Александр Санфиров – Шеф-повар Александр Красовский (страница 35)

— Ну, что смотришь, — устало улыбнулся тот. — Не понимаешь, почему именно тебя молодого неопытного на работу в Ленинград манят. А все очень просто. Жена у Семена Моисеевича большая лакомка да и обе дочери тоже.

Они ему плешь на голове протерли, чтобы он кондитера, который такие вкусные торты делает, к себе забрал. Вот он и старается. Хотя и ты еще тот жук. Вроде бы рецепт не скрываешь, все рассказал, показал, но того вкуса, как у тебя никто добиться не может. О чем это говорит, да о том, что есть в этом деле какой-то секрет…

На этих словах директор выжидательно глянул на меня.

Я же сделал исключительно честное лицо и признался:

— Дмитрий Янович, все, как на духу рассказал, ничего не утаил. Да и что там можно утаить, все же видели, как я торты пеку.

— Ладно, — махнул рукой директор. — Не хочешь говорить, не говори. Торты, что делают твои коллеги, тоже влет расходятся. У нас теперь, как поезд мурманский, или московский подходит, сразу очередь у дверей образуется. Все хотят домой в подарок увезти.

Давай лучше обговорим, когда тебе отгул дать.

После недолгого обсуждения мы договорились, что отгул дадут в ближайшее воскресенье. У меня, как никак сменная работа, а Люде будет проще, не надо отпрашиваться для поездки.

— Люда, мы в воскресенье едем в Ленинград, смотреть комнату. — сказал я, вваливаясь домой с большим пакетом.

— Какую комнату? — изумилась жена. — Санчик, ты здоров?

— Как бык. — ответил я. — Понимаешь, меня уговаривают на работу в Ленинграде, и даже дают комнату в коммуналке, вот ее мы и поедем смотреть.

— Красовский! — строгим голосом сказала Люда. — Я без звука поехала за тобой в Петрозаводск, хотя мама предлагала кучу вариантов остаться в Вытегре. Но сейчас, когда у нас есть вариант получить кооперативную квартиру, я считаю, что ты дурак со своим Ленинградом. У меня хорошая работа, я даже не предполагала, что такая бывает. Это тебе не больных по лестницам таскать. У нас приличное жилье, ты ведь не будешь отрицать, что получила его я?

— Погоди! Мне все понятно! Ты делаешь это, потому злишься, что сам ничего мог предпринять, чтобы получить для нас жилье. Поэтому и придумал эту аферу с Ленинградом. Глупенький, я никогда так не считала. Я бы без тебя ничего бы не смогла сделать.

Хотя я предполагал такую реакцию на мои слова, но на всякий случай сделал расстроенный вид. Привлек жену к себе, обнял и заговорил:

— Люда, ну почему сразу афера? Работу мне предлагают в ресторане на Московском вокзале. Комнату дают в коммунальной квартире неподалеку. Давай съездим в выходной в Ленинград, билеты будут бесплатные, посмотрим комнату, это ведь нас ни к чему не обязывает. Потом, прогуляемся по Невскому проспекту. Посмотрим на людей, себя покажем. Может в Гостином дворе, какой-никакой дефицит купим.

— У нас денег нет на дефицит, — глухо пробубнила Люда мне в подмышку.

— Найдем, — ответил я, внутренне торжествуя. Главное ведь правильно поговорить, найти нужные слова и женщина на все согласится.

Опустошив принесенный пакет, я быстро накрыл стол. Салат из помидор с майонезом, салат столичный, разогретый фирменный лангет в сметанном соусе, издавал манящий запах, небольшая розетка с черной икрой дополняла натюрморт из конфет с апельсинами и гроздьями винограда. И в главе всего стояла бутылка экспортной Столичной водки.

— Это в честь чего? — спросила жена, украдкой смахивая слезу. Ну, никак она не может отстать от этой привычки, рыдать по любому поводу.

— Да, просто в честь того, что мне захотелось устроить праздник, — ответил я и начал откупоривать водку.

Налив крохотные по двадцать грамм рюмки до краев, я сказал:

— Людочка, давай выпьем за то, чтобы у нас в жизни все получалось, как получалось до настоящего дня. И какие бы невзгоды и непогоды нам не встретились на пути, мы бы продолжали верить и любить друг друга.

Ха! Ну, кто бы сомневался. Люда опять расплакалась. Но чокнулась и выпила рюмку до конца. Сразу видно папину школу.

Глава 21

Если кто-то думает, что на этом мы и поладили, то он, или она глубоко ошибаются. Уже на следующий день на меня началась психологическая атака. Жена не постеснялась воспользоваться запрещенным приемом, привлекла на свою сторону свекровь.

До нашей поездки в Ленинград обе женщины дружно дудели в одну дуду, обрабатывая меня каждый день, доказывая, какой я осел, не ценю то, что имею и ловлю журавлей в небе, когда в руках жирная синица. И как бы мне с такой ловли не стало совсем худо. Хорошо еще, что теща жила за сто сорок км и дома не имела телефона поэтому не могла к ним присоединиться, а то совсем бы жизни не было.

