Александр Щелоков – Жаркие горы (страница 2)
Каррингтон вежливо посмеялся. Анекдот, прибывший транзитом из Штатов, имел по меньшей мере двадцать лет армейской выслуги. Но не посмеяться было бы невежливо.
Они прошли к коттеджу.
Каррингтон набрал код, открыл дверь и пропустил гостя вперед. Потом осторожно, стараясь не хлопать, повернул ручку дверного замка.
После улицы в помещении казалось студено, как в подвале бомбоубежища. Тихо шипел японский кондиционер. Сквозь прикрытые жалюзи в комнату сочилось солнце. Светлыми полосами оно причудливо расчерчивало большой красный ковер, покрывавший пол.
– Прошу, – сказал Каррингтон и радушным жестом обозначил Фреду дорогу. – Надеюсь, здесь не так жарко. Это теперь твой офис. Если, конечно, ты его не перенесешь. Располагайся. Удобства стандартные. Можешь воспользоваться.
– Не премину, – сказал Фред и скрылся за небольшой дверью.
Через несколько минут он вышел оттуда освеженный, сияющий. Пройдя к столу, на котором уже стояли бутылки и фрукты, он с размаху рухнул в глубокое мягкое кресло. Положил свободно руки на подлокотники, откинул голову на спинку.
Каррингтон налил стакан минеральной воды и пододвинул его гостю.
– Прошу. Остальное по твоему усмотрению. А пока поясни мне, что за цирк у нас в Белом доме. Сидя здесь, трудно понять, зачем позволяют старому ковбою так лихо вольтижировать на скаку. Он, по мне, и раньше не казался мудрецом, а сейчас так и вовсе выглядит дурачком.
– Боишься, Рони подпишет с красными договор?
– Ну, такого мне и на ум не приходило. Просто бывает обидно видеть, как он глупо подставляется на пустяках. Неужели те, кто рядом, не видят, что он живет в выдуманном мире?
– Еще в каком! – заметил Томпсон. – Недавно он рассказал журналистам анекдот из жизни Советов – рухнешь.
– Он их часто рассказывает.
– Этот был особо симптоматичный. Точнее, клинический.
– Не интригуй.
– Дело якобы происходит в современной Москве. Ночная темень. Близится комендантский час. Солдат с автоматом кричит прохожему: «Стой!» Тот не останавливается, а бежит. Солдат стреляет. Человек падает. «Зачем стрелял? – говорит офицер. – Этот тип до комендантского часа мог дойти до дому». «Не смог бы, – отвечает солдат. – Я знаю, он далеко живет».
– Ты меня разыгрываешь!
– Ни в малой степени.
– Тогда красным остается пошире распространить этот анекдот о себе, и от Рони ещё долго будет дурно пахнуть.
– Ты явно на стороне красных, Бен. Не потому ли, что сам служил в Москве?
– В Москве, но не ей. За то и был изгнан оттуда. Так что я чист, старина. Но нам все труднее строить из себя миролюбцев. Это факт. И адрес у империи зла может смениться.
– Не будь таким пессимистом. Я считаю, что ребята со старшего курса обмозгуют проблему.
Каррингтон улыбнулся. Он знал, кого имел в виду Фред. Многие их однокашники, правда, со старшего курса, уже стали генералами и пополнили штат Пентагона и ЦРУ. Уж они-то не позволят никому – ни президенту, ни конгрессу – пройтись карандашом по штатному расписанию штаба войны. Ребята со старшего курса, в это Каррингтон верил твердо, скорее пойдут на локальный конфликт, организуют бросок морской пехоты на чужое побережье, дадут своей стране возможность потерять каких-нибудь пять – десять тысяч парней, чем разрешат за ненадобностью сократить на сто генералов штаты штабов и дивизий.
– Что касается старого ковбоя, – сказал Томпсон, – за него нам стоит держаться. Уйдет он, и мы, поверь, будем вспоминать его время как золотые деньки.
– Мне трудно возразить или поддержать тебя. В этой дыре масштабы видятся искаженными. Я – как каменщик, который кладет стену, но не представляет, каким видит дом архитектор.
– Зачем кокетничать? Я не поверю, будто Бенджамен Каррингтон просто кладет стену. На своем участке он и архитектор, и каменщик.
– Спасибо, Фред. Тем не менее я здесь не информирован о многом. Более того, многие вольты нашего ковбоя отсюда выглядят неожиданными и непонятными взбрыками.
– Это нюансы. Старик блажит, это верно. Он – рамолик. Но главное – противостоять русским, не делать им уступок, ни с чем не соглашаться – он вызубрил наизусть и помнит даже во сне.
– Посмотрим, посмотрим…
Каррингтон подошел к окну. От узла связи по дорожке к штабу шел шифровальщик. На этот раз он нес в руке черный чемоданчик, притороченный к запястью стальной браслеткой. Каррингтон поморщился. Обычно шифровки, поступавшие во второй половине дня, ничего хорошего не предвещали.
Он сам открыл дверь уоррент-офицеру и пропустил его в кабинет.
– Гарри, это полковник Томпсон. Новый шеф нашей плантации.
Клей щелкнул каблуками и почтительно склонил голову. Только после этого он раскрыл чемоданчик и передал Каррингтону телеграмму.
– Могу идти? – спросил он разрешения.
– Да, Гарри, идите.
Каррингтон развернул телеграмму.
Каррингтон протянул бумажку Томпсону:
– Красиво сформулировано, верно?
Томпсон отодвинул телеграмму на длину вытянутой руки и прочитал ее, не надевая очков. Швырнул бумажку на стол.
– Сожги ее, к дьяволу! Дрянь! Как все, что высиживают наши политики!
Он брезгливо подтолкнул телеграмму к Каррингтону. Тот взял ее за уголок, достал зажигалку. Желтый огонек лизнул листок.
– Рискованная оценка, полковник, – сказал Каррингтон насмешливо. Телеграмма в его руке быстро чернела. – Меры по стабилизации придется разрабатывать вам.
– К черту меры! Просто пошлю шефа подальше, а сам сделаю все как надо.
– Ты не изменился. – Каррингтон сел в кресло, закинул ногу на ногу.
– Что имеешь в виду? – спросил Фред.
– Твое командирское кредо: «Пункт первый. Полковник всегда прав. Пункт второй. Если полковник не прав, руководствоваться пунктом первым».
– Было и такое, – усмехнулся Фред. – Чего там скрывать! Но теперь я уже другой.
– Что имеешь в виду? – повторил Каррингтон вопрос Фреда.
– Принял более демократические, если хочешь, более гибкие взгляды.
– Забавно. Как это?
– Помнишь, каким образом президент Джонсон определял пригодность своих помощников?
– Прости, нет.
– Он говорил: «Если я сниму штаны и заставлю помощника нюхать зад, тот должен сказать: “Благоухает, как роза”».
– Крепко!
– Суть не в крепости. Куда важнее демократичность выбора. И я теперь придерживаюсь этого принципа.
– Вопросов нет, сэр! – сказал Каррингтон, опустил ногу и, не вставая, щелкнул каблуками, как уоррент-офицер Клей.
– Молодец, парень! – язвительно похвалил Фред. – Ты всегда был на курсе лучшим щелкателем каблуками. А теперь главное – не оттягивать дело. Нельзя дать красным уйти. Нельзя!
Томпсон вскочил и нервно прошелся от окна к столу и обратно.
– Это проигрыш для нас, если они уйдут. Думай, старина, как застопорить их уход.