Александр Сапегин – Столкновение (страница 49)
— Разрешите? — После короткого стука в чуть приоткрывшуюся дверную щель проскользнул молодцеватый секретарь всемогущего эрарха.
У Ласаба была маленькая слабость. Жрец предпочитал людей, справедливо считая, что ни один кибер не заменит человека.
— Да, Римат, входи.
— Риер[14], — Римат склонился в почтительном поклоне, — эрарх Скуба по шифрованному каналу, риер.
— Поставь защиту и соедини.
— Да, риер, — ответил Римат, отступая задом к двери.
Стоило секретарю притворить дверь, как по стенам пробежала рябь, солнечный свет померк из-за опустившихся на окна защитных экранов, а на месте, где раньше висели графики, возникло изображение могучего старика, вольготно расположившегося у широкого стола с управляющей консолью. За спиной старика стоял навытяжку широкоплечий ординарец. Седовласый старик, облаченный в военный мундир без знаков различия, окинул заэкранного собеседника изучающим взглядом блекло-голубых глаз. Эрарху Скубе не требовались знаки различия. В армии, да и в гражданском обществе с трудом отыщется тот, кто не признал бы главнокомандующего в лицо. Короткий, еле заметный жест кистью — и ординарец вылетел из кабинета быстрее пробки, выстреливающей из бутылки с шипучим настоем трав. Верховный главнокомандующий, глава касты воинов, не любил, когда его отрывали от работы по пустякам и тревожили во время серьезных и более чем задушевных бесед, о которых знать кому ни попадя не полагается. Хотя собственному внуку Скуба немного доверял: настолько, насколько можно доверять недорослю из собственного рода. Это его он только что прогнал из кабинета. К слову сказать, все отпрыски рода Скубы с трех лет прощались с детством. К десяти-одиннадцати годам мальчишки и девчонки касты воинов умели великолепно сворачивать шеи взрослым мужчинам из других каст. Внук эрарха не был исключением, дед драл с него три шкуры и четвертую прихватывал. Что-что, а честь для воинов была не пустым звуком, они сумели сохранить большинство древних традиций, хоть и были одной из самых закрытых каст.
Ласаб внутренне усмехнулся. Стоит намекнуть Ильзе обратить на мальчика внимание. Служба в штабе негативно отразилась на молодом воине, расслабила; самое время подвести под него красивую женщину. Пусть внучок немногословен и многого не скажет, иметь свои уши в его постели не повредит.
Скубы заслуженно гордятся историей рода, допустить появление черного пятна на тысячелетней безупречной репутации потомственных воинов будет для них смерти подобно. Черное пятно на репутации одних — золотой биток в руках других…
— Если ты думаешь о своих сучках в постели моего внука, то не стоит, — вместо приветствия сказал старый вояка.
— Иногда так приятно мечтать о несбыточном, — не стал открещиваться Ласаб. Оба эрарха давным-давно перешли границу, когда высокие стороны сначала ритуально расшаркиваются друг перед другом. Прошли те годы, когда они осторожно прощупывали друг друга, ища точки соприкосновения. Сойдясь на почве общих интересов, рум Гуро и Скуба заключили молчаливое соглашение, постоянно незримо поддерживая друг друга и подставляя плечо в трудную минуту и лихую годину. Так, играя на противоречиях других эрархов, они смогли подняться на властную вершину и крепко закрепиться на ней. Оба давно ассоциировались у молодой поросли с нерушимыми столпами божественных чертогов. Старые интриганы активно поддерживали имидж арбитров и нейтральной стороны: религия и армия — вне политических склок; зато сколько приятных бонусов падало к ним в руки только за одни намеки о поддержке той или иной стороны… Между собой хитрованы предпочитали играть в откровенность, по крайней мере, когда оставались с глазу на глаз.
— Ну-ну, — пожевал губами Скуба, — пень трухлявый. Ты когда на бабу последний раз залазил?
— А ты?
— А что я? Я давно на девок не кидаюсь, мне проще. Дал команду: третья справа, три шага вперед — она сама на меня прыгает. Говори уж, кого хотел под внучка подсунуть?
— Ильзу, — ответил Ласаб; пусть пень генеральский гадает, какая из жриц имелась в виду, и перебирает данные шпионских визоров и мушек[15]. Обученных девочек у Ласаба много: послушных, ласковых, умелых, страстных в постели и лично преданных третьему эрарху. Биохимия шагнула далеко вперед… по приказу свыше хрупкие создания готовы умереть и убить, и это они умеют делать не хуже отпрысков и ребят главнокомандующего.
— О-о! — оживился Скуба. — Это та куколка с пикантной родинкой на попке? Растешь… даже вкус появился; не жалко?
— Может, мне захотелось угодить хорошему человеку?
— Что-то не замечал я раньше за тобой альтруизма. Стареешь, наверное.
— Где я, а где альтруизм? — картинно отмахнулся Ласаб. — Лучше скажи, с чего тебя на разговор со мной потянуло. Соскучился?
