Александр Сапрунов – Стопроцентный мужчина (страница 1)
Александр Сапрунов
Стопроцентный мужчина
И ЭТОТ БЕССМЕРТНЫЙ
Поздно кричать: где ты? Всё известно! Ветер на своих крыльях принёс демонов гор, и я понял – что с ними брат! Прохладный воздух в высоте, холоден и мягок, как пальцы смерти. Смешно проскакивать сквозь ворохи туч, но как плох этот смех! Орлы сторожко спускаются ниже, к вершинам в оковах из льда. Пейзаж поразительно необъятен, холодные души проморожены до адского пламени, в полёте безысходны, стремительны в желании ничего.
Пора возвращаться! Впечатления разделить ни с кем, сказать что-нибудь никому; тоску обидеть безразличием. Пригласить ветер к столу и угостить его водкой. Танец во сне окончен!
Можно открыть глаза, а ты приоткрой! Тогда увидишь белесую стену грез, о которых никто не мечтал и не помечтает. Увидишь – и лучше молчать.
Всплеск волос – волосы из воды или льда, тело из снега и облаков. Дай ей немного тепла и своих красок, и вы станете одинаковы! Так как никого рядом нет, значит, вы совершенны! И влюблены! Она нежна до прозрачности движений, выдуманная девушка. Белые густые волосы, спадающие на плечи, локоны достают ягодиц. Она плачет внутрь – слёзы вместо крови. Неуязвима. Под твоей защитой.
Ты смотришь в прорези шлема на средневековые улицы, где идет бой. Щит тяжёл, меч смертоносен. Ты – должен остаться один. Рыцарские доспехи как лед. Каменная мостовая как луг, цветы камней как тюльпаны. Война как жизнь, жизнь как смерть, смерть словно бессмертие.
Белые волосы из льда ломаются, тепло и цвет уходят, я разбираю веник, мастерю ей новые локоны, чтобы они были такими же – покрываю их инеем. Они – лучше! Она – прекрасней! Отсылаю её в свой далекий замок – пусть ждет меня из похода! Лечу в горы, где ждут братья! Мы носимся по скалам, рвем в клочья облака, умираем и рождаемся, каждый день.
Я возвращаюсь к ней, в замке есть мой соперник. Он также любит её. Мы должны решить всё в поединке. Я готов за неё умереть! Он готов помочь мне умереть за неё! Двуручные мечи скрещены, мы начинаем высекать искры.
Вот уже сто раз, кончается всё ударом в мою грудь, и я умираю, истекая кровью. Умираю ровно полтора часа; успеваю, как всегда, отогнать ворона – он всё равно потом расклюёт мне лицо.
И вот я упал, лежу, прилетел ворон и медленно подбирается. Мне удаётся метнуть камень в него, в этот раз я взял камень потяжелее и, кажется, попал в ворона!
Она, как обычно, приходит красивая, и говорит то же самое.
– Я люблю тебя, а не его! Поэтому буду повторять ваш бой до тех пор, пока ты не победишь!
– Странно! – я заметил, что мой камень придавил ворона, и тот никак не может выбраться из-под него, – сегодня как-то всё иначе!
– Что именно?
– Хотя бы то, что ты никогда не говорила: «что именно?»
– Я придумал тебя! – добавил я, – и приказываю тебе больше не приходить, это жестоко! Не будь так эгоистична, что у меня других дел нет, кроме как умирать?!
– Я не хочу, чтобы ты умирал! Я хочу, чтобы умер он!
– Ну и славный же вы народ – женщины! Обязательно, чтобы кто-то умер!
– Но я тебя люблю!
– Ещё бы не любила! Я же тебя придумал!
– Не хотела тебя огорчать, но меня придумал не ты!
– Что?! А кто? – удивился я.
– Тот же, кто придумал тебя!
– Не может этого быть! – возмутился я, приподняв туловище, ворон, копошащийся под камнем, затих. Я готов был держать пари, что он сдох!
