Александр Сафонов – Целитель 2 (страница 27)

— Пришли бабушки пострадавших с претензиями. Выйдешь?

— Вот, сейчас меня побьют — ты виноват будешь! — Говорю Егору.

Тот испугано на меня смотрит, на глаза опять набегают слезы.

— Да я шучу, успокойся! Пойду синяки лечить. Не хочешь со мной пойти, извиниться?

Машет отрицательно головой.

Выхожу. Мать Ленки и её соседка Анна Петровна. Что-то мне жарко стало, такие совпадения неспроста.

— Такой хороший мальчик был, а детей бандитами вырастил! — Начинает Анна Петровна.

— Анна Петровна, давайте не будем вспоминать, кто бандитов вырастил — Её старший уже третий срок мотает.

— Куртку только купила, рукав порвали, сорок тысяч стоит! — не успокаивается та.

— Компенсирую я ущерб. С детьми что, повреждения есть? Приводите, залечу, заодно и проверю здоровье. У вас я вижу тоже бронхи воспаленные.

— Сюда привести, чтобы их добили? — Ленкина мать чувство юмора не потеряла — Нет уж, давай к нам пошли лечиться.

Меня это тоже больше устроило. Зашли сначала к Анне Петровне, у внука небольшое рассечение на локте устранил быстро. Дольше возился с её бронхами. Выложил еще сто тысяч на одежду и отправились дальше.

— Это Лены или Алины сын? — Спрашиваю глядя на худенького мальчика с поцарапанным лицом.

— Лены. Они с мужем в Германию поехали по контракту работать, а его вот мне оставили.

— Как зовут, воин?

— Саша.

— Тезка значит. Ну, давай уберем украшение с лица, не бойся это не больно.

Убираю синяк и размышляю. Мальчишке лет пять на вид, больше и не может быть, мы встречались шесть лет назад — детей еще не было. Волосы темные как у Ленки, а кожа бледная, контраст такой сильный. На меня не похож. Да нет, не может быть. Если бы не Егор…

— Сколько тебе лет? В школу не ходишь?

— Пять. Еще рано в школу.

— Да, рановато. Ты у нас кто по гороскопу? В каком месяце родился? — Затылком чувствую взгляд Ленкиной матери. Лучше не оборачиваться, кажется, я красный.

— В мае!

Так, был я в конце июля, если отсчитать девять месяцев будет апрель. Всё правильно, я её полечил, они быстренько сделали ребенка.

— Что тебе сказал Егор? Тот мальчик?

— Он ругался — ребенок покраснел. Интересно, при детях я никогда не ругаюсь, Настя тоже. От детей максимум «дурак» можно было услышать. Так что же он такое сказал, что этот и повторить не может?

— Ты извини его, он маленький, меньше тебя. Услышал слово, а что оно значит, не понимает.

— Ты легкие у него посмотри, простуживается часто — Говорит бабушка. Посмотрим, почему нет. Осматриваю всего, с ног до головы. Ничего, мальчик здоровый.

— А кто именно тебя ударил, помнишь? — За то, что меньшего били, следует наказать.

— Я сам упал, когда началось. Кто-то толкнул.

— Понятно. С меня компенсация за ущерб. Ты что хочешь, игрушку, сладости?

Смотрит на бабушку, стесняется.

— Всё у него есть. Лена деньги присылает — отказывается бабушка.

— Есть у меня для него подарок, завезем позже. Лене привет передавайте.

Возвращаюсь домой. Дети смирно стоят по углам, на всех хватило.

— Что там, сильно ругались? Я пока вот расставила их — Насте Егор, похоже, ничего не сказал.

— С двумя разобрался, остальные не обращались. Одному, которого Егор обидел, игрушку еще пообещал в качестве компенсации. Вот вертолет ему и отдам.

Перед поездкой купили вертолет на батарейках, говорят, даже летает. Испытать так и не успели, куплю своим потом другой.

— Подходите по одному, бандиты. Лечить боевые ранения буду.

Глава 6

Три года спустя.

Кому это приспичило, среди ночи? Дотягиваюсь до телефона. Вдруг в клинике проблемы.

— Санька! Привет, не отвлекаю? — Юркин голос.

— У нас ночь вообще-то. Случилось что?

— Извини, не подумал. У нас день уже. Я через час вылетаю с детьми, встретишь в аэропорту?

