Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 27)

Успокоившись, я вновь подошёл к шкафу:

— Сколько боггартов поймали домовики?

— Штук десять э-э-э, одиннадцать, если считать этого.

— Очень хорошо, — потёр руки я. — Люпин и директор зарвались. Турнуть обоих из школы не получится, но избавиться от оборотня мы можем вполне.

Широко распахнутыми глазами Филч смотрел на растрёпанного парнишку, который любовно оглаживал старинное дерево шкафа.

— Директор и Люпин хотят боггартов, они их получат… Мистер Филч, — придав голосу металлических ноток, я посмотрел на завхоза.

— Слушаю!

— Благодаря вашим актёрским и магическим талантам, а также вашими руками мы можем подстрелить двух зайцев. Кто у нас главные затейники в школе? Уизли, вестимо. Почему бы им не подкинуть мысль подшутить над кем-нибудь с помощью боггарта? Сотворите одну или две тактильные иллюзии школьников, обсуждающих перспективную идею. Уроки уже идут? Значит, боггартов начали проходить и ни для кого они не будут тайной… Только аккуратно с иллюзиями, рыжие не должны заподозрить подвоха. «Милые мальчики», — передразнил я директора, — привыкли развлекаться с размахом. Слейте им информацию о бесхозных боггартах в кладовке, а когда шутники будут готовы, ведь они не удовлетворятся одной тварью, им штук пять подавай, навести на них Люпина. Мол, Мерлин всеблагой, пропажа, обокрали! Посмотрим, как волчонок справится со своим страхом.

— Милорд, вы знаете главный страх мистера Люпина? — серьёзным тоном спросил Филч.

— Луна, мистер Филч. Наш оборотень боится полной луны. Тряпка, за столько лет не суметь договориться или поставить на колени внутреннего зверя… Вот и узнаем, кто у него сидит внутри: волк или заяц.

Мы ещё четверть часа потратили на обсуждение деталей, которое свернулось после того как на территории хоздвора показались допели. Материальные призраки вошли в кабинет завхода и были развеян, а оригинал одного из них воспользовался и «поволок» «левиосой» старинный раритет в кабинет ЗОТИ.

Подготовленную пьесу Филч разыграл как по нотам. Несколько дней спустя отпущенные Помфри близнецы удачно подслушали разговор двух малолеток, правда, непонятно с какого они были факультета, ибо скрывали лица капюшонами, а нашивки прикрыли черными нашлёпками. Мелочь предлагала грандиозный розыгрыш и отдать его в чужие руки Уизли просто не могли, иначе они опустились бы собственных глазах. К делу привлекли Ли Джордана и Мэтью Фокса, ещё одного четверокурсника. Фоксы, как и Диггори с Лавгудами, проживали недалеко от «Норы» и были такими же маргиналами без роду и племени, только без предательской метки на аурах, поэтому рыжики с пелёнок свели знакомство с чернявым соседом. В каноне он нигде не упоминался, мама Ро, много о ком не упоминала, но в реале, Фокс с первого курса хвостиком увивался за шебутными грифами. Или вы думаете, что Уизли в одиночку проворачивали все свои делишки? Не угадали, они были главными заводилами и вдохновителями. Вот и теперь они загорелись идеей, не подозревая, что всеми лапами, усами и хвостами вляпались в тщательно расставленную ловушку. Благодаря расставленным маячкам и следилкам Филч в режиме реального времени мониторил передвижения бравой четвёрки мелких воров и смутьянов.

Я как в воду глядел, кладовка рассталась с пятью сундуками. По задумке рыжих, страх должен быть концентрированным, чтобы угодившие в западню обмочили и испачкали штаны «пахучими отложениями».

Когда у шутников всё было на мази, Филч «выявил» пропажу и побежал на помощь в учительскую. Так сложились обстоятельства, что до искомого кабинета дойти ему было не суждено. Люпин, Кар и группа из нескольких третьекурсников, заваливших прошлый урок с боггартом, попаись ему на половине пути. Описав проблему, Филч долго негодовал на паршивцев, прописавшихся в кладовке с жутким материалом. Люпин недолго думая решил совместить поиск украденных сундуков с уроком по укрощению тварей, живущих в них. Сказано, сделано. Профессора и студиозусы направились за быстро семенящим завхозом, к которому прибежала Миссис Норрис и передала образ места, где гриффиндорские баламуты устроили «развлекательный зал».