– Кто дал тебе красок и тепла? А? Кто сделал тебе волосы из веников и инея? Когда сломались ледышки, так кто и ледышки-то сделал?
– Просто, тот, кто придумал нас, дал тебе много, мне мало, у тебя было лишнее, ты увидел, что у меня ничего нет, и дал немного!
– Немного! – вскричал я, вскочив на ноги.
– И вот она, женская благодарность! Оказывается это – немного!
Иди отсюда! Чтоб духу твоего здесь больше не было! Не мешай мне спокойно умереть! Поняла? – я легонько толкнул её в сторону замка, а сам, улегшись на своё место, помассировал рану, кровь сегодня текла как-то медленно.
– Но я не хочу уходить! – заплакала она кровью. Это я сделал, чтобы в венах у неё текли слёзы, а кровь, куда было девать? Пришлось поместить вместо слёз.
– Я не хочу умирать! Но умираю же! – начал гневиться я. – И ты будь терпимой! Уходи!
– Нет! – топнула она ногой, вытирая разбухшей губкой кровавые слёзы.
– Во-первых: не плачь! Во-вторых: у тебя упал один веник, а с другого осыпался иней! Ты скверно выглядишь! – сказал я, вздохнув, ворон издох, без него было как-то скучно! Он с таким наслаждением выклевывал мне глаза, что я радовался за него, как ребёнок, чисто, без задних мыслей – пусть птичка кушает!
Вдруг появился мой соперник, он шёл медленно на фоне угрюмых башен замка. Если она будет выглядеть так плохо, он откажется от неё! Я срочно лишил её возможности плакать: вывел кровь к мочевому пузырю, и она побежала в кустики. Затем, не дрогнув, достал из груди своё сердце, оно что-то слишком бодро тикало.
– Наверное, ещё целый час жить! – подумал я, открыл крышку на сердце. Секундная стрелка бегала, красной черты не было на циферблате! Я – ранен! Буду жить! О господи! Этого только не хватало!
– Что с тобой? – обеспокоился мой соперник.
– Я ранен и буду жить! – вздохнул я.
– Извини, я чуть промазал.
– Может быть, ты меня добьёшь? – с надеждой в голосе спросил я.
– Ты что! Разве можно!
– Ещё как! – почти предвкушал я.
– Нет! И не будем об этом! Я вообще, решил, больше не убивать тебя за неё! Ты согласен меня убить за неё?
– Что? – возмутился я – ладно умереть! Но убить за неё?! Нет!
– Почему? Что-то случилось?
– Ты знаешь, что она мне сказала?! Что её придумал не я, а тот, кто придумал меня!
– Она права!
– Неужели? – рассмеялся я.
– Да! Вас придумал я!
– Ть! – осёкся я, и продолжил сокрушённо: Зачем ты это сделал?
– Я хотел себе любимую женщину!
– С женщиной понятно, а я причём?
– Для пущего интереса, я спасаю ее от тебя, и мы…
– И мы, и мы! – я нервно вышагивал, вертя в руках своё сердце, затем в сердцах швырнул его в сторону.
– Что ты сделал! – закричал в испуге он.
– Ты же теперь будешь бессердечным!
– Бессердечным так бессердечным! – топнул ногой я и подошёл к бедняге-ворону. Он уже начал застывать, чёрные шарики глаз покрылись плёнкой.
Она возвращалась из кустиков, нагнувшись, что-то подобрала и пустилась бегом ко мне.
– Твоё сердце! Твоё сердце! – кричала она надрывно, – ты отдал его мне?
– Ничего я не отдавал! – возразил я, – я его бросил, швырнул!
– К моим ногам! – радостно завизжала она.
– К каким ногам?!
– К моим! Я его, конечно, подняла, и теперь твоё сердце принадлежит мне!
– Если оно так тебе необходимо, забирай!
– Ты отдаёшь ей своё сердце? Ты знаешь, что это значит? – вмешался мой соперник.