Александр Седых – Сын ведьмы (страница 35)

Глава 12. Шпионские игры

После отражение немецкой атаки, по окопам расползлись слухи страшные. Солдаты шептались по обе стороны линии фронта. Немцы и австрийцы пугали друг дружку ожившими мертвецами и снеговиком с топором, а русские спорили о шаманском заклинании, что, будто бы, способно раненых наделять нечеловеческой силой и живучестью.

В штаб русской дивизии поступило пространное, путаное донесение от штабс — капитана Хаусхофера. Из бумаги той следовало, что завёлся в первой пехотной роте настоящий дьявол, а местное командование и полковой священник потакают бесу. И ещё приписками занимаются — требуют вручения «Георгиевских крестов» всем павшим в окопах бойцам, поголовно. Однако такого быть не может, чтобы все геройски воевали. Притом никто воочию их подвига не видел, а в бою выжил лишь один подозрительный казачок — санитар. На этого удальца Хаусхофер уже пытался обратить внимание командования полка, но должной реакции не последовало.

В штабе дивизии происшествием заинтересовались. Столь массовое проявление героизма на фронте встречалось крайне редко. Разобраться с очевидной фальсификацией и бредовыми слухами направили компетентную комиссию. Возглавил её, как ни странно, капитан контрразведки дивизии Кондрашов Эдуард Петрович, назначенный по настоятельной просьбе управления контрразведки фронта. Штабные майоры оказались в подчинении у капитана, на что сильно обиделись и, тихаря, решили дело саботировать. Бумажные крысы с ходу закопались в канцелярии полка, выискивая компромат. В тёплых избах дознание проводить комфортнее, нежели ютиться в холодных сырых блиндажах. Да и в окопах живых свидетелей того странного боя всё равно нет, зачем же зря задницу морозить? А подозреваемого санитара можно и в штаб полка притащить, тут на него нашлась целая подшивка докладных, Хаусхофер уж расстарался.

До позиций первой роты добрался лишь капитан Кондрашов с парочкой сурового вида подручных. Сам глава комиссии внешность имел неприметную: среднего роста, среднего телосложения, простоватое лицо с небольшими усами по офицерской моде. Лишь цепкий взгляд колол глаза встречным, словно в душу заглядывал.

Командирский блиндаж нашёл сам, охрану оставил снаружи. Отряхнул снег с плеч полушубка и зашёл в освещённое керосиновой лампой помещение.

— Здравия желаю, господин капитан! — навстречу встал из — за стола поручик.

Спиной к входу сидел казак. Поднялся с табурета, развернулся, тоже вытянулся по стойке смирно.

— Боевое охранение у тебя, поручик, ни к чёрту, — снял папаху с головы капитан, аккуратно сбил с неё снег и повесил на вбитый в стену гвоздь. — Шастают по окопам непонятные личности, а командир и не знает. Эдак, опять немцев с тыла в окопы запустишь.

— Враг с фланга ударил, через замёрзшее болото, — смутился выволочке молодой поручик. — А на вас офицерская форма — солдаты робеют остановить.

— Неужто, все герои в том бою полегли? — выразительно приподнял бровь капитан.

— Один остался, — кивнул на молодого статного казака поручик.

— Алексей Ермолаев? — вперился острым взглядом в безусое лицо паренька капитан.

— Так точно, Ваше благородие!

— Голос громкий. Немцев тоже криком в бегство обратил?

— Немцев рубил молча, — нахмурился, вспомнив кровавую бойню, Алексей.

— Все соратники в рукопашной полегли, а на тебе ни одной царапины? — продолжал буравить взглядом контрразведчик.

— Испытайте меня в схватке, Ваше благородие, — пожал плечами казак.

— Эт, можно, — уголком губ усмехнулся капитан и, неуловимо быстрым движением, метнул спрятанный в рукаве стилет.

Алексей взмахнул рукой, поймав пролетающий над ухом тонкий клинок. Реакция у казака отменная, да и видел он заранее стальное жало сквозь одежду капитана, остальные припрятанные «скобяные изделия» тоже не являлись секретом для сына ведьмы.

— Впечатляет, — похлопал в ладоши капитан. Он хотел лишь проверить реакцию казака на неожиданный бросок клинка рядом с его головой, но парень не только даже глазом не моргнул, а ухитрился поймать остро заточенный стилет, не порезавшись!

— Алексей ещё и с пулемёта стрелять мастак, — похвалил чудо — бойца Ширков.

— Да он у тебя, как я погляжу, на все руки мастер, — подойдя ближе к столу, заглянул в раскрытую книгу Кондрашов. — Зачем французский учите? В экспедиционный корпус вступить готовитесь?

— Изучаем испанский язык по французскому самоучителю, — доложил поручик, совсем запутав контрразведчика.

— А испанский — то зачем?

— После войны в Америку поплывём.

— Ну, братцы, у вас и масштабные планы, — присвистнул от удивления капитан. — Да-а, с вами не соскучишься. Говорят, что вы тут даже кино снимаете.

