Александр Сафонов – Целитель 2 (страница 22)

— Здравствуй! — Встаю, пожимаю руку — Не зря Михал говорил, что мы встретимся! Как он?

— Убили его два года назад. Бандиты забрались в дом, думали у него денег много. Я в армии как раз был.

— Как же так? Нашли этих тварей?

— Нет, я думаю и не искал никто. Так как насчет работы? Я в армии водителем был — сменил тему Алим. Тяжело видимо было вспоминать о деде.

— А тебя дед не обучал своим знаниям? Лечить не умеешь? — Еще один помощник мне бы не помешал.

— Пытался учить, но я плохой ученик оказался. Почти ничего не умею.

— Хорошо, тогда пока поработаешь водителем. Работа несложная, легковой автомобиль. Моим личным водителем. Возить детей, жену, ездить по поручениям. Зарплата для начала триста долларов в месяц, дальше посмотрим. Оформляйся и завтра на работу. Извини, сейчас занят, позже пообщаемся.

В связи с непрекращающейся инфляцией постоянно корректировать зарплаты времени у меня не было, поэтому определил их в долларах. Пусть бухгалтер занимается пересчетом. На сегодня триста долларов примерно пятнадцать тысяч рублей. Врачи получали до трех тысяч долларов, младший персонал от двухсот до пятисот. Немного выше, чем в государственных заведениях и без задержек. Но налоговое законодательство меня добивало. Ставка налога на прибыль, при превышении заработной платы в восемь раз от минимальной, составляла пятьдесят процентов! Обходить налоги и платить в конвертах я не мог, все поступления шли строго учтенные. Частично выходил из положения, проводя часть зарплаты, как премиальные.

Ельцин уже совсем бодрый, хотя я только с сердцем закончил, за печень еще не брался. Скучно ему, контингент в основном детский, не с кем общаться. Стал вызывать к себе областное начальство, дрючить, а последнее время и из Москвы прилетают.

— Что за симпатичный мальчик был у тебя? — заходит Настя с Егоркой.

— Что это ты на мальчиков стала заглядываться старушка? Это наш новый водитель, будет в школу детей возить. И тебя в институт или за покупками — сообщаю, устраивая сына на колени.

— И я могу делать с ним всё, что хочу?

— Конечно — пожимаю плечами — Только учти, он внук великого колдуна Михала. Будешь приставать — превратит тебя в лягушку.

— Ой, и помечтать уж нельзя! — с притворным сожалением вздыхает Настя. Несмотря на вторые роды фигурка у неё такая же стройная, как у подростка. С такой жизнью как у нас не растолстеешь.

— А он заговоры, привороты знает? — Кому что!

— Вот и спросишь у него. Забыл узнать, где он живет, вдруг ему с жильем нужно помочь. Возьми мальчика под свою опеку. Блин! Опять комп завис! Горе! Ты ведь спокойный!

— Алим и меня возить будет? — Егор никак не реагирует на мое восклицание. А что, он ничего не делал.

— Тебя? Да, если нужно и тебя тоже.

— Его зовут Алим? А откуда ты знаешь? — Настя, а следом и я уставились на Егора.

— Он мне сказал.

— Мы не подходили к нему! Издали видели!

Егор хлопает длинными ресницами. Смотрит удивленно осуждающим взглядом. Типа: что вы хотите, откуда я знаю?

— Вот и разгадка! Егор тоже колдун, они все колдуны так общаются. Потом начнет с этими, как их, духами разговаривать — Что мне остается кроме как шутить? Не отдавать же его на самом деле на исследования. Меня не отдали!

Через три дня подписываю одобренный юристом договор. Мистер Роджерс довольно потирает руки.

— У нас есть уже один кандидат. Из семейства Ротшильдов, делал три пересадки сердца. А сейчас по слухам у него рак легких. Как вы думаете, сколько с него можем запросить?

— Только после обследования. Никогда не сталкивался с донорскими органами. Но если он миллиардер, то десятью миллионами не отделается — Хороший клиент! Один в месяц такой и хватит.

— Тогда мы свяжемся с ним и предложим приехать.

— В сентябре, не раньше. Пока президент здесь с другими работать не буду.

Договорились, как только Ельцин уедет сразу приму на обследование. Если доживет.

Ельцин дотерпел до конца августа. Выглядел он не так как в августе 91-го, но весьма неплохо. Даже если будет бухать по-черному, лет на пять его хватит. Прощаясь, пообещал всемерное содействие, связь, как и прежде через Костикова. К слову, до этого я ни разу так и не звонил. Достаточно было упоминания того, что могу позвонить, как большинство вопросов сразу решалось.

