Александр Санфиров – Дважды в одну и ту же реку не войти (страница 14)

— А чего идти, — удивился я. — Евгения Ивановна вскоре на обед к нам зайдет, тогда и поговорим.

— Вот- вот, — вернулся Вовка к старой теме.- Ты теперь всех директоров торговых точек знаешь, за руку с ними здороваешься.

— А тебе, кто мешает, — удивился я. — Начнешь работать в магазине, сначала фасовщиком, зарекомендуешь себя, в продавцы могут перевести. Поступишь на заочное отделение, получишь диплом, все пути открыты.

— Что-то у тебя слишком легко, получается, — проворчал друг. Но я заметил, что нарисованные мной перспективы ему пришлись в нос.

Евгения Ивановна без особых сомнений согласилась взять Вовку на работу, расстроил ее только один факт, что нового работника почти стопроцентно заберут в армию.

Довольный Третьяков понесся домой за документами, я продолжил работу, когда в бар заглянул возбужденный Виноградов. Обычно в свой выходной день он в баре не появлялся.

— Привет, — сказал он походя к стойке и дыша легким запахом перегара. — Слышь, Санек, мне тут одну лабуду предлагают. Ты умный парнишка, может, что посоветуешь. Стоит связываться не стоит, да по цене тоже, чтобы не пролететь.

— Ну, и чего тебе предлагают? — уныло спросил я, все мои чувства вопили, что дело пахнет керосином.

— Двадцать штук икон, — громким шепотом на весь бар сообщил Гена.

— Не здесь, — сквозь зубы процедил я, мельком оглядывая зал. Вроде бы никто на не осторожные Генкины слова не отреагировал. Я позвал Лену и попросил подменить меня на пятнадцать минут.

Не успели мы зайти в подсобку и закрыть за собой дверь, как Виноградов начал возмущаться.

— Саня, что за дела? Ты чего так зассал? Сейчас, говорят, на иконах можно денег поднять прилично. А мне надежный приятель дело предложил. Он в деревню в глухомань, Пудожский район ездил, там у него бабка умерла. Он, когда шарил по дому, иконы на чердаке нашел, да еще в окладах серебряных.Говорит, хотел в музей продать, так ему там по пять рублей за икону обещали. Я бы у него все оптом забрал, потом финикам втюхал, или морякам, они в загранку пойдут, там найдут куда деть.

— Гена, скажи, пожалуйста, тебе денег не хватает? — спросил я. — Насколько мне известно, у тебя капусты на руках прилично остается. Зачем тебе эти проблемы. Сам подумай, если бы тебе одну икону предложили, ну, две, это понятно. Но то, что он двадцать икон на чердаке нашел, вранье. Дурит он тебя. Разводит по полной программе.

— Чего делает? — переспросил Генка.

— Тьфу! — ругнулся я про себя, — опять жаргон не тот, — Ну, наё…вает он тебя, понял?

Скорее всего грабанули они какую-нибудь церквушку, а тебе ворованныйтовар хотят сбыть.

— Ну, и что, — не понял Виноградов. — Не я же крал, мне до фени.

Я усмехнулся.

— Так ты скупщик краденого получаешься, для таких умных тоже статья предусмотрена. А финнам толкнешь, уже КГБ тобой займется.

Вообще меня проблемы Виноградова не волновали. Взрослый парень, отслуживший армию, пусть разбирается со своими вопросами сам, Просто не хотелось, чтобы у нас на работе начались всяческие разборки с правоохранительными органами. Хватало и без них пожарников СЭС, и прочих товарищей.

Я отработал всего полтора месяца и то знал их всех в лицо.

— Короче, Гена, я тебе советую не лезть в это дело, через неделю весь город будет знать, что бармен в «Кавказе» иконами фарцует. Других советов, извини, дать не могу.

А сейчас извини, мне работать надо, — с этими словами я поднялся и направился в бар.

Виноградов в раздумьях, поднялся и пошел вслед за мной.

— Генка уйдет, сразу сбегаю, позвоню из автомата Незванцеву., — думал я, потряхивая шейкер.- Тут такое дело, хрен его знает, может, Генку втемную меня задействовали проверить, А может, и не втемную. В любом случае надо звонить, даже если никто никого не проверяет. Сто процентов Генкин друган церковь грабанул. Просто не принято сейчас писать об этом в прессе. А мне точно неприятности не нужны.

По сумрачному лицу трезвеющего Виноградова было трудно определить, что он решил, было бы неплохо, если бы он послал своего приятеля куда подальше. Но это была уже не моя забота.

Через час я стоял в ближайшей телефонной будке и разговаривал с Незванцевым.

— Валера, с комсомольским приветом! Это Александр Сапаров. У меня есть новости для нашего общего знакомого. Ну, и хотел бы переговорить на интересную тему, но это тоже не телефонный разговор.

Фраза «не телефонный разговор» звучала часто в годы. Понятно почему, любой владелец телефона, подняв трубку, мог услышать совершенно, посторонние голоса. Естественно, особо распускать язык никто не хотел. И вообще, память о тридцатых годах была еще жива в народе.

