Александр Сапрунов – Стопроцентный мужчина (страница 2)
– Ничего!
– Как же ты будешь умирать, ведь бессердечные бессмертны!
Об этом я не подумал, а теперь было поздно это делать. Я оторвался от земли и полетел! Вначале было приятно подниматься в высоту, но я ещё не догадывался, как страшно будет падать. Вскоре это произошло, минуты наслаждения подъёмом оказались секундами самого жуткого падения с тех пор, как упал Икар.
Земля была уже перед моим носом, и я зажмурил глаза, замер в бесчувствии, очнулся от того, что по-прежнему летел, открыв глаза, увидел темноту, проносящуюся мимо, и понял, что лечу сквозь всю Землю!
Однако ошибся! Ударившись обо что-то мягкое, но достаточное препятствие для моего полного торможения. Мало-помалу я стал различать предметы вокруг.
Был какой-то коридор, путь по нему был долгим. Я, то карабкался вверх, то скатывался вниз по ледяной горке с шипами камней в самом конце. К первой просторной комнате я добрался ушибленным и сердитым. Всё озарилось, теперь мои глаза видели чьи-то портреты на стенах, облицованных чёрным мрамором. Плиты напротив дрогнули, из образовавшегося проёма вышла девушка в чёрном, с чёрными волосами до пояса и чёрными глазами. Она, не замечая меня, присела на вдруг появившийся диван, достала зеркальце и стала в него смотреть, совсем как обычная девушка. Но я угадал её! Красивую и молодую, пригожую и статную, недоступную, но единственную, которую дождёшься даже если не будешь ждать.
Она изменилась с последней нашей встречи, сейчас ей было трудно предположить, что я рядом, ведь в её рабочих графиках сегодня был выходной.
Она сморщилась, ещё раз пристально вгляделась в зеркальце и повернула своё, теперь уже страшное сморщенное лицо ко мне.
– Да она же старуха! – пронеслось в моей голове.
– Что ты здесь делаешь!? – сказала она, и я поднял на неё свои бессердечные глаза, передо мной вновь была прекрасная девушка.
– Я теперь бессмертен! Так что!
– Бессмертен? Ты? Врёшь!
– Посмотри в своё зеркальце, увидишь!
Она какое- то время смотрела, потом рассмеялась, и я впервые увидел, что моей Смерти улыбка к лицу!
– Кого ты послушал? Этого фантазёра выдумывателя? Брось! Иди обратно и запомни! Твоё сердце у неё, и знаешь, что теперь она может сделать?
– Что?
– Разбить его! – хохотала она, – теперь твоя смерть не я – а она! Так что, будь добр! Оставь меня!
– Как?! – завизжал я.
– А вот так! Убирайся! – прошипела она, и я почувствовал, что меня понесло на крыльях воздуха, далеко-далеко, обратно!
Я так и не понял, откуда я упал? С неба? Или был выброшен из-под земли? Как бы там ни было, я очутился в середине тернового куста, причём при приземлении здорово ушибся и расцарапался, очевидно, всё это произошло бесшумно, так как сквозь колючие ветви открылся вид на сцену, где соперник невозмутимо разговаривал с девушкой. Она держала в руках моё сердце и была задумчива.
– Я только и прошу-то! – говорил Соперник, сложив руки на груди, – руки и сердца! Причём, можешь отдать мне его сердце, так как оно тоже твоё!
– Не знаю! – засомневалась она, – его что-то нет!
– Может и не быть! Даже, скорее всего не будет!
– Как же так? Ведь я его люблю! – испугалась она.
– Я, конечно, не думаю, просто предположение!
– А кого же я тогда буду любить? – размышляла вслух она.
– Кхм-кхм! – выразительно прокашлял он.
– Его любить было интересно! – жалела она, – и полезно! Он отдал мне сердце! Что с ним только теперь делать? Разве лишь разбить о камни?!
Я вздрогнул, и подо мной хрустнула веточка, к счастью, они, поглощённые беседой, не заметили. Мне хотелось узнать окончание.
– Зачем так!? – возразил Соперник, – можно полезно использовать!
– Ладно, что-нибудь сделаю! Но кого же теперь полюбить? Ведь без любви-то как? – она заинтересованно оглядела Соперника.
– Кх, гм, кх! – промычал он, напуская на себя важность.
– Точно! Вас! – торжественно выговорила она.
– Удивительно прекрасный выбор! – у Соперника расцвела улыбка.
– Давайте своё сердце! – приказала она.
Я выбрался из кустов и стал в десяти шагах, но они были настолько увлечены, что не замечали меня.
