Александр Седых – Наследник (страница 37)

Запущенные по дуге снаряды угодили точно в цели. После взрывов, от фанерных мишеней остались лишь ошмётки. Комиссия удовлетворённо заулыбалась.

— Ну раз ближние цели закончились, теперь придётся стрелять на двести метров, — не очень–то веря в успех такого фокуса, решил подзадорить бойцов комбат. — Если хотя бы три стрелы из пяти угодят в тело мишени, то считайте, что новенькие пистолет–пулемёты будут завтра у вас в руках.

Матвей ободряюще кивнул слегка оробевшим бойцам, у новобранцев и на сотню–то метров не все стрелы попадали в мишень — не успели ещё приноровиться к необычному оружию. Но казак решил схитрить, чуток подсобить товарищам, а уж потом они наверстают в тренировках.

Красноармейцы сняли стаканы для крепления гранат и приготовили обоймы железных дротиков. Перекованные гвозди, по пять штук, закреплялись в тонкой обойме под ложем баллисты и подавались пружиной автоматически после взведение толкающей струны. При заряжании оружия электромоторчиком, выстрелы можно было производить быстрее, чем из магазинной винтовки. Однако стрелки тщательно выцеливали мишени и метали дротики не спеша.

Размеренный темп позволил Матвею без суеты корректировать траекторию полётов стрел гравитационной силой. Конечно, чародей мог бы вложить все дротики в центр каждой мишени, но, для большей правдоподобности, предпочёл хаотично разбросать по фанере.

— Хотелось бы, чтобы из автоматов у вас одиночными выстрелами тоже так чудесно получалось попадать, — сдвинув на лоб фуражку, озадачено почесал затылок потрясённый неожиданным мастерством стрелков комбат.

— Товарищ майор, сколько у нас будет времени на тренировку? — деловито спросил ефрейтор.

— Неделю на месте проволынимся, а потом ещё не раз на железнодорожных перегонах будем сутками торчать, — отвёл дополнительное время для обучения комбат. — Так что казаки–охотники, натаскивайте лохматых волкодавов и оттачивайте стрелковое мастерство. Мне бы таких боевых отделений хотя бы с десяток, тогда бы мы уж фрицам показали, как с сибирскими лешими соревноваться.

— Товарищ майор, а что же мы так долго будем добираться до фронта, ведь каждый день дорог? — недовольно насупился лихой ефрейтор.

— Дороги забиты, подвижного состава не хватает, и сейчас в приоритете переброска кадровых воинских частей. Вновь сформированные подразделения следуют вторым эшелоном, — объяснил задержку комбат и взмахом руки подозвал комвзвода Гусева: — Товарищ старший лейтенант, за успехи в подготовке личного состава, внесите в красноармейскую книжку Матвея Ермолаева запись о присвоения ему очередного воинского звания: младший сержант.

Уже к вечеру этого же дня Матвей красовался перед старшиной петлицами с красными треугольничками в середине.

— Швыдко в чинах растёшь, казак, — выдавая со склада три новеньких ППШ‑41 с запасными снаряжёнными магазинами, усмехнулся старшина. — Балует тебя комбат: велел снабдить ящиком винтовочных патронов и ещё одним с револьверными. Куда вам столько, ведь отделение уже оснащено по фронтовой норме?

— Часть патронов израсходуем на тренировках, а сэкономленные в запас отложим, — осматривая новенькие пистолет–пулемёты, объяснил Матвей. — Так ведь и не задаром берём, мы же восемь штатных винтовок и шесть добытых карабинов сдали тебе на склад.

— Да помню я, — отмахнулся прижимистый старшина и, прищурившись, глянул на богатенького иноземного казачка: — Только вот не пойму, на каком таком базаре ты оружием сумел разжиться.

— Места надо знать, — не стал раскрывать секрета Матвей, ибо милиция ещё не вышла на добровольных помощников, а скоро тут самих фронтовиков и след простынет. — Ты мне лучше, товарищ старшина, выдай обещанные рулоны бумаги со старых плакатов и банку клея.

— Куда вам столько имущества? Не пехотное отделение, а цыганский табор.

— На войне лишнего оружия не бывает.

— Какое же это оружие? Кадет, ты фашистов рулонами плакатов будешь по башке бить? — рассмеялся старшина.

— Верно угадал, — с серьёзным видом кивнул Матвей. — Мы из проклеенных слоёв бумаги скатаем трубочки, по диаметру ручной гранаты. Заполним их толовыми шашками и мелкими железными осколками, а в хвост вставим кусок бикфордова шнура — вот и самодельный снаряд для гранатомёта готов.

— Так для гранатомётчиков же выдали целый ящик заводских «лимонок», — возмутился жадности казака старшина.

— Мало, — горестно вздохнул командир отделения. — Я ещё на остаток своих денег прикупил в парагвайском универмаге пару ящиков толовых шашек и объёмистый моток горючего шнура. Когда заготовленный боезапас расстреляем, то на фронте придётся выплавлять взрывчатку из не разорвавшихся мин и снарядов. Кстати, самодельная бомбочка даже лучше стандартной гранаты Ф-1. Длину запала в ней можно рассчитать так, чтобы снаряд взрывался в воздухе, осыпая порядки неприятеля железной шрапнелью. Хотя появляется и существенный недостаток: дымный след фитиля демаскирует позицию.