Тем не менее, вечером во вторую субботу октября мы сели в купейный вагон поезда Петрозаводск-Ленинград.

Хоть я и не отработал одиннадцать месяцев для получения бесплатного билета, в кассе мне его выдали без проблем. А что? Разве кассиру не хочется съесть чего-нибудь вкусненького, а раз так, то с поваром надо дружить. Но до цены купейного вагона пришлось все же доплатить.

Когда на посадке проводница приветливо мне улыбнулась, у Люды сразу испортилось настроение.

— Саша, когда это закончится? — спросила она, когда мы уселись напротив друг друга, хорошо еще, что в купе кроме нас никого не было.

— Люда, ты опять за свое, — вздохнул я. Надо сказать, ревность жены начинала действовать на нервы. С одной стороны, ее можно было понять, я во время учебы, да и сейчас на работе находился в женском коллективе. Мужчин в ресторане было всего четверо, вместе со мной, Арсен, директор и официант Миша. Но с другой стороны, поводов для ревности я не давал.

Выяснению отношений помешал появившийся пассажир. Рыжеватый толстяк лет сорока, изрядно поддатый бесцеремонно плюхнулся на сиденье рядом с Людой.

— О, какая симпатичная девушка! Добрый вечер, — оживленно заговорил он, — даже не глянув в мою сторону. — Как мне повезло с попутчицей, красавица, а как вас зовут? Меня Сергей.

Он масляно улыбнулся и подсел ближе к ней. Люда явно не знала, что делать и осторожно отодвинулась.

— Сергей, между прочим, вы разговариваете с моей женой, — негромко сказал я.

Только тут, наш сосед по купе глянул в мою сторону. Все-таки он не был так пьян, как показалось сначала.

Окинув меня оценивающим взглядом, он поднялся, снял пальто, повесил его на вешалку, и уже совсем другим тоном, вежливо попросил освободить сиденье, чтобы сложить свои вещи в рундук.

Все же молчать долго он не смог и вскоре переключил свое внимание на меня, оставив Люду в покое.

Когда состав тронулся, мы уже были в курсе, что Сергей работает «толкачем» в отделе снабжения на Онежском тракторном заводе и в его обязанности входит работа с поставщиками. Вот и сейчас он едет на Кировский завод, который задерживает отгрузку деталей.

Хлебнув еще пару глотков из фляжки, он хотел продолжить разговор, но тут, на наше счастье проводница начала выдачу постельного белья и мы, застелив свои койки, улеглись спать. Наш сосед вздохнув, сделал то же самое. Ну, не повезло ему сегодня со спутниками. Ни вина выпить, ни поболтать.

Утро началось, как обычно в поезде, со сдачи белья проводнице и очереди в туалет. После чая Люда прилипла к окну и не отлипала до вокзала. Ей было все интересно, она еще никогда не бывала в Ленинграде и боялась пропустить что-нибудь интересное.

Выйдя в привычную толчею на перроне, я с удивлением понял, что ничего здесь не забыл и отлично ориентируюсь в окружающем.

Нужного человека на вокзале сразу отыскать не удалось. Но, как говорится, язык до Киева доведет, поэтому через полчаса я получил бумагу с адресом и номером телефона соседки по квартире, тоже бывшей работнице железной дороги.

На наше счастье пенсионерка была дома и скрипучим голосом сообщила, что с нетерпением ожидает нашего визита. Во как!

На вокзале мы не задержались, планов у нас на этот день было громадьё. Как всегда, в первые минуты контраст между тихим провинциальным Петрозаводском и центром Питера подействовал ошеломительно даже на меня, привыкшего к более плотному трафику и постоянным пробкам. Люда судорожно вцепилась мне в руку и не отпускала пока мы с Невского проспекта не свернули на Суворовский, а уж когда повернули на тихую 3-ю Советскую улицу она уже пришла в себя.

В подъезде я непроизвольно остановился, в нем стоял такой знакомый с детства запах старого дореволюционного дома, что я на миг почувствовал себя малышом пяти лет, каким был в тот год, когда отца направили из Ленинграда на работу в Карелию.

— Саш, ты чего остановился? — вопрос жены привел меня в чувство. Я мотнул головой и зашагал по ступенькам на второй этаж. Около дверных звонков висели таблички со списками жильцов и руководством сколько раз им нужно звонить. Нам в восьмую квартиру нужно было выдать три коротких звонка.

— Массивную деревянную дверь открыла высокая седая старуха, Она некоторое время разглядывала нас в узкий дверной проем, потом, убедившись, что бандитов на лестничной площадке не наблюдается, сняла цепочку и открыла дверь шире.

Ничего нового для себя в этой квартире я не увидел. Довольно узкий коридор метров пятнадцать длиной, заканчивался общей кухней. С обеих сторон в коридор выходили по четыре двери. Когда-то, наверно еще до революции в этих дверях были вставлены стекла, и в коридоре было светло. Сейчас же все двери были глухими, и темный, мрачный коридор освещался единственной, тускло горящей лампочкой.