– Но, позвольте! – испугался он.
– Немедленно! – топнула она ногой.
– Дело в том, э-ээ, у меня его нет!
– Как нет? Вы что тоже бессердечный?
– Не совсем, у меня маленький моторчик! Мотор так сказать!
– Мотор так мотор! Давайте! – она протянула руку.
– Никак не могу! Я без него умру!
– А сейчас вы тоже бессмертный? – спросила она настороженно.
Он печально кивнул, став грустным-грустным.
– О! И этот бессмертный! – вскричала она.
– Ну, не совсем, бывают сбои, капитальный ремонт, техническое обслуживание!
– Не оправдывайтесь! – оборвала его она.
Он переминался с ноги на ногу, и я слышал, как скрипят его плохо смазанные суставы. Я выразительно кашлянул и высморкался на траву, этого хватило, чтобы выдать себя.
– Ой, это ты! – она, не зная, что делать, смотрела на меня, а моё сердце повисло у её колен в слабеньких тоненьких пальцах, у неё под ногами лежала груда мелких камней, а слева находился спуск, усеянный камнями побольше, из того калибра, которым я убил ворона.
Моя голова хорошо соображала, я думал: что делать? Но не мог сообразить! Жилось- то мне и без сердца не плохо, да и как-то неудобно было просить его обратно. Я пожалел о своём появлении: лучше незаметно исчезнуть! Хотя было поздно о чём-то жалеть.
– Да вы не обращайте внимания! Я так, просто!
– Как это – просто? – возмутилась она.
– Хм, – хмыкнул я, пожав плечами.
– Ты ведь вернулся!? – не то утверждала, не то спрашивала она, – ты должен вернуться!
Было такое чувство, какое не раз охватывало меня, словно всё, что было, теперь в прошлом, ничего не значащем, а то, что есть – настоящее и главное. Правда, это часто со мной случалось, но тогда я чувствовал сердцем, а сейчас головой.
– Я уже не вернусь! – сказал я и понял, что сердца больше я не хочу, с ним так трудно, оно болит, как можно жить с сердцем? – думал я, – это сплошное мучение, ужас!
– Ну, тогда, – вздохнула она и повернулась в сторону безмолвствующего соперника, – возьми ты его сердце, раз оно всё равно, что моё! И вот тебе моя рука!
Соперник, услышав это, оживился, приплясывая, взял сердце, бывшее моим, и засунул себе в грудь, по его полумеханическому лицу разлилось блаженство. Я бессердечно взирал на это, и чувство, что я совершенно безразличен к происходящему, было какой- то новой механической радостью, радостью из моего мозга, необычайно ясного, чёткого, правильного. Я, наверное, был сейчас умным, хотя и не понимал этого.
Как много открывается возможностей, сколького я смогу достичь? Ответы тут же выдавал мозг. Соперник и она ушли, я и не заметил! Ворон лежал ещё не тронутый разложением, я знал, как оживить его и сделал это; он вспорхнул на кустик, закаркал, видя, что ничем тут больше не подобедать, улетел. Я остался, были удивительно твёрдые мысли, но мне почему-то стало ужасно холодно, не так, как бывает обычно, а во много раз сильнее.
Мои ноги превратились в камень, и всё остальное потихоньку каменело, так холодно было внутри, и я знал, что будет ещё холоднее! Так вот почему мой соперник хотел сердца! И так был рад, когда его получил! Сердце – это тепло. А я сам себя обрёк на холод, что ж, поздно кричать – где ты?
Ветер на своих крыльях принёс демонов гор, и я вспомнил, что с ними – брат. Чтобы кружить в высоте не нужно тепло, там такой же холод, холод и холод. Души без сердец проморожены до адского пламени, И, когда увидишь белёсую стену грёз, то можешь не молчать – сказать некому, и никто всё равно не услышит.
ВЫЧИСЛЕН
Если я позволяю себя укусить, то это для того, чтобы узнать, что передо мною змея. Потому моё поведение провоцирует – это разведка боем. Завидую деревьям – они из нас самые лучшие! Я устал на этой тайной войне, всех против всех. Тут никому не бывает сладко, а если тебе стало сладко, то это привкус смерти – значит ты вот-вот.
Я глупый, но у меня нет другого выхода, умного скорее убьют, он заметен, как солдат, вставший во весь рост из окопа под шквальным огнём врага. В этой стране я впервые, здесь трудно – все в облике людей и не так-то легко отличить гада. Я не трус, чего можно бояться, когда всем известно, что попадёшь на переработку – все мы будем там!