Александр Сафонов – Целитель 2 (страница 34)

— Бабушка, только она старенькая, ей не разрешили меня к себе забрать.

— А что с родителями случилось? — Возможно и не стоит ребенка лишний раз тревожить воспоминаниями, но у меня на него планы. Да и по опыту общения с детдомовцами знаю — большинство охотно рассказывает о родителях, даже если их уже нет.

— Мама утонула, а папу я не знаю — Без эмоций сообщил мальчик.

— Понятно. Тогда пока отдыхай. Ты почти здоров, позже с тобой закончу и подумаем, что дальше делать — Марк кивнул, взгляд вопросительно-заинтересованный. Да не знаю я еще, что с тобой делать! Можно и усыновить, решится без проблем вопрос, но… У меня уже пятеро в доме почти беспризорников, которым ни я, ни Настя не можем достаточно внимания уделить. Одного вот с собой таскаю, а остальные под присмотром очередной студентки.

За полчаса разобравшись с остальными, идем к недавно поступившим в урологию. На втором пациенте уступаю место нервничающему от нетерпения Егору. Почему — то уверен, у него получится. Прошлый раз, когда проверяли, он совсем малыш был, для него как игра была. А сейчас настроен всерьёз.

— Итак, смотри, у него больная почка. Она находится вот тут, глубина сантиметра четыре. Начинай, я буду корректировать, если увижу изменения.

Егор настраивался минут пять. Тер ладони, разводил — сводил, просто сидел с закрытыми глазами. Он походил между всеми группами и теперь применяет все полученные методики. Я не тороплю, получится что, тогда буду направлять в нужную сторону. Больной — парнишка лет пятнадцати тоже спокойно ждет лежа на животе. Наконец Егор решается и прикладывает руки к телу, почти вплотную. Я пока он настраивался, думал о другом и не сразу включился в наблюдение, только когда парень чуть застонал, переключил зрение на объект. Нет, что то не то происходит!

— Стой! — Мой возглас совпал с криком боли больного — Ай печёт! Больно!

Егор испуганно отдергивает руки. На теле ярко светится красное пятно обожженной кожи. Что за хрень?! А с почкой что? Нет, там на первый взгляд нормально. Быстрее снять боль, уменьшить площадь поражения. Как утюг поставили! Вот это он накопил силы! Еще немного и будет костер без спичек разжигать. Уже чуть успокоившись еще раз проверяю почку. Однако! Каналы практически чистые, клубочки тоже выглядят почти идеально. И это за несколько секунд! Смотрю на испуганное лицо сынишки. Глаза полны слёз.

— Успокойся сына, ты не виноват. Ничего непоправимого не случилось. Ты даже смог почти восстановить работу почки. Но немного перестарался. Витя, ты как? — обращаюсь к пациенту.

— Уже не болит. Что это было?

— Егор так хотел тебя вылечить, что приложил слишком много силы. В качестве компенсации денег за твое лечение я не возьму. Ожог уберу сейчас полностью, а с почкой осталось немного закончить, но это завтра.

Потратил около часа, чтобы полностью убрать компромат. Мало ли. Придут родители и станут требовать за нанесенный ущерб компенсацию. Был случай — медсестра капельницу неудачно поставила, гематома получилась. А родители как раз пришли навестить. Медсестру тогда уволил, за то, что оставила без наблюдения, а родители стали требовать денег за ущерб. Это при том, что лечился ребенок бесплатно. Предложил им выбор — деньги и забирают ребенка или долечиваю дальше. Скрепя сердце выбрали лечение. После этого посещение в палатах запретил. Нафик, пусть встречаются в специально отведенном месте. Лежачие у меня долго не залеживаются, максимум пару дней и встают.

Закончил, всё, хватит на сегодня впечатлений. Остальные денек подождут. Егор, как только вышли, стал плакать. Это он столько времени сдерживался?

— Ты что? А ну прекращай, ничего страшного не случилось.

— Ты… мне… я… не разрешишь больше… мне.

— А, вон ты чего. На детях пока не дам, но работать с тобой будем. Даже не надейся теперь отсидеться! Будешь учиться контролировать и правильно распределять свою силу.

— Правда? — Слезы мигом высохли.

— Правда. Придумаем что-то. В тюрьму поведу, на зеках тренироваться будешь. Или в морг — мертвых оживлять.

— Ура! — Вот блин, фиг его таким испугаешь.

Дома после ужина устраиваю семейный совет. Рассказал о результатах тестирования. О Егоре пока молчу, ему тоже запретил.

— Сегодня определили двух потенциальных целителей. Один из нашего города, второй из детдома Волгограда. Мальчик, девяти лет. Имеется задача, оставить его под моим наблюдением.

— Окрас какой? — Интересуется Настя.

— Что? — Я и дети непонимающе уставились на неё.

— Ты как про щенка рассказываешь. Мальчик, девяти лет. Оставить, усыпить. Вот я и спрашиваю. Цвет, порода.

— Порода восточно-европейская, окрас рыжий. Настя, ты не в настроении сегодня?

