Александр Санфиров – Шеф-повар Александр Красовский (страница 34)

Я потянулся в кровати и зевнул.

— Ну вот, теперь и пошутить нельзя. И вообще, мне хочется еще полежать, кое-кто из меня ночью все соки выпил. Ты случайно не знаешь, кто это был?

В ответ на мою голову обрушилась подушка. Пришлось вставать, хотя мне сегодня надо было идти на работу во вторую смену, и можно было спокойно поваляться в кровати еще пару часиков.

После завтрака Люда в боевом настроении отправилась на работу, я же отправился на первый этаж на вахту, чтобы позвонить маман и огорчить ее просьбой дать взаймы пятьсот рублей, а если можно, то и больше.

Вахтерша сидевшая рядом внимательно вслушивалась в разговор. Поэтому я был уверен, что слухи о том, что мы собираем деньги на первый взнос в кооператив, сегодня же разойдутся по всей общаге. Ну, что же, по крайней мере, не будет разговоров, что мы неизвестно откуда набрали кучу денег.

Глава 20

— Только бы никто из наших бухгалтеров не смог найти денег на взнос, — периодически повторяла Люда, нагибаясь за очередным подосиновиком.

Сегодня воскресенье и мы с утра бродим по лесу. Я не нашел более лучшего занятия, чем грибная охота, чтобы отвлечь жену от навязчивых мыслей, что кто-нибудь из ее коллег сможет найти довольно крупную сумму и тогда кооперативная квартира нам не светит. Люда работает в бухгалтерии всего ничего, отсюда и все ее переживания. Если кто-нибудь, более заслуженный, сможет собрать нужный взнос, с мечтой о квартире придется распрощаться.

Вчера, в субботу, мы получили переводом от родителей Люды последние пятьсот рублей, и сейчас три с половиной тысячи рублей лежали у нас комнате на шифоньере, закрытые сверху прикрученной на шурупы фанерой. Будь я вором, ни в жизнь бы не догадался, что под пыльной фанерой лежат деньги.

Я вообще то прятать их не собирался. Но жена очень переживала, что нас днем могут обворовать, и хотела взять деньги с собой в лес. Вечером в субботу она несколько раз пересчитывала купюры дрожащими руками и все повторяла:

— Боже мой! Сколько денег! Я никогда столько не видела, Саша, давай я еще раз пересчитаю, мне показалось, что пятидесяти рублей не хватает.

— Люда, хватит изображать скупого рыцаря, ты сейчас на Плюшкина похожа, пальцы от бумажек почернели.

Однако жена на подколки не реагировала и в очередной раз начала раскладывать на столе купюры по номиналу, периодически вздыхая и прикидывая через сколько лет мы сможем рассчитаться с долгами.

— Что бы она сказала, если бы узнала, что через какие-то двадцать с небольшим лет, мы будем считать зарплату миллионами, — подумал я, а вслух же пытался ее успокаивать..

— Люд, родителям отдадим, когда сможем. Главное, вернуть деньги Арсену. Он тоже меня не торопил, сказал, что может и год подождать.

Тем не менее, даже грибы не смогли отвлечь Люду от переживаний. И в который раз она напоминала мне:

— Саш, у меня уже полная корзинка. Давай к дороге выбираться. Пора домой.

Мои слова, что в шарабане еще полно места были проигнорированы. Пришлось доставать компас, сориентироваться, и двигать в сторону шоссе.

— Саша, посмотри на месте ли деньги! — первым делом услышал я от супруги, когда мы зашли в комнату.

Я достал отвертку из ящика с инструментом, забрался на табурет и открутил шурупы, хорошо, что вкрутил всего пару штук.

— Забирай свои мани-мани, — сказал я, протянув тонкую пачку купюр жене.

— Санчик, а ты бы не мог завтра утром проводить меня до работы? — робко поинтересовалась Люда. — Мне страшно такие деньги одной нести.

Она так жалобно глядела на меня, что отказаться я не смог. Позвонил с вахты на работу и сообщил, что с утра задержусь на час — полтора. В воскресный вечер никого из начальства, естественно, не было, но администратор пообещала передать Арсену мое сообщение.

Как всегда, ужин был на мне. Но сегодня это было несложно. Тушеные белые грибочки в сметане со свежей картошкой пошли на ура. После ужина мы на пару до одиннадцати часов занимались чисткой грибов, делали это на общей кухне, скучно не было, нашу добычу комментировали все соседи. Приходилось отвлекаться на объяснения, куда ездили, как добирались и прочее, поэтому легли спать почти в половину двенадцатого.

Утром Люда так переживала, что мы останемся с носом, что даже я начал нервничать и попытался объяснить, что если нам не удастся стать членами одного кооператива, можно будет попасть в другой, если очень сильно захотеть.

К сожалению, жена меня не слушала. Она в очередной раз пересчитывала деньги.

Затем, убрав их в кошелек, скомандовала:

— Саша, одевайся, нам пора. Ты же обещал поехать вместе со мной.