Перед приездом Ротшильда у меня был интересный разговор с представителем Налоговой службы. Специально из Москвы прилетел. Согласно законодательству я обязан оплачивать тридцать пять процентов налога с дохода, плюс один процент в пенсионный фонд. Имеется в виду чистый доход, после вычета всех затрат. Получается у меня остается даже больше, чем ожидал. Но представитель подсказал, как еще уменьшить платежи в бюджет. Средства, направляемые на благотворительность, частично списываются из налоговой суммы. На мое замечание, что я не доверяю различным благотворительным фондам, мне была предложена невероятная схема! Заключаю договор с любым фондом занимающимся больными детьми. Я перечисляю им деньги в виде благотворительной помощи, а они направляют мне больных детей и оплачивают лечение из этого же фонда. За вычетом некоторых расходов. И всё в рамках закона! На мой прямой вопрос — какой его интерес в этом деле, выяснилось — его сын тоже лечился у меня. Иначе его бы уже не было. Теперь вот думаю, стоит ли делать такие движения?

Ротшильд прилетел 31 августа. Как раз еще улучшили президентский номер, по мере сил. Старичок девяносто пяти лет, выглядел на свои годы. Единственное что не затронула старость — мозги. Рассуждал довольно здраво, решения принимал быстро. Никакого маразма! С ним двадцать человек обслуги — повар, парикмахер, массажист, юрист, секретарь и так далее. И личный врач, который тут же потребовал у меня полной информации в письменном виде, как я собираюсь лечить его пациента. Общаемся через переводчика, также из его шайки. До обследования никого никуда не посылаю, спокойно предлагаю уединиться в кабинете и пройти осмотр. Изучаю его долго, слишком серьезная ответственность. Имеем рак легких в третьей стадии. Пытались безуспешно лечить, пошли метастазы. Протянет максимум месяц, если не загнется от чего другого раньше. От того же сердца. В таком возрасте процесс приживления идет крайне медленно, вот и у него оно не совсем вжилось в этот организм. И вот учитывая его возраст, лечение будет крайне трудным и долгим. Стоит ли браться? Но это пробный шар, от которого зависит, будут ли другие такие пациенты и сколько они станут платить. Значит, соглашаться, выбора нет. Второй вопрос, сколько с него взять? Состояние семейства Ротшильдов, как мне сказали, превышает триллион долларов! Даже трудно представить сколько это! И сколько он в таком случае готов заплатить за жизнь?

— Переводите — Решаюсь, наконец, огласить вердикт — В результате обследования я выявил онкологическое заболевание в последней стадии. Летальный исход в течение трех недель неизбежен. Я могу гарантировать полное исцеление, при принятии вами моих условий.

— Какие условия? — проскрипел старик.

— Выполнение во время лечения всех моих предписаний. Обслуживающий персонал находится за пределами клиники, при вас одновременно не более двух человек по моему разрешению. Ваш врач уезжает. Вы оплачиваете до начала лечения всю сумму. Она составит пятьдесят миллионов долларов. Срок лечения три месяца.

Тишина. Сумма шока у него не вызвала, насколько я могу судить. Но что-то обдумывает.

— Какую неустойку вы готовы выплатить, если я умру во время лечения? — Вот гад, даже после смерти хочет заработать! А что я хотел, такие они буржуи.

— Никакой. У меня нет таких сумм, а если вы умрете, то и таких клиентов больше не будет. Кроме репутации мне нечего положить на весы. К тому же любой человек может умереть неожиданно. Жизнь слишком хрупкая вещь.

Согласился, куда ему деваться. И мне теперь деваться некуда. Ничего, я на Антоновиче провел тренировку, ему 8 пять, а этот всего на десять лет старше. Деньги сразу перечислили на счет, только тратить пока нельзя — вдруг и правда не излечу.

Первое сентября, провожаю первоклассников в школу. Настя поедет, я не могу — работы завал. Идут в один класс, их будут, наверное, двойняшками считать. Фамилия одна (мы официально удочерили Таню), возраст почти одинаковый. Схожести только нет. Егор тоже едет с ними. Он вообще к Алиму прилип, если тот не в разъездах от него не отходит. Получается, Алим совмещает две должности — водитель и нянька. Придется доплачивать.

— Александр Иванович! Ельцин звонит! — Кричит Марина. Не дали даже напутственное слово сказать. Интересно, первый раз президент сам позвонил.

Иду к аппарату. Многие уже пользуются мобильной связью, у Насти есть телефон и у тестя. Для меня тоже купили, но я им не пользуюсь. И так от просителей нет отбоя, а если и этот номер узнают.

— Борис Николаевич? Что-то случилось?

— Нет, всё отлично! Подрихтовал ты меня знатно! Друзья вот меня просят за одного человека, да ты думаю, знаешь его. Артист, Винокур. Рак у него, поможешь?

— Владимир Винокур? Знаю, не лично, конечно. Хороший артист, пусть приезжает, я с него ничего не возьму.

— Вот и хорошо. Что там Ротшильд, не достал еще тебя? — заботливо интересуется президент.

— Нормальный пацан! Скоро научу его самогон пить и по бабам пойдем! — шучу я.