Александр Сафонов – Спираль, которая помнит (страница 8)

– А разве не так? – спросил я.

«Нет», – ответил он. – «Ты перестанешь быть собой, если продолжишь жить как до этого. На автопилоте. Делая вид, что не слышишь собственный страх. Собственный гнев. Собственное знание. То, что я говорю, – это тоже ты. Просто тот, кто смотрит не только изнутри своей биографии».

Я усмехнулся устало.

– Ладно, философ, – сказал я. – Давай проверим на практике. Если ты такой весь видящий нитки и узлы… где ближайший из них?

Ответ пришёл не сразу.

Сначала – ощущением.

Где-то в груди, ближе к диафрагме, возник тяжёлый холодный ком, похожий на тот, что бывает перед экзаменом или важным разговором. Ком был направленным. Не в прошлое, не в кухню, не в автобус. Вперёд.

«Завод», – сказал голос.

У меня внутри всё провалилось.

– Какой ещё завод? – спросил я, хотя прекрасно понимал, о чём речь.

«Тот, куда ты собираешься по работе», – ответил он. – «Тот самый, с лестницей. Там, где так любят экономить на перилах и инструкциях».

Перед глазами всплыло письмо от Игоря, которое я благополучно отложил «на потом». Командировка. Аудит. Обследование площадки клиента. «Ничего сложного, съездите, посмотрите, подпишете бумажки».

«Узлы редко бывают “ничего сложного”», – добавил голос уже тише.

Я медленно выдохнул.

Спираль, о которой он говорил, переставала быть красивой метафорой. Она становилась маршрутом, к которому мы с ним неумолимо приближались.

Глава 4. Завод, который уже падал

Письмо от Игоря я открыл не сразу.

Оно лежало во входящих два дня, помеченное жирным, как всё важное, что старательно откладывается «на потом». Я видел тему краем глаза: «Командировка. Объект № 17». Каждый раз, когда курсор случайно задерживался на этой строке, в груди поднималась знакомая тяжёлая волна.

«Узел», – напомнил голос.

Я сделал вид, что не слышу.

На третий день отложить стало уже неприлично. Я сидел за рабочим столом, вспоминая мамино «жить надо дальше» и своё же обещание не бежать от себя, и наконец щёлкнул по письму.

Текст был предсказуемым.

«Добрый день. В связи с необходимостью провести аудит условий труда и безопасности на объекте нашего партнёра (ООО “…”), прошу вас выехать на площадку в четверг. Задача – изучить текущие регламенты, фактическое состояние, дать заключение и рекомендации. Ничего сложного. Стандартный выезд. Жду отчёт в течение трёх рабочих дней после возвращения. С уважением…»

Ничего сложного.

«Ничего сложного», – тихо повторил голос. – «Так обычно начинается всё, что потом долго вспоминают».

Я провёл пальцами по тачпаду, перечёл письмо ещё раз. Внизу висел прикреплённый файл – краткое описание объекта. Завод. Несколько корпусов. Старый фонд с частичной реконструкцией. Высотные участки. Сложные маршруты. Лестницы.

Там и тогда внутри что-то щёлкнуло.

Картинка, всплывшая в голове, была короткой, как плохо обрезанный фрагмент видеозаписи.

Лестничный пролёт. Металлические ступени с сетчатой поверхностью. Слева нет перил, только низкий бортик. Чья-то нога в тяжёлом ботинке соскальзывает на краю решётки. На долю секунды тело зависает над пустотой. Потом – рывок вниз, удар, чужой крик.

Запах железной пыли и дешёвой краски ударил в нос так, будто я стоял там сам.

Я моргнул, и офис вернулся на место.

Монитор. Стол. Коллега, ругающийся вполголоса на какой-то отчёт. Игорь в переговорке, говорящий по громкой связи о планах на квартал.

Я закрыл глаза и медленно досчитал до пяти.

Когда открыл, письмо никуда не делось.

– Ты хочешь сказать, – спросил я, – что это тот самый завод?

«Я хочу сказать, что это один из витков того же узла», – ответил голос. – «Как ты его назовёшь, не так важно. Главное – ты туда всё равно поедешь».

– С чего ты взял, что “всё равно”? – проворчал я. – Можно отказаться. Сослаться на загруженность. Заболеть.

«Можно», – согласился он. – «Это будет тоже выбор. Только не думай, что тогда лестница исчезнет. Она просто достанет тебя из другой жизни. Позже. Жёстче».

Я ненавидел его за то, что он был прав именно в те моменты, когда особенно хотелось, чтобы он ошибался.

В этот момент к моему столу подошёл Игорь.

– Ты письмо видел? – спросил он без прелюдий.

– Видел, – кивнул я.

– Отлично, – сказал он, даже не пытаясь скрыть, что другого ответа и не ждал. – Объект несложный. Да, старый фонд, но они уже часть лестниц поменяли, поставили ограждения, привели кое-что в порядок. Нам нужно просто посмотреть, чтобы всё совпадало с бумажками. Ты у нас по таким вещам внимательный – это плюс.

«Поставили ограждения», – эхом повторил внутренний голос. – «Интересно, до или после первого падения».

– Там были инциденты? – спросил я вслух, прежде чем успел себя остановить.

Игорь слегка удивлённо поднял бровь.

– В смысле? – переспросил он.

– Ну… – я пожал плечами. – Старый фонд, высотные участки. Были случаи травматизма?

Игорь поморщился, как человек, который не любит слово «травматизм» в принципе.

– По официальной статистике всё в пределах нормы, – сказал он. – Пара лёгких, пара средних. Ничего критичного. Они как раз и хотят показать, что всё держат под контролем. Нам важно это зафиксировать. Понимаешь?

Я кивнул.

Понимал.

Фраза «в пределах нормы» всегда звучала так, словно речь шла не о живых людях, а о процентах брака в партии деталей.

– В четверг выезжай, – добавил он. – Машину закажем от офиса. На месте тебя встретит их инженер по охране труда. Марина. Ты с ней уже в переписке был, если смотрел вложения.

Я ещё не смотрел.

Когда Игорь ушёл, я открыл прикреплённый файл. Среди сухих таблиц и схем глаза зацепились за строчку: «Контактное лицо: инженер по ОТ и ТБ, Марина Круглова».

Я набрал в почте её фамилию. Всплыло цепочка писем – кратких, деловых, без воды.

«Добрый день. Приложила действующие регламенты и схемы. В четверг вас встречу у проходной в 10:00. Доступ на все основные участки согласован».

Подпись была стандартной: должность, номер телефона, логотип предприятия. Никаких смайлов, никаких лишних слов.

«Она уже знает, куда мы идём», – заметил голос.

– В смысле? – подумал я.

«Люди, которые работают с безопасностью на таких площадках, всегда знают», – сказал он. – «Даже если наверху предпочитают делать вид, что всё “в пределах нормы”».

Четверг неумолимо приближался.

В ночь перед выездом сны были особенно тяжёлыми.

Сначала – снова лестница. Но не та, металлическая. Другая, бетонная, в подъезде старого дома. Я – ребёнок, бегущий вниз слишком быстро. Подошва соскальзывает на мокрой ступени, в руках что-то стеклянное, оно летит вперёд и бьётся о пол. Крик сверху: «Смотри под ноги! Я же говорила!»