Александр Санфиров – Шеф-повар Александр Красовский (страница 25)

— Вино, пожалуйста, замените, принесите не раскупоренную бутылку, — вежливо попросил я.

Официантка уставилась на меня, как на неизвестное чудовище, чуть покраснела, но ничего не сказав, унесла бутылку.

— Как тебе не стыдно! — возмущенно прошептала жена, незаметно ущипнув меня за плечо.

— Ни капельки, — так же тихо ответил я. Объяснять Люде, что, скорее всего в бутылку буфетчиком слиты остатки всех белых вин, я не стал, иначе с чего бы официантке для молодой неопытной парочки нести открытую бутылку, вместо того, чтобы открыть ее на глазах у посетителей.

Пяти минут не прошло, как официантка вернулась, принеся новую бутылку вина и другие бокалы. Зачем она это сделала, было непонятно. Возможно, приняла нас за каких-нибудь проверяющих?

Молча, она открыла бутылку и, плеснув в оба бокала немного вина, забрала первые фужеры и гордо удалилась, не реагируя на мои слова благодарности.

— Обидел женщину ни за что! — снова начала возмущаться жена. — Никогда не думала, что ты такой зануда.

Если бы не эти слова, официантке пришлось бы еще заменять шницеля. Но снова ругаться при жене не хотелось. Однако пережевывать сало вместо мяса, зажаренное в толстом слое панировки, оказалось еще тем испытанием.

Единственно, что примирило с сегодняшним посещением ресторана — это вино. Токайское было прекрасно. Я давно отвык от натурального вина. То, что продается в наших магазинах, называть вином было нельзя. Поэтому последние лет двадцать я его не покупал, для меня оно все было на один вкус. Сейчас же я с удовольствием цедил ароматную, слегка терпкую жидкость, наслаждаясь давно забытым букетом.

Через час салатики и сало, именуемое шницелями, были съедены, вино выпито, апельсины спрятаны в сумку. Все это удовольствие обошлось в семь рублей пятьдесят копеек.

— Я же говорила, — назидательно трещала Люда, когда мы шли в сторону дома. — Не надо было идти в ресторан, у меня уже изжога началась от шницеля. Кстати, ты помнишь, что Клара Максимовна приглашала нас сегодня вечером в гости?

— Конечно, а ты помнишь, что после разговора с ней сказала, что лучше мы дома посидим?

— А теперь я передумала, — заявила жена. — Не будем обижать старушку.

От неожиданности я фыркнул, а потом заржал почти, как конь.

Это Клара Максимовна — старушка в сорок пять лет! Да она фору любой девице даст.

Люда недоуменно наблюдала за мной, а когда я успокоился, обиженно спросила:

— А чего ты смеялся? Она же, действительно, пожилая женщина.

— Ну, я так не считаю, — пришлось ответить мне. — Маман у меня, как говорится, в сорок пять баба ягодка опять.

Мы пошли дальше, я опять начал размышлять о разном восприятии возраста со своими теперешними сверстниками. Для меня родители жены были, ну если не детьми, то что-то вроде этого. А для Люды моя мама, оказывается, являлась уже старушкой.

Когда мы уже подходили к общежитию, я вспомнил о разговоре с тренером.

— Люд, представляешь, меня сегодня пригласили заниматься борьбой, — сообщил я жене. — Наверно со следующей недели буду ходить на тренировки в дом физкультуры.

— А как же я? — жалобно протянула та. — Я и так тебя не вижу по выходным с твоим такси. Так теперь еще и по вечерам в будни тебя дома не будет.

— Ну, посмотрим, для начала я буду заниматься два раза в неделю, тем более, что можно сделать так, чтобы тренировки совпадали с твоей учебой на курсах. Так, что никто никого ждать не будет, — я бодро доложил Людмиле свои планы.

Сразу в общагу мы не зашли, потому, что у входа маячили наши соседи, желаю, видимо, организовать небольшой сабантуйчик на этаже.

Минут через пятнадцать народ у входа рассосался, и нам с Людой удалось незаметно прошмыгнуть в свою комнату, так, как гулять сегодня в кампании настроения не было.

Переодевшись, начал собирать на стол, захотелось выпить чаю после посещения ресторана.

— Саш, я придумала! — сообщила Люда, когда мы уселись за стол, где рядом с горкой свежих баранок, усыпанных маком и рогаликами дымились две кружки с индийским чаем.

— И что ты придумала, — поинтересовался я.

— Понимаешь, у нас поликлинике две девушки занимаются волейболом, они мне уже не раз предлагали тренироваться с ними. Все же я три года в волейбольной команде за школу выступала в Вытегре. А девушки тоже в доме физкультуры занимаются, так, что мы может вместе на тренировки ходить. Конечно, они на меня обратили внимание из-за роста. И очень удивились, что я играю в волейбол. Так бы, наверно, предлагать не стали, — печально выдохнула жена.

