Александр Самсыкин – Вертикаль мира (страница 3)

Капля упала в ладонь, перелилась через край. Он не успел подставить флягу. Проклятие сорвалось с губ шёпотом.

– Ты пропустил одну, – прозвучал его голос. Без упрёка. Констатация.Из темноты послышалось движение. Тихое, осторожное. Лисандер сел.

– Легко считать, когда просто лежишь, – бросил он в темноту, не скрывая раздражения.Арион сжал пустую ладонь в кулак.

– Воду. Камни. Тебя.Пауза. – Я не сплю. Я слушаю. – Слушаешь? Что тут можно слушать? Капли?

– Зачем? – спросил он, уже не выдерживая.«Тебя». Это слово повисло в сыром воздухе, неприятное и интимное. Арион почувствовал, как по спине пробежал холодок, не от сырости.

– Чтобы понять ритм, – ответил Лисандер. Его голос приблизился. Он двигался почти бесшумно, но Арион почувствовал его присутствие в метре от себя. – Капли падают с разным интервалом. Значит, источник не один. Значит, где-то выше есть другие трещины, другие резервуары. Камень скрипит по-разному, когда на него наступают или когда по нему стекает вода. Это говорит о напряжении в породе. А ты… ты дышишь так, как будто бежишь. Хотя стоишь на месте.

– Я планирую, – жёстко сказал он. – Пока ты слушаешь скрипы, я ищу способ отсюда убраться.Арион замер. Его анализировали. Как стену. Как породу.

– Убраться, – повторил Лисандер, и в его голосе впервые прозвучал оттенок чего-то, похожего на любопытство. – Куда?

– Наверх! На свет! На волю, чёрт возьми! – Арион не сдержал громкости. Его голос ударился о стены и упал вниз, глухим эхом.Глупый вопрос. Очевидный вопрос. И от этого – самый бесящий.

– На волю, – снова повторил Лисандер, теперь уже задумчиво. – Это там, за камнем? Или ты уже нёс её с собой, когда падал?

– Кто ты такой? – выдохнул он вместо ответа, и в его голосе была уже не злость, а усталое недоумение.Арион открыл рот, чтобы крикнуть, но звук застрял. Это был не вопрос. Это было… лезвие. Острое и холодное.

– Лисандер, – наконец прозвучало из темноты. Просто. Без титулов, без истории.Пауза стала ещё гуще.

– Арион, – буркнул он, ощущая странную неловкость от этого обмена в кромешной тьме, будто они разделись, а не назвались.Арион ждал. Потом понял, что это был не только ответ, но и вопрос.

– Арион, – произнёс Лисандер, пробуя имя. – Значит, твой план – штурмовать стену. При первой возможности света.

– Можно делать многое, – тихо возразил Лисандер. – Можно изучать. Можно ждать. Можно принять.– Это не план. Это единственное, что можно делать.

– Принять? Принять это? – Арион махнул рукой в темноту, хотя тот не мог этого видеть. – Сидеть в этой чёрной яме и… ждать, пока сгниёшь?

– Яма уже здесь. Гниение – лишь один из процессов. Можно изучать процессы, – сказал Лисандер. В его голосе не было вызова. Была ужасающая, нечеловеческая ясность. – Твой путь – отрицание ямы. Мой – её исследование. Мы оба правы. И оба – нет.

– Мой путь ведет наверх, – сказал Арион, отчеканивая каждое слово. – Твой – в никуда.Арион почувствовал, как его ярость сменяется леденящим оцепенением. Этот человек не просто смирился. Он… договорился с реальностью. Нашёл в ней предмет для научного интереса.

– Возможно, – согласился Лисандер. И добавил, уже почти шёпотом: – Но чтобы подняться, нужно знать, от чего отталкиваешься. Ты отталкиваешься от пустоты. От злости. От страха. Это ненадёжная опора. Я предпочитаю отталкиваться от камня. Даже если он ведёт вглубь.

Разговор исчерпал себя. Они сказали всё, что нужно было сказать, ещё до того, как назвали имена. Арион – действие, штурм, отрицание тюрьмы. Лисандер – познание, принятие, изучение тюрьмы. Два непримиримых взгляда на один и тот же кусок ада.

Сверху, сквозь толщу земли, донёсся приглушённый, искажённый звук. Возможно, крик птицы. Возможно, скрип ветра. На секундочку. И снова тишина.

Арион поднял голову, впиваясь взглядом в темноту, туда, откуда пришёл звук. Из мира. Из свободы.

Лисандер, судя по шороху, снова лёг на камень. Приняв его. Как данность. Как единственную реальность.

Их первая беседа закончилась. Она не объединила их. Она провела между ними чёткую, невидимую в темноте черту. И теперь они стояли по разные её стороны. Один – лицом к стене, которую он решил покорить. Другой – лицом к стене, которую он решил понять.

Первая попытка.

Свет пришёл внезапно. Не медленный рассвет, а резкий, колючий луч, пробившийся сквозь разрыв в облаках где-то наверху. Он ударил в противоположную стену, осветив её в подробностях, о которых Арион мог только догадываться в сером полумраке предыдущих «дней».

Это был его шанс. Единственный, настоящий.

