Александр Щепетков – Иван Васильевич меняет Америку (страница 3)
Их встретил человек, словно вытесанный из камня. Высокий, плечи шире, чем дверной проём, шея бычья, лицо — ни единой морщинки, ни единой мысли. Одет в строгий чёрный кафтан и белую рубаху. Он глянул на Ивана, вернее, на стариковскую личину, что, как ему сказали, теперь была его лицом, и коротко кивнул.
— Это агент Дюк, — представил его Сэм. — Ваша личная охрана. Он будет с вами постоянно.
Дюк. Странное имя. Скорее, кличка, как у верного пса. Но стать у него была не псовая, а медвежья. Иван встретился с ним взглядом. Глаза у него были светлые, холодные, глядели прямо, не мигая, как сыч из дупла. Он не улыбался, не кланялся. Он просто смотрел, оценивая. И Иван понял — это воин. Добрый воевода, что знает своё дело. Не дьяк-приказной, не боярин-интриган. Воин. Такого бы в опричнину, цены б ему не было. Царь чуть заметно кивнул ему в ответ. Тот понял. Они оба поняли друг друга без слов и без уховертов.
Их провели в главный покой. В палату Овальную.
Странной формы комната, с тремя огромными окнами, за которыми зеленел луг. Посреди — стол-исполин, заваленный бумагами. Два знамени на древках — одно с полосами и звёздами, другое с каким-то плешивым орлом. Кресло за столом — большое, кожаное, царское. Иван обошёл его, провёл рукой по гладкой коже. Сел. Удобно.
— Так, — сказал он, оглядывая гору бумаг. — Где челобитные от народа? Где бояре с докладами? Что это за макулатура?
Сэм торопливо зашептал:
— Это… это и есть доклады, государь. Отчёты, меморандумы, законопроекты…
Иван сгрёб половину бумаг со стола и брезгливо уронил на пол.
— Сжечь, — коротко бросил он. — Позвать сюда главных дьяков. Буду слушать доклады устно.
Нейронка уховерта оформила речь: «Сэм, пожалуйста, разбери сам эти документы по приоритетности. Я предпочитаю для начала провести устный брифинг с главами ключевых департаментов».
Не успел Сэм и слова вымолвить, как в палату гуськом потянулись люди в таких же строгих кафтанах. Бояре местного разлива. Среди них Иван узнал Росса Келлера, хитрого лиса, которого видел в зерцале рядом с местным государем. Лицо у него было озабоченное, глаза-буравчики бегали по сторонам.
Они расселись вокруг. И началось.
Затараторили, залопотали, засыпали Ивана словами, как снегом в метель. «Цепочки поставок», «логистический коллапс», «инфляционные ожидания», «субсидирование». Царь слушал их, а уховерт скрипел у него в голове, пытаясь перевести эту ахинею. Суть он уловил с пятого на десятое. Какие-то купцы-перевозчики, что возят товар на больших самоходных телегах, объявили забастовку. Требуют больше денег и чего-то ещё. Из-за этого в лавках пропадает товар, а цены растут.
— …мы предлагаем создать рабочую группу для изучения требований профсоюзов, — бубнил один боярин.
— …необходимо выделить пакет финансовой помощи транспортным компаниям, чтобы компенсировать их издержки на топливо, — вторил ему другой.
— …следует начать многосторонние консультации с привлечением медиаторов…
Воду в ступе толкли. Языками чесали, пока дело стоит. Терпение Ивана, никогда не бывшее безграничным, лопнуло. Он с силой ударил кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули. Бояре заткнулись и вжали головы в плечи. Даже каменный Дюк, стоявший у стены, чуть дрогнул.
В комнате повисла звенящая тишина. Бояре смотрели на него, как на юродивого. Их рты были открыты, а в глазах плескался ужас. Сэм, стоявший позади, кажется, перестал дышать.
— Что за бредни?! — громыхнул царь так, что, казалось, задребезжали стёкла в окнах. — Найти главных зачинщиков, что цены вздувают и смуту сеют! Привести ко мне! Если не поймут по-хорошему, высечь на площади прилюдно, чтоб другим неповадно было!
И в это же время ровный, бесцветный голос уховерта, который слышали все ключевые советники через свои устройства связи, произнёс перевод:
«Господа, нам нужен прямой диалог с лидерами профсоюзов и главами логистических компаний. Хватит консультаций. Давайте пригласим их сюда, в Белый дом, для экстренных переговоров. Сегодня же. Мы должны найти решение, которое продемонстрирует силу и решимость правительства».
Бояре ошарашенно переглянулись. Шок на их лицах сменился недоумением, а затем… проблеском уважения. Старый, добрый, вечно колеблющийся лидер страны вдруг заговорил языком ультиматумов. Он не предлагал изучить. Он приказывал действовать.
— Да, сэр, мистер президент, — первым нашёлся один из них. — Отличная идея. Решительно.
Они закивали, забормотали, мигом обретя утерянную суетливость. Только Росс Келлер молчал. Он смотрел на Ивана долгим, изучающим взглядом. Он не был восхищён. Он был озадачен. В его лисьих глазах царь увидел не страх, а холодный расчёт. Тот почувствовал чужака. Начал свою охоту.