— Рад тебя слышать, Александр, у тебя неотложные вопросы для знакомого? Или не к спеху?

— Ну, мне сложно решать, думаю, желательно быстрей,- замялся я.

— Понятно, тогда ктебе подойдут сегодня, ближе к вечеру. Ну, а по интересной теме можем поговорить с утра, насколько я знаю, ты завтра не работаешь.

— Отлично, я действительно не работаю, подойду часам к десяти.

Ближе к шести часам в бар зашли двое молодых мужчин. Воспользовавшись моментом, они встали у стойки так, что к ней было сложно подойти. Уж очень у них были широкие спины.

Заказав по коктейлю, они завели разговор, в ходе которого я в двух словах сообщил о сегодняшней беседе с Виноградовым.

Мужики выслушали мои слова без особых эмоций, но пару раз переглянулись с таким видом, будто им что-то известно.

Ушли они не сразу, посидели немного за столиком выпили кофе, да поулыбались симпатичным девчонкам.

Я же продолжил работать, не испытывая абсолютно никаких мук совести по заложенному напарнику, хотя в душе надеялся, что тот откажется от подозрительной сделки.

Как-то незаметно шло время. Поэтому, когда в конце сентября в квартире раздалась трель дверного звонка, я с удивлением увидел в дверях угрюмого мужика с бумагами в руках.

— Сапаров Александр Юрьевич, — спросил он, уткнувшись в список.

—,Да, это я.

— Вам повестка, распишитесь, — с этими словами он сунул мне фанерку с приколотым на нее листком. Я расписался и мне вручили клочок бумаги.

— Ну, что там, Саша? — раздался из комнаты голос мамы.

— Ничего страшного, мне повестку из военкомата принесли, — сообщил я, закрывая входную дверь.

— Какую повестку? Тебе же еще восемнадцати лет не исполнилось! — заволновалась мама, выходя в коридор.

— Не переживай ты так, — спокойно ответил я. — Пока только извещают, что на следующей неделе начинаетсяучеба в ДОСААФе на водителя.

Из комнаты вышел отец и, прищурившись, глянул на меня.

— Ну, что дождался, наконец? — с зевком спросил он.

— Ага! Вы опять от меня что-то скрываете! — разозлилась мама. — Я всегда все последняя узнаю. Юра, рассказывай немедленно, что опять Сашка придумал?

Батя пожал плечами и снова зевнул.

— А что рассказывать. Я недавно в гастрономе Олега Жилина встретил, тот и доложил, что Сашкец приходил к нему еще в июне, просил послать на учебу. Хотел рассказать тебе, да и забыл. А сейчас услыхал про повестку и вспомнил.

Услышав отца, мама сразу переключилась на него.

— Что тебе надо, ты все помнишь! А что касается родного сына, сразу забываешь! Даже до дома не донес!

Отец скривился и удрал к телевизору. Мама, забыв про меня, последовала за ним, продолжить свои нотации. Моя учеба в ДОСААФе ее уже не интересовала.

На следующее утро я подошел с повесткой к Наталье Петровне.

— Ну что же с тобой делать? — вздохнула она, — с военкоматом не поспоришь. Так понимаю, что расписания учебы у тебя нет. Поэтому с понедельника дам тебе пару отгулов. Надеюсь, за это время сможешь разобраться, что там и как. После отгулов придешь, мы график переделаем. Пусть Виноградов работает, свои грехи замаливает. Он пока холостой, дома жена с детьми не ждут.

Генка отреагировал гораздо эмоциональней на мой рассказ.

— Да, ты чо! И на легковую машину будешь учиться⁈ Ну, ты дал! Чего? Еще и мотоцикл? Охренеть, не встать!Нормалек, на шару три категории получишь. Ну, что делать, иди, учись, я в свое время не догадался такую штуку провернуть. Вообще. вам салагам везет. Я три года от звонка до звонка, лямку тянул. Вам всего два года служить придется. Не успеешь начать, а уже дембель.

Я слушал его и думал, как хорошо, что он послушал моего совета и послал приятеля с иконами подальше.

Взяли того через пару дней после моего звонка. Генку вызывали в милицию, правда, ограничились одним разом.

Я же после беседы с Незванцевым понял, что мне крупно повезло. Он конкретно ничего не рассказывал, скорее всего, сам ничего толком не знал, но намекнул, что эти придурки, до того, как обратиться к Виноградову,обошли всех кого могли. И в органах настойчиво ждали дурака, согласившегося взять злосчастные иконы. Но после моего звонка, решили больше с этим делом не тянуть.

Гена после похода в милицию пару дней ходил сам не свой, и неоднократно угрожал поставить мне бутылку за хороший совет. Думаю, если бы он знал о моем звонке, таким бы добрым не был.

Лена, узнав о моей учебе, особо не обрадовалась. У нее тоже с октября начинались занятия. И находить время для встреч стало трудней.

Еще в августе я побывал у нее дома, познакомился с ее тетей. Агафьей Тихоновной. Поначалу она отнеслась ко мне с подозрением. Но мне удалось втереться к ней в доверие достаточно быстро Для этого всего лишь стоило внимательно слушать пожилого человека и в нужный момент кивать головой.