— Век бы твою рожу не видеть, да дело требует.
— Дело? Темнишь ты, Скуба, какое может быть у вояк к жрецам дело?
— Ну, не знаю, — старик наклонился вперед, вперив в Ласаба кинжальный взгляд, — возможно, у нас тут война намечается…
— Война? А если серьезно?
— Ну-ну; думаешь, спятил старый Скуба?
— Та-а-ак… подробностями не поделишься?
— А что мне за это будет?
— Конфетки хватит?
— Уговорил; а теперь — серьезно. Для начала ответь мне: что ты помнишь о войне городов царства Шеллак?
— Какой войне?
— Первой, пять тысяч циклов назад.
— С трудом вспоминаю, не силен я в древней истории.
— Зря, стоило бы освежить память и почитать легенды об исходе царицы Иштар в оазисы двух рек.
— Таинственная земля к югу от границ царства Шеллак, попасть в которую можно было только через узкий проход где-то в Черных горах.
— Вот-вот, умница, а говорил, что склерозом страдаешь.
— И как сказки коррелируются с войной?
— Оказывается, не такие это сказки, как себе мнят некоторые ополоумевшие сказители и жрецы.
Ласаб напрягся: Скуба врать не будет — значит, ему известно нечто такое, что не известно пока никому. Старик обратился к нему, стало быть, он надеется на некие преференции от жреческой касты, и преференции должны быть немаленькими. Война… Вояка выбрал идеальный момент сообщить о ней, и главное — сама она назревает вовремя.
— Говори, — сказал жрец.
— Около цикла назад военные орбитальные сателлиты выявили на поверхности планеты несколько аномальных зон с изменяющейся структурой электромагнитного и гравитационного полей. Я приказал засекретить данные, аномалии поставить на круглосуточный мониторинг, докладывать мне лично. Что интересно, самая крупная аномалия располагается как раз в Черных горах. Догадаешься где? По твоей физиономии вижу, что ты на правильном пути. Три дня назад напряженность полей в зонах наблюдения начала возрастать по экспоненте, а сегодня утром в Черные горы из ниоткуда вывалился летательный аппарат.
— Какой аппарат?!
— Летательный, с двигателями, работающими на продуктах нефтепереработки. Ты только представь — аппарат, работающий на нефти! А сколько железа и редких металлов заложено в его конструкцию… уму непостижимо! Что интересно, ни одно государство у нас никогда подобных машин не производило. Пришлось сбить по-тихому.
— Боги! — вырвалось у жреца, который успел сложить вместе все подсказки. — Другой мир! Машина из другого мира! Постой, а кто управлял аппаратом?
— В корень зришь: пилот катапультировался, сейчас с ним занимаются мои умники.
— Скуба, ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю и предлагаю собраться где-нибудь в более уединенном месте, тебе ведь тоже нужна война…
— Мирный подход не рассматриваешь? Хотя бы теоретически?
— К нам в руки попала золотая жила, к тому же у золота есть хозяева; ты бы отдал такие ресурсы?
— Не боишься, что они… — Ласаб неопределенно повел головой, — окажутся сильнее?
— Нет, это старье отстает от нас циклов на сто. Технологически мы сильнее.
Жрец задумался: вояка прав, нельзя упускать из рук золотую жилу, никак нельзя, тем более не нужно больше искать внешнего врага…
— Хорошо, встретимся вечером в моем поместье, обеспечь внешний периметр.
— Давно бы так, — буркнул Скуба, отключая связь. Стол с величественным стариком растаял словно мираж…
Ветер, цепляя прозрачными струями пыль, мусор и мелкий песок, гнал грязную серую массу в сторону Орти и рыбацких предместий Ортена. Вадим не вслушивался в крики ректора магической школы, вместо этого он отстраненно наблюдал за маленьким пыльным султанчиком, превратившимся под его взглядом в небольшой смерч, подхвативший с земли старую опавшую листву, которую неведомым образом занесло на каменное плато школьного полигона. Разноцветная листва кружилась в феерическом танце, то взмывая вверх, то медленно опадая вниз, чтобы в следующий момент быть вновь подхваченной спиралью рукотворного прообраза торнадо и взмыть в высоту…
— Вы меня вообще слушаете? — Плеча Вадима коснулась рука ректора Валетта.
— А? — Белов потерял концентрацию. Смерч опал; листья, словно кружась в вальсе, разлетелись в разные стороны.
— Близнецы всемогущие! Единый заступник! За что? За что?.. — взвыл ректор, зажав голову руками. От блестящей, словно отполированной бархоткой лысины мага отразилось несколько солнечных зайчиков.
— ЧТО? ЭТО? БЫЛО? — Ректор отвернулся от впавшего в прострацию Вадима, с интересом разглядывающего начальственную черепушку и решающего сложную задачу: можно ли смотреться в это блестящее чудо как в зеркало? Между тем Валетт разъяренной гориллой навис над Сергеем Березиным и Валей Остапенко. Друзья нарушителя спокойствия были признаны им более вменяемыми.