Я усмехнулся.

— Люда, тренировки вряд ли по времени будут совпадать, чтобы нам удалось вместе на них ходить.

— Ну, и пусть, — сообщила жена. — Я тоже хочу спортом заняться, хотя смотрю, тебе это не нравится?

Люда состроила обиженное лицо, и я поторопился объясниться:

— Ну, что ты, моя хорошая, я совсем не против, а очень даже за. Когда еще заниматься спортом, как не сейчас. Потом будет не до него.

— Это еще, когда? — с подозрением спросила Люда.

— Ну, допустим, когда появился ребенок, — ответил я, улыбаясь.

У Люды подозрительно заблестели глаза.

— Черт! Опять она начнет рыдать, — подумал я и начал действовать.

Когда мы вспомнили о чае, он уже давно остыл. Пришлось его вылить и ставить чайник снова. А после чаепития уже оставалось немного времени для подготовки к визиту к свекрови.

— Ну, как я выгляжу? — в который раз спрашивала Люда, крутясь у зеркала.

Странно, к походу в ресторан она так не готовилась, как к визиту к свекрови.

Поглядев на мое насмешливое лицо, она устало сказала:

— Санчик, ты не понимаешь, мы же идем к твоей маме. Я должна выглядеть идеально, чтобы она не могла ничего сказать худого о твоей жене.

— Ну, ладно, ладно, я же ничего не говорю. Мама у меня воспитанная, она ничего не скажет.

— Мне не надо, чтобы ты говорил, по твоему лицу все и так видно. А мама, если и не скажет, так подумает.

Вот в таком плане проходил наш диалог до того момента, пока мы не вышли из комнаты в общий коридор.

Глава 14

Хотел стать поваром, получи!

думал я, обдавая кипятком внутренности картофелечистки. Видавшая виды техника опять сломалась, и мне было поручено привести ее в божеский вид перед тем, как приехавший мастер приступит к ее починке.

Я и три моих одноклассницы, вторую неделю находимся на практике в двадцатой столовой.

Давно прошли Ноябрьские праздники, в Карелию пришла настоящая зима. Почти каждый день идет снег. Но, на удивление, с ним справляются гораздо лучше, чем будут справляться в будущем. По улицам с утра носятся самосвалы, вывозящие снег, а дворники энергично работают лопатами на тротуарах. Такую картину я наблюдаю каждое утро, когда иду на работу. Да, нашу нынешнюю практику вполне можно считать работой. Когда мы вчетвером явились под ясные очи Ольги Геннадьевны, заведующей столовой, та радостно заулыбалась и оживленно потерла ладошки. У меня сразу появилось нехорошее предчувствие.

— Ребятки, — обратилась она к нам. — У нас случилось небольшое ЧП, так, что вы очень вовремя появились. Представляете, сломалась картофелечистка, а картошки нужно чистить много.

И вот уже неделю мы, согнувшись в три погибели у эмалированной чугунной ванны, чистим картошку и с надеждой глядим, когда же чищеный картофель дойдет до края ванны. Увы, это случается не так быстро, как хотелось бы. А хренова картофелечистка ломается практически каждый день.

Сегодня вновь радоваться нечему, после того, как закончим с картошкой, нас ждет все тот же овощной цех лук, свекла и прочие корнеплоды.

— Саша, будь другом, слетай в гарманжу, принеси пачку чая в подсобку, индийский на второй полке справа лежит, — скомандовала Настасья Викторовна, наша постоянная наставница на практике. Моложавая, грудастая женщина в высоком марлевом колпаке, зашла к нам в комнату, халат у нее был расстегнут и полная грудь почти вываливались в его проем.

Заметив, куда устремлен мой взгляд, Настасья даже не подумала что-либо предпринять, а только кокетливо улыбнулась.

— Я бы сбегал, Настасья Викторовна, вот только понятия не имею, что такое гарманжа, — сообщил я, отводя взгляд от соблазнительных прелестей наставницы.

— Это склад бакалеи, пройди в конец коридора и увидишь дверь с надписью, — коротко объяснила та и пошла к дверям.

— Девки, Настасья второй день Красовского клеит! — раздался восторженный шепот Ленки Цветковой, когда женщина покинула нашу клетушку. — Сашка, ты, что больной? Тебя такая баба клеит, а ты дурака включаешь.

Две Ленкины подпевалы Анька Сорокина и Людка Ефимова дружно захихикали.

Вместо ответа, я продемонстрировал девчонкам обручальное кольцо на пальце и они сразу замолкли.

Одна Ленка никак не могла успокоиться.

— Саша, ну признайся, ты же притворяешься, мама мне говорила, что вы, мужики, только и думаете о том, чтобы гульнуть.

Я ни в чем не стал убеждать свою коллегу, только усмехнулся и в этот момент к нам на огонек, заглянула сама заведующая.

Обратилась она почему-то ко мне.