— О чем речь, разумеется! А жена?

— Потом расскажу.

Смотрю на часы — три часа. Можно еще часа три поспать. Странно, что это Юрка зимой в гости собрался. Последний раз три года назад виделись. Нет, не засну теперь. Попробую поработать. Докторскую диссертацию никак не допишу. А то стыдно уже, такая клиника, а я всего лишь кандидат наук. Настя тоже кандидат, заведует кафедрой. Не хочет ко мне возвращаться, учить ей больше нравится, чем лечить. Опускаюсь на первый этаж, там у меня кабинет. В прошлом году, наконец, достроили дом. Когда начинали, планировалось что будет самым крутым на улице. Однако сейчас вокруг стоят такие шикарные трехэтажные особняки, что впору начинать новый строить. Как раз пока дети вырастут, закончим. Делаю кофе и погружаюсь в работу.

— Ты чего так рано вскочил? — Настя звонок не слышала, крепко спит. Встает в шесть утра, пока накрасится, нарядится, доберется в институт.

— Юрка звонил, разбудил. Прилетает сегодня с детворой.

— Надо Маше сказать, чтобы приготовила для встречи гостей.

Маша — это наша повариха. Сначала меня немного напрягало, то, что у нас повар и домработница, потом привык. А когда мне или Насте готовить и убирать? Теща тоже не пожелала бросать санаторий и заниматься домашними делами. Вот так и превращаемся в буржуев. Еще няни у нас — периодически сменяемые студентки.

Через полчаса самое трудное — поднимать детей. Применяются различные способы — обливание водой, громкая музыка, щекотка. Сегодня вышел на улицу, набрал снега. Жестоко, а что делать. Бывает, приходится по одному таскать в ванную и окунать в воду, чтобы разбудить.

— Солнышко, подъем! — Сначала Таня. Солнышко в ответ укуталось с головой. Так, горсточку снега под одеяло, на голенький животик.

— АААА! Папа, ты что? Садист! Изверг!

— Я тоже тебя люблю! Быстрее беги в ванную, пока мальчишек не поднял.

Мальчишки спят в одной комнате, хотя есть свободная. Сами захотели вместе. Егор пока еще ходит в садик. Лампочки перестал взрывать, вот и отправил снова в коллектив. Его будить как раз и жалко, но обошлось без снега. Услышав визг Димки, поднимается предусмотрительно сам.

— Новый год скоро, когда уже каникулы и выспаться — Бурчит Димка.

— В кого вы такие сони? — Вопрос риторический.

В семь утра подъезжает автобус. Отвозит Настю и детей и на обратном пути везет работающих в клинике. Я иду пешком, десять минут ходу. Здание видно издалека, блестит стеклом на солнце. Денег в него ввалил немеряно, более десяти миллионов. Долларов естественно. И еще столько нужно — внутренние работы на двух этажах не закончены.

С утра обещанная встреча с профессором Коровиным, психолог, последние годы занялся исследованиями нетрадиционной медицины. Невысокий, сухонький старичок, за шестьдесят, улыбчивый, жизнерадостный. Знакомимся, устраиваемся в креслах.

— Итак, Андрей Кузьмич, вы меня заинтриговали обещанием поделиться сведениями обо всех известных целителях — Беру сразу быка за рога.

— Разумеется. Давайте только сначала определимся, кого считать целителями, кого нет. В сборе информации я руководствовался простым правилом — если известен хоть один реальный случай выздоровления, включал в список. Сначала я разделил на две категории. Первая — кто использует приобретенные знания и опыт. Это травники, костоправы, разновидности восточных медицин — например, иглоукалывание, йоги, гомеопаты и так далее. И вторая — те, кто пользуются своими необычными способностями. Экстрасенсы, шаманы, колдуны.

— А я к какой категории отношусь?

— Руколечение можно отнести к разновидности экстрасенсорики, вы также работаете с энергетическим полем. Исцеляющие молитвами больше относятся к первой. Многие применяют комбинированные методы. Так вот, если в первой категории у меня собрался довольно большой список, то по второй буквально единицы. Практически сто процентов гастролирующих сейчас по стране экстрасенсов, белых и черных магов, колдунов — жулики. В лучшем случае они хорошие психологи, очень немногие обладают гипнотическими способностями.

— А так называемые «бабки», что о них скажите?