Александр Седых – Сын ведьмы (страница 16)

— А разве в штабных бумагах не написано? — не переставал улыбаться паренёк. Алексей радовался, что, похоже, у него появился первый в жизни друг. У каждого из них была своя страшная тайна.

— В анкете значится, что ты поповский сын.

— Моим приёмным отцом стал брат матери — станичный священник, — кивнул Алексей.

— Так почему же тебя басурманином дразнят? Ты же по — настоящему крещённый.

— Может, из — за чёрной рубахи, да папахи косматой, — пожал плечами паренёк. — Да мне, собственно, всё равно. В станице меня тоже неласково кликали.

— Своих друзей я обижать дурными прозвищами не позволю! — нахмурил брови Семён. — Себя заставил в полку уважать, и тебя хаять не дам!

— Так мы же прозвища не сами придумываем — люди дают, — отмахнулся наивный простак.

— По делам нашим дают, или по внешним чертам, — назидательно поднял указательный перст знаток. — Вот, к примеру, если сейчас посмотреть, что мы видим? Про старое забудь!

— Обоз, — осмотревшись вокруг, хихикнул несерьёзный мальчишка.

— Все видят богатыря! — ткнул пальцем в грудь силача доморощенный сказитель. — И как теперь будут тебя величать?

— Обозный богатырь! — откровенно заржал паренёк.

— А чей ты сын? — гнул свою линию хитрован.

— Ведьмин Сын, — вернулся к старому прозвищу Алексей.

— Ты поповский сын, — терпеливо поправил бумажный бюрократ. — А звать тебя как?

— Алексей Ермолаев, — нахмурив брови, сразу посерьёзнел казак.

— Алёша поповский сын, — собрал воедино информацию Семён и, перефразировав, выдал окончательный вердикт: — Алёша Попович!

— Как богатыря из сказки, — оттаял взор мальчишки, и вновь появилась добрая улыбка на устах.

— Нравится прозвище? — победно усмехнулся Семён и, указав рукой на великую кучу дров, твёрдо пообещал: — Сегодня же весть по всему полку разнесу, людям о твоём великом подвиге поведаю. А кто не станет обозного богатыря называть Алёшей Поповичем, тот без пайки махорки останется. Видишь ли, снабжение налажено плохо — на всех вещевого довольствия не хватает, и очередь из ожидающих становится всё длиннее. Не только снарядов и патрон недостача, но и махорочки дефицит.

— Пусть будет — Алёша Попович, — искренне обрадовался необидному прозвищу сын ведьмы, а ещё больше — обретению первого настоящего друга.

— Бросай топор, пошли на новое место дислокации, — задрав руку, обнял рослого парня за плечи низенький толстячок. Семён хитро скосил глаз на свой нагрудный карман. — Я тут для тебя приказ о переводе в санитары состряпал.

— Спасибо, друг! — Алексей заграбастал толстячка в охапку и, легко оторвав от земли, закружил по площадке. Потом высоко подкинул, так, что с делопроизводителя слетела фуражка, а пакет с дарёной фуражкой дружка он от страха выронил из — подмышки.

Вот только чудно как — то вышло, когда Семён очень мягко приземлился, то обе фуражки оказались у него на голове, одна поверх другой.

Алексей счастливо расхохотался, а у Семёна смешно и надолго отвисла челюсть.

Глава 7. Полевой шаман

Пока Алексей забирал из обоза свой вещмешок, Семён успел утрясти все формальности с переводом вольноопределяющегося бойца в санитары. Фельдфебель Зыков только с облегчением перекрестился— избавился от опасного басурмана. Зато начальник полевого лазарета, капитан медицинской службы Валерьев, очень обрадовался неожиданной подмоге. У старого медика давно накопилась уйма вопросов к необыкновенному казаку — лекарю, вот только суета последних дней не давала времени проявить любопытство. Лишь сегодня, после полудня, удалось отправить в тыловой госпиталь последнюю партию тяжелораненых солдат. Первая неотложная помощь была оказана, теперь дело за больничными хирургами. Дороги сухие, телеги доберутся до места быстро. Но с обозом уехала часть санитаров, случись какая горячая заварушка на линии фронта— таскать раненых с поля боя будет некому. Ох, как кстати Семён своего дружка пристроил. Капитан даже не стал дослушивать хвалебные рекомендации, велел немедленно привести нового санитара. Доктора интересовала не богатырская сила казака и храбрость, а его чудные способности обрабатывать раны огнём.

— Всё, «сосватал» тебя командиру, — гордо похвалился Семён и в спину подтолкнул скромного дружка к двери избы. Лазарет размещался в ряде добротных домов на краю села. — Ваше благородие о тебе уж сам наслышан, жаждет ближе познакомиться. Не робей, заходи.

Алексей скинул с плеча вещмешок на пол перед дверью в комнату, одёрнул гимнастёрку, поправил папаху и, придерживая левой рукой ножны шашки, распахнул дверь. Строевым шагом прошёл в центр помещения и замер по стойке смирно. У окна, за столом, сидел в пол — оборота пожилой офицер, из — под полы длинного белого халата виднелись до блеска начищенные яловые сапоги.

— Ваше благородие, вольноопределяющийся Алексей Ермолаев прибыл для несения службы в санитарном подразделении!