А Иван откинулся в кресле и усмехнулся про себя. Что ж, боярин, посмотрим, кто кого. «Здесь моя вотчина. И порядки здесь теперь будут мои».
Глава 4. Царский гнев и толерантный ответ
На следующий день Ивана повели в другую палату. Белую, светлую, с рядами стульев и помостом, на котором стояла одинокая трибуна со знакомым уже плешивым орлом. Зал был набит людьми. Мужчины, женщины — все вперемешку, одеты кто во что горазд, галдят, как сороки на базаре. У многих в руках были чёрные коробочки, что изрыгали вспышки слепящего света.
— Что это за сборище? — прорычал царь Сэму, который семенил рядом, поправляя на нём синюю тряпицу, что они звали галстуком. Она душила его, как петля.
— Это брифинг для прессы, государь. Вы должны будете ответить на их вопросы.
— Отвечать на вопросы этих горлопанов? — изумился Иван. — Царь не отвечает, царь повелевает!
Сэм страдальчески закатил глаза.
— Таков обычай, государь. Это основа нашей… демократии.
Иван фыркнул. «Демократия». Слышал он это словечко. В Новгороде у них была такая «демократия». Вечевой колокол. Пришлось снять и в Москву увезти, чтобы дурь из голов выбить.
Рядом с ним на помост взошла рыжеволосая девица. Бойкая, с острым носиком и быстрыми глазами. Джоанна Маккормик. Её имя он уже слышал от Сэма. Главная говорунья при князе, что-то вроде думного дьяка, только женского полу. Она уверенно встала за трибуну.
— Добрый день, — начала она, а уховерт немедленно донёс до Ивана её щебет.
Зал притих. Девица что-то лопотала про «прозрачность администрации» и «конструктивный диалог». Потом она кивнула в сторону Ивана.
— А теперь несколько слов скажет президент Соединённых Штатов.
Иван вышел к трибуне. На него уставились сотни глаз. Свет от вспышек бил, как обухом по голове. Он положил руки на края трибуны, сжал дерево так, что оно заскрипело. Окинул взглядом толпу. Болтуны. Дармоеды. Писаки, что за медный грош готовы и мать родную продать. В его царстве таких бы давно на правёж поставили, да батогами по пяткам.
— Говорите, государь, — прошипел Сэм откуда-то сбоку. — Что-нибудь про инфляцию. Что мы работаем над этим.
Иван набрал в грудь воздуха.
— Слушайте меня, люди! — громыхнул он. — Дошли до меня слухи, что смута и шатание в умах ваших. Что цены растут, а достаток падает. Ведайте же: царская казна не бездонна! И кто сеет панику и наживается на бедах народных, тот враг государства! И управа на того врага найдётся, будьте покойны! Я глаз с них не спущу, пока порядок не наведу!
Пока он вещал, впиваясь взглядом в первый ряд, где сидел какой-то наглый хлыщ с бороденкой клинышком, он краем уха слышал, как уховерт переводит его пламенную речь в пресную кашицу из американских слов:
«Добрый день. Я хочу обратиться к американскому народу по поводу роста цен. Я знаю, что многие семьи испытывают трудности. Хочу заверить вас: моя администрация полностью сфокусирована на решении этой проблемы. Мы внимательно следим за спекулятивными тенденциями на рынке и будем использовать все доступные инструменты для стабилизации экономики и защиты потребителей. Мы работаем над этим круглосуточно».
Закончив, Иван замолчал. В зале на мгновение повисла тишина, а потом вверх взметнулся лес рук. Рыжая девица указала на какую-то бойкую бабу в очках.
— Мистер президент, ваши оппоненты утверждают, что именно ваша политика триллионных вливаний и спровоцировала этот виток инфляции. Что вы можете им ответить?
Услышав то, что растолковал ему уховерт, царь побагровел.
— Что?! — рявкнул он. — Какие ещё оппоненты? Кто смеет слово царское оспаривать? Голову с плеч! Имя, назови мне имя этого хулителя!
Джоанна Маккормик, не слышавшая интонаций царского гнева, уверенно улыбнулась.
Меж тем, уховерт озвучивал речь президента: «Я ценю этот вопрос. В экономике не бывает простых ответов. Мы столкнулись с глобальными вызовами, нарушением цепочек поставок после пандемии. Наши действия были направлены на поддержку американских семей в трудное время. Мы считаем, что бездействие обошлось бы нам гораздо дороже. Но мы открыты к дискуссии и поиску наилучших решений для страны».
Журналистка, получив вместо ожидаемой перепалки обтекаемый и уверенный ответ, растерянно села.
Рыжая указала на другого.
— Мистер президент, вы обещали объединить страну, но по опросам, раскол лишь углубляется. Не считаете ли вы, что теряете доверие народа?
«Теряет доверие»? Да он им сейчас покажет, что они потеряют, если не закроют свои поганые рты!
— Что за девки базарные? — прошипел Иван, наклоняясь к невидимому Сэму. — Почему им дозволено государя поносить? Уши отрезать и в Сибирь! Всему этому кагалу!