Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 48)

Я в какой-то… да не в какой-то, а целиком и полностью понимаю крёстную и чем та руководствовалась. После тюрьмы и шатания на грани с загробным миром и дабы не напоминать инфернала, мне требовалось напитаться живыми эмоциями, идущими от души. Весь набор мне и предоставили в один присест. Гермиона, Астория, Дафна, Генри, Бекки, вернувшийся с соревнования Дадли и прочие стали прекрасной терапией для одной напрочь отмороженной личности, совершившей групповое убийство невинных дементоров. Пусть земля им будет стекловатой.

Как говорили мудрецы древности: всё проходит. Умные были люди. Ближе к ночи страсти немного улеглись. Трепетно распрощавшись с перевозбуждённой девушкой на пороге спальни, я поплёлся к себе. Завтра предстоял трудный день. Истину «А кому сейчас легко?» никто не отменял. Вроде и пресытился радостью, а гляди-ка, десять секунд расставания и внутри опять тянущая пустота. Тяжело мне будет с утра — учёбу у ребят никто не отменял. Это один мелкоуголовный элемент на вынужденных каникулах чалится, а остальные грызут гранит магической науки. Но ничего, у меня тоже найдётся, чем заняться. Давно я не говорил по душам с Лордом Гринграссом.

С утра, не без сожаления, выпроводив сердечную зазнобушку и примазавшихся к ней лиц на учёбу, я связался с Георгом. Встреча тет-а-тет состоялась в Бернском Швейцарском Гномском банке в специально зачарованной переговорной комнате. Бородатые коротышки умели хранить секреты. Как свои, так и чужие, правда за последнее драли хорошие деньги, но предоставляемая услуга стоила того. Не всякую тайну можно доверить родным стенам. В переговорную невозможно было пронести ничего магического. Любой артефакт или амулет разряжался и терял силу, империо слетало напрочь, наговоры развеивались. Полная конфиденциальность договаривающихся сторон, и обет на жизнь и магию от гномов, подкреплённый «замыкающей уста» клятвой.

Я долго не мог взять в толк, зачем Лорду Гринграссу настолько беспрецедентные меры безопасности, пока не прозвучала фраза о двух провальных попытках «исполнить» Дамболдора.

— Вообще-то их было три, — доверительно сообщил мне Георг.

— Третья не ваших рук дело, как я понимаю? — усмехнувшись на вздёрнутую собеседником бровь, Георг многозначительно помолчал, потом добавил:

— Работали профи, Гарольд. Не чета моим мальчикам. По сообщениям информаторов, в покушении отметились немцы из «Штази», а там до сих пор сильны традиции псов Гриндевальда и помнят авантюризм Отто Скорцени. Старик выкрутился, хотя по нему отработали магией и технологией.

— Не Дамболдор, а какой-то неубиваемый имба, аж жить страшно становится. Чур меня, Мерлин избавь от внимания такого монстра.

— Изюминка не в том, что старик остался жив, а в том, что он остался жив.

— Стоп-стоп-стоп! — плебейски замахал я руками. — То есть, его… как его…

— Его «исполнили». Дважды! По любым законам, маггловским ли, магическим, Светочь Британии должен уже кормить червей, но вопреки всему он продолжает здравствовать, что есть нонсенс, который я объяснить не в силах.

— Крестраж?

— Нет, у этого испражнения бездны иной принцип действия: крестраж оживляет или захватывает другую оболочку после биологической смерти основного тела. Механизм давно изучен, разделение души изменяет человека, а перед нами всё тот же целый и невредимый Дамболдор. Четвёртая группа, посланная по его душу, полегла целиком, благо они были опутаны клятвами, как рождественская ель гирляндами. Некромантия в их случае является бесполезной тратой времени. Поднять мертвеца и допросить невозможно. Вырезанные на черепной кости руны превращают мозги в кашу, даря человеку лёгкую смерть. Никто не умеет связать киллеров с нами.

— Дилемма, — на память пришёл Альманах и вычитанная в нём статья. — А что слышно о фениксе?

— Гарольд, заранее извиняюсь, но поместить крестраж в феникса… Курьезный способ самоубийства. Никто никогда не делал крестраж из живых существ, к тому же фениксы имеют дурную привычку сгорать в самый неподходящий момент.

— Я в курсе, — покивал я, — но тем не менее. Сумел же старик как-то обойти Хогвартские клятвы.

— Хотя, — внезапно Георг провалился в себя. — По слухам Дамболдоровский петух сгорал дважды, причём, Мордред, какое совпадение, в дни покушений… Гарольд…

— Какое покушение провалилось полностью?

— Первое, лопухнулись ирландцы из магического крыла ИРА*.

— А они каким боком?

— Не знаю, важен результат.

— Когда?

— Одиннадцатого декабря.

— Значит, у старика было дополна времени на подготовку ритуала. Ближайшее удобное время день зимнего солнцестояния. Двадцать второе декабря. Надо искать, были ли в ночь на двадцать второе декабря катастрофы с массовыми человеческими жертвами на территории Британии.

— Я дам задание.

Следующая наша с Лордом Гринграссом встреча состоялась через неделю. В Берн я портанулся из Шамани, едва не забыв снять с себя горные лыжи, на которых катался в компании с Грейнджерами и Генри с Асторией, причём девочка показывала настоящий класс, легко затмевая Гермиону и меня. Некоторые личности рождаются на метле, а Астория, похоже, родилась в горнолыжном костюме и на лыжах.