— Балуемся помаленьку, — смущённо признал грешок молодой поручик. — Трофейный аппарат достался по случаю, вот только с реактивами проблема — никак подходящего состава закрепителя не найдём — желтеет плёнка.

— С этим… давним случаем тоже разобраться бы следовало, — косо посмотрел на доморощенного киношника капитан. — Но меня сейчас больше занимает последний бой. Остались ли какие свидетельства подвига? Может, кроме казака, ещё очевидцы найдутся?

— Другие участники пали смертью храбрых, — грустно склонил голову поручик. — Но, по приказу командира батальона, отснята кинохроника поля боя.

— Почему в штаб не отправили такой веский аргумент?

— Так в штабе кинопроектора нет. Бесполезно плёнку только сгнобят. А мы линзы от своего киноаппарата не отдадим, иначе назад уже не получим.

— Ну, не везде у нас ещё в армии такой прогресс, как в вашей первой роте, — рассмеялся Кондрашов и, прищурив глаз, глянул на казака: — Наслышан, медицина у вас тоже далеко вперёд ушла.

— Лечим старым дедовским методом — огнём, — невозмутимо доложил санитар.

— А свою «чёрную» пещеру покажешь?

— Копоть забелена уж давно, — заступился поручик. — Кстати, сейчас можем сразу и пройти в медпункт, там стена большая, ровная — хорошо кино смотреть.

— Ну, пошли, поглядим удивительную «фильму», — охотно согласился капитан. Он не собирался затягивать следствие, а про фильм в донесениях ничего не написано.

Все оделись и проследовали в медпункт. Два мрачных охранника капитана встали теперь на страже у входа в пещеру. Пока Ширков настраивал проектор, подошёл командир батальона. Оказывается, Вольдшмидт и Кондрашов неплохо знакомы.

— Приветствую вас, Николай Евгеньевич, — радушно раскрыл объятья капитан.

— Какими судьбами, Эдуард Петрович? — удивился неожиданной встрече майор. — Каким боком в канцелярскую суету контрразведка затесалась. Неужто, шпионов в окопах ловить послали?!

— Шпионы везде есть, — рассмеявшись в ответ, назидательно поднял указательный перст капитан.

— Эдик, ты моего казака тут не обижай — уж очень полезный державе демон, — полушутя, погрозил пальцем давнему знакомому комбат.

Кондрашов взял под локоток комбата и, отведя чуть в сторонку, шёпотом доложил:

— Слух по фронту прошёл, будто бы твой шаман мёртвых оживляет.

— Ну, шаманит казачок понемножку, раненых исцеляет. Какой в том грех?

— Так отошли его в госпиталь, докторам помогать. Зачем тебе, Николай Евгеньевич, лишние проблемы в батальоне. В штабе на казака уже дело, толщиной в кирпич, завели.

— Во — первых, своих мы не сдаём, — высвободил локоть из цепкой хватки контрразведки комбат, — а во — вторых, видел бы ты, как этот казачок с пулемёта строчит. Да и голова у парня светлая, очень нестандартно мыслит.

— Что у казака в голове — не знаю, но руки у парня сильные. Я так понял, что вон теми гладкими каменюками он по утрам играется — сильно исцарапан пол. И реакция у богатыря чудесная, хороший пластун бы получился. Может, мне его в разведку удастся сманить.

— Он уже там был, — рассмеялся майор. — Упустили вы счастье капитан, обидели героя. Теперь Алексей хочет только лекарем быть.

— Уступи своего шамана, хоть на одну операцию. Николай Евгеньевич, очень надо.

— Так у твоего ведомства свой интерес к моему казачку имеется, — догадался о причине появления контрразведчика комбат.

— Ну, без нашего зоркого ока, штабные вряд ли смогут объективно разобраться в причинах прорыва линии фронта. Ведь тогда надо ротозеев среди своих искать, что обход фланга прозевали. Потому и подвиг первой роты признавать не желают, крысы канцелярские.

— Раз так, то давай начистоту, без политесов, — предупредил боевой офицер. — Поможем, чем сможем, но награды всем вдовам ты в штабе выбей. Чтобы каждому герою по «Георгию» — заслужили кровью… А казаку — два «Георгия», ему бюрократы ещё за прошлый подвиг задолжали.

— Николай Евгеньевич, родной, когда затронуты интересы генералов, медалей для солдат не жалеют.

— Господа офицеры, кинопроектор готов! — доложил поручик.

— Продолжим разговор после просмотра хроники. Там есть чему подивиться, — комбат жестом предложил контрразведчику место на лавке у стены. — Туши лампу Алексей. Ширков, крути плёнку.

Ширков отмотал плёнку на глазок, поэтому сперва пошла демонстрация ранее отснятого материала. Солдаты сидели в блиндаже, все с серьёзными лицами, как привыкли позировать в фотоателье. Каждый крепко сжимал ладонью цевьё винтовки с примкнутым штыком. Освещение в блиндаже было слабое, к тому же плёнка сильно отдавала желтизной.

— Разрешите чуть вперёд перемотать, — стушевался своей оплошности кинооператор.