— Ладно уж, старых плакатов я тебе целую гору нагребу. Впрягай ездовых собак в свою бричку и тащи макулатуру до фронта.

— Нашу веломотоповозку двигает электромоторчик, — похвалился конструктор. — Кстати, товарищ старшина, а не разрешишь ли ты мне самому выбрать подходящие плакаты.

— Парагваец, экий ты у нас пендитный буржуин, — недовольно заворчал старшина. — Тебе ещё, оказывается, идеологический смысл в пролетарских агитках не по нраву.

— Текст мне без разницы, — отмахнулся казак. — А вот намалёванные рожицы хотелось бы подобрать посимпатичнее.

— Тебе с ними целоваться что ли? — недоумённо поглядел на странного парагвайца старшина.

— Нет. Мы ими будем врагов пугать, — улыбнулся озорник. — Тело плаката пустим на самокрутки, а рожицы вырежем и приклеим к трём железным спицам. Если такую обманку воткнуть в стороне от замаскированной позиции, то запросто выйдет одурачить противника, и направить ответный огонь на ложную цель. Места в солдатском ранце такая скрутка много не займёт, а видимую численность маленького отряда увеличит в разы.

— А почему крепить картинку надо на три спицы? — наморщил лоб старшина.

— Так получится объёмное изображение.

— Ну ты, парагваец, и затейник. Видать, враги с тобой не соскучатся, создашь ты фашистам проблемы. Ладно, есть у меня набор цветных плакатов для обучения приёмам строевой подготовки. Выполнены изображения в натуральную величину, только бойцы показаны в старой форме, ещё в островерхих будёновках.

— Верхушку картинки срежем, — отмахнулся затейник. — Ты мне только побольше рисованных бойцов снаряди.

— Таких голов на два полных взвода хватит, — рассмеялся щедрый полковой кладовщик. — И толстую стальную проволоку найду, крепёжных спиц из неё нарубить. Эх, кабы можно было так легко новых солдат настрогать, как намалёванных болванчиков нарезать. Да ещё бы нам побольше чудотворцев богатеньких, которые и бойцов за свой счёт вооружат, и за пару недель сумеют из худших новобранцев вылепить настоящих снайперов. Вот тогда задали бы мы фрицам жару.

— Ещё бы и времени для подготовки побольше, — тяжело вздохнул Матвей.

Душа его тянула побыстрее добраться до фронта и вступить в схватку с врагом, а разум радовался каждой заминки в пути, дабы использовать для обучения новобранцев. Особенно много времени требовали мохнатые четвероногие разведчики. Караульную и разыскную службу охотничьи собаки осваивали легко, а вот сапёрные премудрости постигали туго, всё норовили учебную мину лапами выкопать или зубами потаскать за проволочку. Дрессировкой лаек занимался Матвей сам, ибо только он мог, воздействуя гравитационной силой, управлять телами собак, заставляя выполнять нужные движения.

С красноармейцами тоже свои сложности были: на месте дислокации полка им удалось ещё пяток дней позаниматься на стрельбище, а вот пошуметь боевыми патронами на остановках по пути к фронту комбат не разрешил. Хорошо ещё, что отвёл под расположение стрелкового отделения «парагвайцев» в эшелоне последний товарный вагон, наполовину заполненный армейским имуществом батальона. На каждом полустанке, где останавливался железнодорожный состав, Матвей организовывал маленькое стрельбище для упражнений из «воздушки» и электромеханических баллист, но приёмы обращения с винтовками, автоматами и револьверами отрабатывали вхолостую. Нужные группы мышц для верного прицеливания разрабатывались, и оттачивались движения при перемещении по полю боя, однако опыта реальной стрельбы при этом не прибавлялось.

Ещё «парагвайцы» практиковали приёмы ножевого боя и каждодневно занимались силовой физподготовкой. Вот во время одной из таких тренировок на забытом богом железнодорожном полустанке и произошла первая встреча с врагом. Матвей как раз выжимал над головой брус деревянной шпалы, когда колдовским взором заметил кружащую вдали пару истребителей. Самолёты совершали широкий круговой облёт станции, очевидно, намереваясь совершить заход со стороны восходящего солнца.

В голове эшелона пускал клубы шипящего пара локомотив, только что заправившийся водой и разогревающий котёл. Вдоль узкого перрона крошечной станции толпились вышедшие из «теплушек» размять ноги бойцы, и шумели местные торговки нехитрой снедью. Параллельно, на запасных путях, стояли товарные составы без паровозов. Лишь в середине воинского эшелона находилась длинная платформа с четырьмя спаренными станковыми пулемётами, собранными во вращающуюся зенитную установку. Однако она не могла вести огонь по уж совсем низко летящим самолётам, атакующим с головы или хвоста поезда, обзор закрывали крыши соседних вагонов. Кроме того, наблюдатель, даже при всём желании, не смог бы разглядеть самолёты, приближающиеся со стороны солнца. И уж тем более расслышать за какофонией станционной суеты далёкий шум авиадвигателей.