трое на трое, а теперь он влез в качестве соперника одному из трех самодеятелей.
Вышли на Базарную площадь, носы невольно повели их к запаху горячей выпечки.
— О, пирожки с котятами, — сказал Сергей. — Наскребем?
Юноши принялись считать мелочь.
— Плачу за всех, — кинулся в атаку Драчёв и протянул продавщице деньги.
— Ты гляди, как наша Красная армия забогатела, — рассердился Роман, и чутье подсказало Павлу, что именно он нацеливался на его иркутянку с великолепной фамилией Буранова. Вот бы ему такую фамилию! Но нет, Драчёв тоже великолепно — мол, всегда готов подраться за правое дело.
Пирожки оказались с рыбой, вкусные, улетели в мгновение ока. Шли куда глаза глядят по улице Ленина, бывшему Любинскому проспекту, в сторону Оми. Мария взяла Павла под руку, мельком оглянувшись на Романа, и тот еще больше нахмурился.
— Павел, а ты в каком это звании? — спросила игриво, легко перейдя на ты.
— Так три кубаря же... — фыркнул идущий рядом Роман.
— Это что значит?
— Командир батальона.
— Коротко — комбат, — добавил Драчёв.
— Хорошее слово, — произнесла Мария. — Так что, комбат, пойдете к нам в самодеятельность?
— Запросто, — пожал он плечами. — А что, мне понравилось. Вот ты, Роман, хорошо Колчака в аду изображал. И Виктор молодец в пирамиде с голым торсом.
— А я? — спросил Сергей.
— А я? А я? — подхватили Катя и Лиза.
— Сергей с Лизой превосходно фокстрот изобразили. Карикатурно. А ты, Катя, Маяковского сильно прочитала: