Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 14)

— Дон Хуан, — присел на корточки я перед замершим купчиной. — Будем говорить? Молчим, ясно, добром, значит, не хотим. Выбирайте, правый или левый локоть? Или вы предпочитаете и дальше мужественно молчать? Позволю напомнить вам, дон Хуан, что в человеческом скелете около двухсот костей. За каждую минуту молчания я буду ломать вам по одной кости.

Хрусть, мизинец и безымянный пальцы на левой руке похитителя маленьких девочек, сами собой выгнулись в суставах на девяносто градусов. Ледяные руки смерти коснулись сердца перетрусившего колобка.

— Осталось сто девяносто восемь костей, так какой локоть, дон Хуан?

— Нет! Не надо! Я всё скажу, только не убивайте! Не надо!

Торговец запел на зависть всем курским соловьям — не остановишь. Размазывая сопли и слёзы, он выложил всю подноготную, не скрытую непреложными обетами и клятвами на крови.

Поход в лавку завершился вирой. Я обобрал торгаша до нитки, а ведь мог и убить. Чтобы ушлёпки не проболтались, с них взяли несколько хитрых обетов. Эльфы были освобождены из клеток и переданы на поруки и обучение Кричеру. Попозже мы найдем им хороших и порядочных хозяев. Через час после посещения лавки, подвешенный на торговца маячок высветил координаты где-то на Пелопоннесе в Греции. Быстро толстая тварь сделала ноги. Посланный в замок к дону де Мендосе полномочный представитель от Лорда Гринграсса вернулся ни с чем. Испанский гранд класть хотел на англичан. Тогда в действие вступил план «Б». И вот я стою в сердце любого мэнора и магического замка — в главном ритуальном зале, мою грудь орошает слёзами счастья хорошая девочка, а главный плохой злодей повержен принцем на белом единороге и намертво прикован к стене. Ляпота! Дайте две.

— Ты знаешь, кто я? — прохрипело тело на стене.

Очень хотелось ответить в русском народном стиле, предполагающем упоминание мужского детородного органа, но вслух прозвучало другое:

— Без пяти минут труп.

— Мальчишка, не знаю, кто ты, но ты поднял руку на Лорда де Мендоса! Ты хочешь получить в кровники старинный род? — ух какой апломб, уже боюсь.

— Бекки, — в неприкрытом удивлении я воззрился на девочку, — ты не сказала несчастному, что имеешь честь состоять в личном вассалитете у Лорда Слизерина? Упущеньице надо исправлять. Ладно-ладно, позволь мне самому довести до сведения л-о-о-о-рда Мендосы, — ернически протянул я, — этот маленький нюанс и уведомить его официально, что твоим похищением он сам добился вендетты. Бекки, что он хотел с тобой сделать?

Срываясь на плач, Ребекка, без утаек, поведала миру свою грустную историю, и какую участь приготовил для неё смертничек на стене.

— Понятно, — совсем недобро, с гневом в душе, протянул я. Если бы я мог взглянуть на себя со стороны, то удивился жёлто-красным ситхским зрачкам и пылающим холодной яростью глазам. Тут в голове лампочкой дневного света зажглась одна интересная идея, и не сходя с места я приступил к её претворению в жизнь. — Как твой сюзерен, Бекки, я не могу поступить иначе и оставить похитителей без наказания. Род де Мендоса будет вырезан до последнего человека, а замок сравняют с землёй и засыпят солью. Если до вас ещё не дошло, ло-о-орд, замок, как и все ваши родные, в моих руках. Желаете из первых рядов взглянуть на казнь жены и детей, лорд?

— Ты этого не сделаешь! — взорвался криком поверженный хозяин замка. — Нет!

Конечно не сделаю. Я темный, но не мразь и не подонок, как некоторые, но знать ему об этом незачем. Продолжаем играть роль очень плохого и очень злого мальчика, всем естеством жаждущего невинной крови. Заговорщицки подмигнув Бекки и «Первому», возвращаюсь к пленнику.

— А кто мне помешает? — со всего маху влепив ему по скуле, задал вопрос я и тут же начал прессовать его психологически. В прошлой жизни, да и в этой, приходилось мне читать о некоторых способах ломки, проверим теорию на практике. — Вы сами, лорд, объявили меня кровником, а оставлять мстителей за спиной последнее дело. Мелких в том числе, они потом вырастают.

— Убей меня, но не трогай их.

— Объявленную кровную месть, о которой произнесено в главном ритуальном зале, ты тоже просто так отменишь? Как ты говорил Ребекке: «ничего личного»? Что же теперь ты хочешь с нас? Пожалеть кровников, а потом, ведомые словом лорда, они придут за нашими жизнями и жизнями наших детей?

— Я прошу, молю…, нет, Изабелла, Люсия, Педро…, они ни в чём невиновны, они не знали о моих опытах.

— Даже так, — вновь подойдя к пленнику, я схватил его за подбородок, — ты прав, детей убивать грех, но месть может отменить только новый лорд или леди, связанная с и источником замка и магией Рода. Есть подходящие кандидаты? Нет, так я и понял, — отворачиваюсь и вижу, в глазах «Первого» загорелся огонёк понимания задуманного мною, пару минут назад он собственными ушами слышал рассказ Бекки и сделал правильные выводы. — «Первый», можешь пристрелить его щенков.

— Будет исполнено! — так же, как и я, «Первый» никого убивать не собирался, но подыграл он просто мастерски. Я аж сам поверил.

— НЕТ! Есть, есть, твой…, твоя вассал связана с магией источника и Родом, я передам власть ей. Да-да, она станет новой Леди рода де Мендоса и не будет вендетты. Поклянись, что не тронешь после этого моих детей и жену.

Хорошо, просто великолепно. Признаюсь как на духу, я — зло, но зло обаятельное, признайте. Спасибо, спасибо, спасибо! Я извлёк из кобуры волшебную палочку и произнёс соответствующую клятву.

— Мне нужна чаша, — сказал бывший лорд…

Через пять минут всё было кончено, новая Леди пыталась не проблеваться после испитой крови бывшего лорда. Магия Рода на глазах меняла тело девочки. Добавился рост, посветлели волосы, в глазах стало больше сини. Откашлявшись, Бекки Каннингем де Мендоса, произнесла формулировку отмены вендетты, да и не мог личный магическийвассал по всем магическим законам мстить сюзерену.

— Хорошо, что хорошо кончается, — с чувством выполненного долга отряхнув руки, сказал я. — Но у нас осталось одно незаконченное дело.

— Какое? — удивилась Бекки.

— А вот такое!

Из стены выпали скобы и обручи и бывший лорд, подхваченный телекинезом, влетел в им же приготовленную пентаграмму. От влитой мной магии вспыхнули свечи и аргоновым светом засветились линии на полу.

— А-а-а! — заверещал волшебник на алтаре.

Действительно, для восстановления былой силы, источнику требовалась последняя капля. Его мощь выросла на порядок, а тело на алтаре скукожилось, ссохлись руки и ноги, выросли уши-лопухи.

Через пять минут буйство магии прекратилось. У замка и Рода теперь был сильный, обновлённый источник и мощный камень рода — алтарь, на котором лупал шарообразными глазёнками крупный домовик. Поверхностная легилеменция, на глубокую я пока неспособен, выявила бушующую пустоту в пространстве между ушами эльфа. Ясно, мозг родившейся магической тварюшки девственно чист. Тоже неплохо.

— Дай ему каплю крови, — сказал я Ребекке.

— Зачем?

— Привяжешь его к себе, и будет у тебя личный домовик. — Бекки уколола палец протянутым ножом и капнула кровью на губы домовика. Вспышка, на бедрах эльфа появилось белое полотенце с гербом рода. — Дай ему имя.

— Пусть будет Граффи, как напоминание о бывшем титуле. Гарольд, но зачем?

— Бекки, никогда не оставляй врагов за спиной! Никогда! Запомни и заруби себе на носу. Для тебя это сейчас тем более актуально.

— Э-э-э?

— Вы теперь чистокровная и завидная невеста, Леди де Мендоса. Ладно, ты как хочешь, а я до койки и спать. С наследством и наследниками предлагаю разбираться завтра и на свежую голову. Зелье для сна без сновидений дать?

— Давай.

— Ладно, беги к родителям. Э-э, постой, дай разрешение на аппарацию в замок Кричеру.

Бекки дала разрешение. К появившемуся по моему зову домовику Блеков я подтолкнул лопоухого товарища:

— Кричер, вот тебе новый ученик и можешь с ним не церемониться, учи его как следует, особенно уважать хозяев и покорности.

На губы Кричера выползла устрашающая акулья улыбка, он выкрутил ухо нового подручного и испарился вместе с ним.

— Теперь точно баиньки.

— Так, ещё один подход. К снаряду! — сверкнув акульей улыбкой, Франсуа Гийом, наш тренер-инструктор, нажал кнопку пуска на японском двухкасетнике.

Дадли сплюнул на золотистый песок тягучую слюну, подпрыгнул и ухватился безымянными пальцами за перекладину центрального турника…

— Слышь, мелкий, — «мелкий» это ко мне, — готовься, после конкурса я тебя буду убивать… медленно, очень медленно, чтобы ты сдох в мучениях.

— Разговорчики! — Франсуа остановил воспроизведение. — Ну-ка, мальчики, изобразите «флажок»*! Не стоим на месте, дружненько. Я что ли за вас буду элементы показывать? Шевелим «батонами»!

*«флажок» — удержание тела в горизонтальной плоскости при хвате руками за стойку турника.

Делать нечего, Дадли и я синхронно сплюнули. Ухватившись за стойки, мы изобразили и «флажок», и «знамя», так как кузен крупнее меня и шире в кости, поэтому он на флажок не тянет, он и флаг по габаритам перещеголял.

— Я тебе припомню, — обливаясь потом и чуть ли не трепыхаясь от ветра — крепкий такой бриз, продолжал бурчать Дадли. — Это ты, гад, во всём виноват.

Ну да, каюсь, виноват! Как тот Вася, который во всём виноват. Что интересно, десять дней назад братец считал, что это хорошая идея принять участие в соревнованиях по уличным видам спорта. До соревнований на пляже Ля Нартель в Сент-Максиме оставалась неделя, а программа у нас до конца не отработана…