— Вы были правы, Гарольд, — прозвучало сразу после приветствия. От вальяжной расслабленности, наблюдаемой у Георга Гринграсса в прошлую встречу не осталось ни следа. В этот раз передо мной сидел предельно собранный человек, обеспокоенный важностью событий. — Это нашли в полумиле от угольной шахты…

Сказав ничего не говорящее мне название, Георг выложил на стол крохотный черный камушек. От камешка тянуло гнилью, тьмой и смертью Да, я помнил, что в отличие от родного мира, в этом мире Железная Тэтчер не позакрывала все английские шахты напропалую. Угледобывающая отрасль старушки Англии дышала на ладан, но продолжала работать.

— Взрыв метана, под завалами осталось больше сотни горняков. Это официальная, озвученная магглами и правительством Её Величества версия. Мы настолько привыкли сами всё списывать на взрывы газа, что сами попались в расставленную ловушку. Кто-то провёл темный ритуал непосредственно над выработкой. Перед тобой на столе черный алмаз — осколок «собирателя душ». На земле вокруг места трагедии обнаружен слабый остаточный фон и, предположительно, сложный геометрический рисунок. Следы тщательно затёрты за исключением так называемых «силовых» и «направляющих» точек. Энергия от гибели стольких людей зеперта в подобных камнях с грецкий орех размером или…

— Или помещена в феникса вместе с крестражем.

— Интересные книги вы читаете, Гарольд. Содержание недетское, не находите? Позвольте поинтересоваться, где вы их берёте? В наши непростые времена это, не побоюсь сказать, редкость несусветная.

— Где брал, там уже нет. Вы думаете, я всего один раз спускался в Тайную комнату? Все так думают, — буркнув невпопад, пошёл я на откровенный подлог. Пусть копает в этом направлении, может, что и нароет. Убереги Мерлин от соблазна выдать тайну Альманаха. Предки проклянут непутёвого потомка. Сам Салазар выберется из могилы ради такого случая. Накостылять нечестивцу это же самое богоугодное дело!

— Возможно, вы и правы, — Георг сожалением и ненавистью оттолкнул от себя хрустальный кубок с чистейшей родниковой водой. В глазах аристократа читалось желание выпить влаги с существенным содержанием спирта. Просто спирт тоже бы вкатил почище воды. Вперив взгляд в мозаику на потолке, он вопросил в пустоту. — Что им двигало?

— Страх.

— Что?! — Георг подобрался, как готовая к прыжку кошка.

— Страх. Чувство страха — одно из самых сильных чувств у человека. Иногда оно сильнее любви. Даже инстинкт продолжения рода временами уступает страху смерти. Старик боится. Уж поверьте мне, у него богатый опыт страха. Боязнь потерять власть подвинула его к таким мерзостям, какие нам и не снились. Опасение потерять жизнь заставило переступить черту человечности. Вы думаете Тёмный Лорд возник сам по себе?

— Неназываемый? Вам что-то известно, Гарольд? — внимая каждому слову, доверительно склонился вперёд лорд Гринграсс.

— Что-то известно, — усмехнулся я, даже не думая разбивать робких надежд родовитого аристократа припасть к источнику информации. Про Волди он и без нас знал достаточно, а с помощью Вальпурги привычные границы познаний раздвинулись ещё больше. Сейчас же они грозили перейти на новый рубеж. — Старик долго и упорно взращивал свою марионетку, старательно пестуя у приютского парнишки страх смерти. Вынужденный на лето возвращаться под немецкие бомбёжки, Том больше всего боялся умереть, а наш дражайший победитель Гриндевальда, старательно взращивал эту фобию в мальчике. Можно сказать, возводил её в абсолют. Так вот из перспективного мага, подающего большие надежды, незамысловато, день за днём выросло настоящее чудовище, любовно вскормленное другим чудовищем. Том стал для директора прекрасной лабораторной свинкой, на которой тайный злодей отрабатывал опыты по созданию якорей души. Директор боится и боялся признаться самому себе, что больше всего его страшит тот же самый страх, что и запуганного до печёночных колик ученика, вот ему и потребовалось отработать методику обретения бессмертия на ублюдке Гонтов. Он же не особо напрягаясь превратил амбициозного юнца во всеобщее пугало. Слух там, слово здесь, статья в бульварной газетёнке, шепотки в министерстве и обыватель уже повергнут в тихий ужас. А Том… Том никогда не был силён в многоходовых интригах. Слизеринец хр… Прошу прощения, в тюрьме некогда следить за лексиконом, там надо подбирать слова попроще, чтобы понятна была мысль. Вернёмся к Волди. Ему бы на коня, да с шашкой наголо крушить вражьи головы, а вот так вот, по стариковски пересидеть наскоки орденцев терпения уже не хватило, тем более старик постоянно дёргал ручную страшилку за ниточки. Дутое пророчество тоже Дамболдор подсунул, тонко разыграв мальчишку Снейпа, и как по нотам одурив неназываемого. Кто же мог подумать, что Лили Поттер окажется потомком Основателя, а младенец последним в Роду? За попытку создать крестраж из последнего Слизерина, отступника развоплотило к дементоровой бабушке.