Вырвавшийся вперёд Люпин влетел в ловушку близнецов, как жирная муха в липкую паутину. Одновременно открывшиеся крышки сундуков выпустили на волю пять больших серебристых шаров. Оборотень взвыл и рухнул на колени, черты его поплыли, началась непроизвольная трансформация. В неприметном холле ощутимо запахло озоном. Начавший обрастать шерстью оборотень внезапно выдал скорбный вой на высокой ноте и с треском испарился, рухнув в грязную лужу где-то на окраинах Хогсмида. Хогвартс вышвырнул опасное существо, угрожавшее ученикам. В письменном столе директора сгорел ещё один свиток с разорванным контрактом. Кар, шедший позади ассистента ЗОТИ, быстро загнал боггартов обратно и снял магические слепки, по которым вычислил «шутников». Скандал был знатный, у Дамболдора и в этот раз не хватило духу отчислить «сироток» из школы, но три месяца безвылазных хозработ он им обеспечил…

Четырнадцатое февраля. День Святого Валентина, душа просит праздника и любви. В детях всегда живёт надежда на чудо. Я не исключение.

— Эй, курортнички! — из коридора послышался противный визгливый голос надзирателя. Простуда, настигшая желтозубую красноносую тварь в засаленной аврорской форменной мантии, делала голос Херста Брауна ещё гаже. — Вас тут ещё не всех дементоры выморозили? Какая жалость. Отрываем свои задницы от кресел и диванов! Кто хочет жрать, ублюдки? Пошевеливайся, — длинная дубинка хлестнула поперек спины впряжённого в тележку узника. — Сегодня у вас праздничный обед с тремя переменами блюд с шампанским, блэк-джеком и девочками!

Жестоко ошибаются те, кто думает, что еда в самой страшной тюрьме Британии подаётся с помощью магии. Ничуть не бывало. Жрачку в тюряге разносят такие же узники, отличающиеся от прочих режимом содержания. Южный форт, средние уровни и никаких дементоров на завтрак и на ночную сказку после ужина. Да и сроки у них до года. Хотя, судя по тому, как Херст «оглаживает» бока и спину худосочного парня с угловатым костистым лицом, надзирателям глубоко фиолетово, какие у кого сроки. Здесь год идёт за три, а некоторым двенадцать месяцев встают небом в овчинку с бесконечным издевательством охраны. Надзиратели, а не дементоры — вот настоящий бич тюрьмы. Узников они ненавидят одинаково, впрочем, вторые платят первым той же монетой, а если учесть проценты, накручивающиеся чуть не на единственное искреннее чувство, то охранникам крайне не рекомендуется встречаться с бывшими узниками после их освобождения из-за застенков. Ибо встреча имеет все шансы завершиться вторым сроком бывшему арестанту и свиданием с апостолом Петром для аврора-надзирателя. Я не открою большого секрета, если скажу, что в тюрьме работают сплошные отморозки: маньяки, садисты и прочая пена рода человеческого, волею Мордреда обретшая власть над бесправными людьми. Да-да, Азкабан это своеобразное место «ссылки» провинившихся и прославившихся жестокостью служителей закона. Сражаясь с драконом невозможно остаться человеком. Некоторые не выдерживают и ломаются, превращаясь в настоящих чудовищ, которым одна дорога — в Азкабан.

Неправильно говорить, что здесь все такие. Нет, есть нормальные служаки. Есть попавшие в немилость власть имущим и законопаченные в отстойник подальше от начальственных глаз. Всякие есть, но Северный форт, числящийся за «строгачами» и «особым режимом» не может похвастать человеческим отношением к заключённым, тем паче восемьдесят процентов сидельцев «курорта» отличаются от прочих постояльцев забавной татушкой с черепом и змейкой. Остальные имеют за душой не одну загубленную невинную душу. Маньяки, серийные убийцы, торговцы живым товаром и органами, сиречь ингредиентами — милые люди, просто душки. Мои соседи из первых, они сплошь цвет аристократии и сливки высшего общества. Вот их и слили. Невиновных нет. За редким исключением…

— Стоять! — дубинка смачно приложилась о плечо раздатчика. Парень сдавленно застонал через плотно сомкнутые зубы. — Дай сюда!

Херст протянул руку к миске, в которую, влажно чвякнув, шлёпнулась серо-коричневая бурда.

— Добавим десерт. Держи, щенок! — от души плюнув в миску, надзиратель пропихнул её в мою камеру через специальное отверстие в решётке. — Наслаждайся! Ха-ха-ха!

Урод!

Заливаясь счастливым смехом, довольный собой Херст грубо пихнул раздатчика, покатившего телегу к следующей клетке-камере. От накативших злости и ненависти по камере пополз вымораживающий холод. Бурда в миске, цветом, формой и консистенцией напоминавшая «продукт вторичной переработки», то есть то самое, о чём вы подумали, обледенела в мановение ока. Общеизвестно, стены Азкабана, изукрашенные многослойной вязью рун и специальных чар, высасывают магию, не оставляя заключённым шансов на обычное волшебство, но источник, к которому я приник, слабо относится к классической магии. Гавёха в миске вытянулась в длинную ледяную иглу. Когда телега и надзиратель готовы были скрыться за поворотом на лестничную площадку, с которой начинался спуск на нижние уровни, я подхватил иглу Силой и, целясь в точку пониже спины, метнул её в Брауна.

— А-а-а! — утробный крик боли был музыкой для ушей всех невольных обитателей нашего этажа.