Он уже стоял под выбранным участком – там, где трещина в четыре метра казалась самой глубокой, а выше виднелся тот самый выступ, «гриб». Он сбросил оставшуюся мокрую одежду до пояса, обнажив торс, покрытый гусиной кожей от холода и адреналина. Руки он обтер илом, пытаясь придать ладоням хоть какую-то сухость.

– Лисандер, – бросил он, не оглядываясь. – Подойди. Будешь опорой.

Из темноты у стены с водой не последовало ни ответа, ни звука шагов. Арион обернулся. Лисандер стоял, прислонившись к камню, и смотрел не на подготовку Ариона, а на сам луч света. На то, как он дрожит от колебания воздуха наверху, как освещает мельчайшие частицы пыли в своей колонне.

– Ты слышал? – рявкнул Арион, его терпение лопнуло. – Мне нужна опора!

– Ты уверен в выборе места? – спросил он тихо. – Здесь самый большой поток влаги со стены. Камень здесь будет самым скользким.Лисандер медленно перевел на него взгляд. Его лицо в косом свете казалось высеченным из того же бледного известняка.

– Я ЗНАЮ, что делаю! – взорвался Арион. – Или ты хочешь просто смотреть, как я это делаю?

Это был вызов. Грубый и прямой. Лисандер помолчал секунду, затем беззвучно оттолкнулся от стены и подошёл. Встал там, где указал Арион – под первой точкой опоры.

– Встань на колени, – скомандовал Арион. – Сложи ладони замком.

Лисандер послушно опустился на одно колено в холодную жижу. Его движения были медленными, точными, без тени протеста. Он сложил ладони, создав импровизированную ступеньку. Арион поставил на неё свою мокрую ногу – сначала осторожно, потом перенес весь вес. Ладони Лисандера не дрогнули. Они были твёрдыми и холодными, как корни дерева.

Арион оттолкнулся. Его пальцы впились в первую щель. Камень был ледяным и скользким, как и предупреждал Лисандер. Но щель оказалась глубже, чем казалось. Он зацепился. Подтянулся. Левая нога нащупала крошечный выступ. Он оторвался от опоры из рук Лисандера и повис на стене.

Дальше был чистой воды алгоритм боли и концентрации. Каждый сантиметр давался ценой жгучего напряжения в предплечьях, рёбрах, спине. Он дышал ртом, коротко и хрипло. Его мир сузился до квадратного метра стены перед лицом: вот червоточина, куда можно засунуть кончик пальца. Вот отслоение плитки – опасно, может обломиться. А вот – гладкий, отполированный водой уступ. Он обошёл его, перебросив вес вправо.

Он поднялся уже метра на два с половиной. Свет падал ему теперь на спину. Он не смотрел вниз. Не смотрел наверх. Он видел только следующий сантиметр. Следующую зацепку.

И вот она – цель. Тот самый «гриб», выступ на семи метрах. До него было ещё далеко, но прямо под ним, в метре ниже, зияла глубокая вертикальная трещина. Туда можно было бы засунуть почти всю кисть. Идеальный пункт для передышки.

Ещё один рывок. Его пальцы скользнули по мокрому мху. Он едва удержался, сердце провалилось в таз. Злость дала новый прилив сил. Он рванул тело вверх, оттолкнувшись ногами от едва заметной неровности.

Его правая рука потянулась к заветной трещине. Ещё сантиметров двадцать.

И в этот момент опора под его левой ногой исчезла.

Не сломалась. Не обвалилась. Она просто… перестала существовать. Мелкий каменный зубчик, на который он налегал всем весом, оказался не частью скалы, а всего лишь вмерзшим в известковый налёт осколком. Осколок вылетел со звуком, похожим на щелчок.

Арион, уже почти повисший на одной руке, не успел среагировать. Его тело качнулось влево, потеряв баланс. Правая рука, почти добравшаяся до трещины, соскользнула по мокрому камню. Он падал.

Это не было стремительным полётом вниз. Это было контролируемое, ужасающее скольжение. Он царапался за стену, ногти ломались о камень, босые ноги бились о выступы. Он пытался затормозить, развернуться, но инерция и гравитация были сильнее. Удар о землю был тяжёлым, глухим, но не сокрушительным. Он приземлился на ноги, подогнул колени и рухнул на бок, в ту же самую ледяную жижу, из которой начал подъём.

Боль пронзила его с новой, свежей силой. Не только старые рёбра, но теперь и колено, и вся левая сторона тела, по которой он скользил. Он лежал, зарывшись лицом в вонючий ил, и не мог дышать от стыда. Он слышал только свист в ушах и собственное хрипение.

Свет ещё не погас. Он освещал его позор.

Арион чувствовал, как по его ноге что-то тёплое и липкое стекает в воду. Кровь. Он поцарапался о что-то острое при падении.

Арион зажмурился, ожидая насмешки. Ожидая «я же говорил». Ожидая торжествующего молчания.Затем свет над ним перекрыла тень. Не от стены. От человека.

Он услышал тихий всплеск. Рядом с его ногой кто-то опустился на корточки. Пальцы, холодные и точные, коснулись его голени, чуть ниже колена, где была самая глубокая ссадина. Арион дёрнулся от прикосновения.