Собираться мне было недолго. Если бы не поездка с Людой, я бы уже был на работе. Поэтому в шесть часов утра я уже был на ногах.

Когда мы появились в бухгалтерии Минздрава, там почти никого не было. Но женщины из ранних пташек с большим интересом разглядывали меня.

Мне от этих погляделок было ни холодно, ни жарко, однако Люда считала по-другому.

— Саш, ну ладно, давай иди на работу. Я тебе потом позвоню, скажу, как все прошло, — прошептала она мне на ухо.

Бухгалтерши, сидевшие в кабинете, проводили меня улыбками, в отличие от жены, та, с озабоченным видом, наверно, опять в уме пересчитывала деньги.

— Фуу, — облегченно выдохнул я, очутившись на улице. Последние три дня для меня оказались нелегкими. Сначала беседа с маман, та, конечно, деньги дала, но очень долго читала нотации и интересовалась, когда я смогу вернуть долг.

Ну, а потом пришлось выслушивать словесный поток от жены. К сожалению, я не мог ей признаться, что есть у меня денег не на один десяток квартир. Как говорится, что знают двое, знает и свинья. А если один из них женщина, то все происходит в несколько раз быстрее.

На работу я опоздал прилично, Арсен укоризненно покачал головой, увидев меня, но только поздоровался и больше ничего не сказал.

Я быстро переоделся и встал к своему рабочему месту. Работы было полно, поэтому я сразу не понял, что меня зовут к телефону в кабинет директора.

Когда я взял трубку в ней раздался ликующий голос супруги.

— Саша! Нас приняли в кооператив, я уже заплатила деньги. Представляешь, кроме меня еще Таисия Ивановна внесла взнос. А Роза Сергеевна злющая ходит, она хотела для сына квартиру купить, а денег не нашла.

— Надеюсь, ты с телефона — автомата звонишь? — спросил я.

— Конечно, что я дура, из бухгалтерии звонить, — обиделась жена. — Там любопытных ушей полно.

Когда я положил трубку, Галицкий, сидевший за столом во время разговора с отсутствующим видом, поинтересовался:

— Александр Владимирович, я так понимаю, вас можно поздравить?

— Ну, пока особо не с чем, — ответил я. — Жену приняли в ЖСК, Минздрав собирается два дома для сотрудников строить. А когда построит еще не известно.

— Не скажите, не скажите, вам крупно повезло. В наше время попасть в жилищный кооператив непросто. А на какую квартиру вы рассчитываете, если не секрет?

— Не секрет, — сообщил я. — На трехкомнатную. Правда, площадь небольшая около шестидесяти квадратных метров.

— Хм, небольшая, — протянул директор. — Помнится, вас в недавнем разговоре в Ленинград манили, обещали комнату в коммуналке. Теперь-то, наверно, никуда не сдвинетесь? Новая квартира в Петрозаводске и маленькая комнатушка в дореволюционном доме с кучей соседей хоть и в Ленинграде несравнимые вещи.

— Отчего же. Дмитрий Янович, вы же сами понимаете, когда еще будет та квартира, а коммуналку предлагают сейчас. Она, в принципе, ничем от нашего общежития не отличается, зато, как вы верно заметили, в Ленинграде, — улыбнулся я. — Но мне не особо вериться, что из того разговора выйдет что-то путное.

— А я думаю, что тогдашний разговор был не последний, — ответил директор. — Семен Моисеевич не тот человек, чтобы так просто обещать. Если завел разговор, значит, на что-то рассчитывает.

Через месяц я вспомнил этот разговор, когда меня вновь пригласили в кабинет директора.

Он с кривой усмешкой предложил:

— Бери трубку, Семен Моисеевич на проводе.

— Добрый день, молодой человек, — донесся знакомый голос из трубки. — Вот видите, последовал вашему совету и основательно подготовился к разговору. Я, как заместитель начальника Октябрьской железной дороги приглашаю вас приехать в Ленинград и осмотреть комнату, планируемую выделить для вашей семьи, если вы согласитесь работать в нашем ресторане на Московском вокзале.

— Опа-на! — мысленно воскликнул я. — Ни фига себе новости, и что теперь делать? Можно было смеяться, пока шли разговоры, а сейчас нужно конкретно что-то решать. Отказаться? Так потом всю жизнь буду себя ругать, что упустил шанс на переезд. Это в далеком будущем, если есть деньги, купил квартиру в Питере и живи себе спокойно. Сейчас же все иначе.

Согласиться? Тоже страшновато, да и как на это Люда отреагирует. Если уедет со мной, ее точно исключат из кооператива. Если не уедет, жить мне там, а ей здесь тоже не фонтан.

— Добрый день, Семен Моисеевич, — осипшим от волнения голосом поздоровался я. — Вы знаете, я до этого звонка всерьез не думал о вашем предложении, мне казалось, что это просто шутка с вашей стороны. Я сегодня поговорю с женой, если она согласится, то мы в ближайшие дни съездим в Ленинград. Вы только подскажите, куда и к кому надо обратиться на вокзале.

После получения инструкций я попрощался и, положив трубку, уставился на своего начальника.