— Что ты хочешь, усыновить его? Ты ведь к нему никаких чувств не испытываешь, он тебе нужен только как инструмент? Тон, по крайней мере, такой был.

— Вон ты о чем — Я чуть задумался — Тон у меня деловой для краткости. Я что, сюсюкать должен был, ой, такой мальчишечка хорошенький, лапусечка?

— Если речь идет как о сироте, давай усыновим. Егор ведь хотел братика (Егор вскинул голову, но промолчал). А если хочешь ученика, не лучше ли будет протестировать студентов нашего института? Сразу тебе и врач и целитель в одном лице. Зачем тебе проблемы с ребенком?

— Буду и студентов проверять. А почему ребенок лучше… Вот подумай, почему среди полсотни целителей записанных профессором как сильные только три молодых. Я, Костя и Аня. Чтобы сила развилась, научиться правильно пользоваться ею, большинству понадобилось по двадцать — тридцать лет. Меня с Костей током стукнуло, чуть быстрее, но тоже лет десять развивались. Фактически стартовая позиция у начинающего целителя одинаковая в любом возрасте. А управлять ребенком легче, чем взрослым и обучается он быстрее. Так какой мне смысл возиться с готовым врачом, у которого голова забита медициной, если за более короткий срок можно подготовить подростка, оплатить потом ему учебу с условием дальнейшей работы у меня.

— Хорошо, убедил. Почти. Ты ведь сразу сильным был. В больнице тогда меня…

— Был бы сильный, в больницу не попал. Почти два месяца в коме! Но вернемся к мальчику. девяти лет, окрас рыженький. Я не говорил обязательно об усыновлении, возможен вариант просто переоформить в ростовский интернат.

— Почему? Давайте усыновим! — Таня, а потом и остальные включились в обсуждение.

— У нас на вас времени нет, некогда лишний раз ремня всыпать. А тут еще добавится — Пусть думают, что это они решение принимают, будет с кого спрашивать.

— А вы воспитывайте только нас с Таней, а мы младших — Предлагает Димка — Как в армии, всё согласно званию. А у нас будет согласно возраста.

— Не, я не согласен! — Подал голос Егор — Меня только папа пусть воспитывает!

— А я уже не авторитет для тебя? — Возмутилась Настя — Завтра со мной в институт поедешь!

Егор с отчаяньем посмотрел на меня. Я успокаивающе кивнул ему. Потом наедине расскажу ей остальное — сама не захочет его брать с собой.

— Не отклоняемся от темы! — Призываю коллектив — Итак имеем три предложения. Первое оставить мальчика в покое. Второе — усыновить. Третье — перевести в местный интернат и периодически брать в клинику для обучения. Будем голосовать или еще кто выскажется?

— А мы тоже будем голосовать? — Спросил до сих пор молчавший Ромка.

— Разумеется. Вы полноправные члены семьи и обязаны участвовать в принятии решений.

Лица племенников сразу наполнились осознанием собственной значимости.

— А ты его спрашивал, он захочет? — Настю особо не обманешь, она мои уловки чувствует.

— Спросить его я не мог. Зачем обнадеживать раньше времени. Но задержаться в клинике он согласился с радостью, так что назад точно не рвется. Готовы к голосованию? Пункт первый — оставить в покое и отправить обратно.

Все молча переглядываются.

— Второе. Усыновить. Кто за?

Таня, Дима и Ромка поднимают руки сразу, Мира чуть замешкалась. Егор вопросительно смотрит на меня, незаметно делаю знак поднятием глаз вверх. Сообразил, поднял руку.

— И третий — Поднимаю сам, смотрю на Настю.

— Я воздержалась!

— Большинством голосом принят вариант усыновления. Завтра поговорю с Марком, потом позвоню директору детдома.

— Кто такой Марк? — Удивилась Настя.

— Кличка. Мальчика. В смысле имя.

— Прикольно. Скажи раньше, я тоже тогда за усыновление проголосовала бы.

После отбоя уже лежа в кровати рассказываю новости о Егоре.

— Чем дальше, тем веселее — Констатирует Настя — И что делать?

— Постараемся не привлекать внимание к нему. Буду обучать, только не знаю пока на ком. До сентября нужно уделить ему максимум внимания, чтобы мог себя контролировать и не выдать. Надеюсь, больше сюрпризов не будет.

— Не надейся, я чувствую это еще не всё. А лихо ты нас всех развел с этим мальчиком!

— А сама то! Воздержалась она, видите ли! — Перевожу стрелки — Нет, чтобы сидеть дома и детей воспитывать. Без тебя докторов наук как собак не резанных.

— Я еще не доктор. Вот стану, тогда и подумаю. Давай лучше санаторий закроем и пусть бабушка сидит с ними. Толку с него все равно нет, только летом прибыль.

— Да вот ломаю голову, под что его другое приспособить. Если еще пару целителей переманить или обучить можно клинику расширить. Пусть пока, позже решим.

— Таких как ты, все равно не найдешь. Костя вон только кожными занимается, а поставь лечить онкологию — много с него толку будет? — Резонно замечает Настя.