— Ой, батенька, оглушил старика, — добродушно усмехнулся седовласый крепкий мужчина с острой «профессорской» бородкой. Капитан склонил голову, внимательно рассматривая молодого казачка поверх пенсне, сдвинутого на кончик носа. — Китель с погонами я надеваю только, когда в штаб иду. Там ко мне и будете по всей форме обращаться, а в лазарете можно по — простому— Роман Васильевич. Я уж давно вышел, по годам, на пенсию, но во время войны дома усидеть не смог. Предлагали возглавить тыловой госпиталь, однако считаю наиважнейшим— место на поле боя. От скорости профессиональной обработки ран зависит исход последующей операции. Не хочу, знаете ли, корить себя за чужую смерть, когда в госпиталь привозят солдат с критической кровопотерей и гниющими ранами. Пусть мои молодые коллеги пока набираются опыта за хирургическими столами, а я постараюсь сохранить побольше солдатских жизней на поле боя, чтобы было кого оперировать в госпиталях. Вы согласны со мной, молодой человек?

— Так точно, Ваше благородие! — поддержал словоохотливого старичка казак.

— Ну, как же мне вас «разморозить»? — нахмурился доктор. — Отложите на лавку свою шашку, она для санитара— только помеха, да и револьвер не положен, хотя его — то можете и оставить— на поле боя всякое случается. Берите табурет, присаживайтесь к столу. — Доктор сложил бумаги в папку и отодвинул на край стола. — Еремей! Чаю неси!

Пока Алексей отстёгивал ножны шашки и, уложив папаху на колено, устраивался за столом, из другой комнаты появился старый солдат в белом фартуке поверх формы.

— Ба-а, знакомый казачок, — расставляя стаканы в железных подстаканниках, улыбнулся Алексею старик, который вывозил с ним раненых казаков с поля. — А твои — то станичники, хоть все в дырках, но выжили, наш Роман Васильевич отправил их ещё вчерась в госпиталь. В городе их ужо хорошенько заштопают. Крепенькие мужички, выглядели даже бодрее солдатушек нашим дохтором леченых. Вот что значит— казаки!

— Чай не пролей, знаток, — недовольно буркнул капитан, взмахом ладони отсылая денщика прочь. — Еремей со мной рядом ещё с турецкой воюет… Не стесняйтесь, молодой человек, пейте чаёк, с сахаром— люблю сладеньким побаловаться…

— Спасибо, — Алексей осторожно отхлебнул горячий напиток и, понурив голову, повинился — А своего земляка я только одного спасти сумел, два других казака с дальних станиц.

— Ну, у этой троицы раны были, хотя и многочисленные, но не смертельные— пули, видать, уже на исходе били, неглубоко вошли. Вы вовремя обработали и перевязали раны, дальше пусть городские доктора поработают. Однако меня очень заинтересовал самый первый случай, с пластуном. Пуля навылет пробила казаку правое лёгкое. Вы сумели в полевых условиях, ночью, откачать жидкость из лёгкого и как — то закрыть пулевой канал. На кожных покровах видны следы воздействия огнём, но как там обстоит дело внутри тела— не понятно… Несмотря на обильную потерю крови, пациент был в удовлетворительном состоянии, никаких признаков воспаления! И это при проведении перевязки в антисанитарных условиях— мундир казака был мокрый и измазюкан в болотной грязи. Кстати, кто вас учил, молодой человек, так умело делать перевязку? Я бы не взял вас в санитары, без прохождения медицинских курсов, если бы не видел сам вашу выучку.

— Бывалый казак, Матвей Ермолаев, обучал всем премудростям, — гордо вздёрнул подбородок ученик старого мастера.

— Он фельдшер?

— Нет, сейчас он священник, но за долгую жизнь успел много повоевать.

— Боевой практик, — задумчиво кивнул доктор. — А раны затворять огнём он учил, или ваша матушка?

До Романа Васильевича тоже дошли слухи о сыне ведьмы и его чудачествах.

— Меня воспитывал крёстный отец, — нахмурил брови паренёк.

— Не обижайтесь, молодой человек, мне всё равно, какую религию вы исповедуете, какими методами исцеляете раны, главное— продолжайте спасать солдатские жизни, — заметив, как напрягся казачок, не стал в открытую выпытывать тайны доморощенного целителя старый доктор. — Поведайте мне лучше, как намереваетесь построить лечебный процесс. Свободно выскажете своё мнение, коллега.

— Линия фронта сдвинулась на пять вёрст. Далековато раненых до лазарета возить, — сразу заметил изъян в организации медпомощи Алексей.

— В селе создана хорошая база, — неспешно отхлебнув чаю, обвёл рукой просторное помещение доктор. Он отлично понимал, что выживаемость бойцов зависит от скорости применения лечения, но на поле боя оказать квалифицированную помощь всё равно не получится. Приходится идти на компромисс. — В полевом блиндаже, при плохом освещении и неизбежной антисанитарии, работать будет значительно хуже. К тому же, здесь безопасно, не беспокоят артобстрелы. Поверьте мне, молодой коллега, я достаточно много оперировал в полевых условиях и знаком с проблемами. Неотложные операции необходимо производить без промедления, долгой дороги до полноценного госпиталя тяжёлые пациенты не выдержат.